Глава 5 · Осталось 798 единиц магии

— А это не Белосокольские… летят? — с детским изумлением спросила Олеся, указывая в сторону открытой двери, ведущей на причал.

В проёме, составляющем два ярких цветовых квадрата — лазурный небесный и чернильный водный — появились точки, стремглав приближающиеся к нашему терему и увеличивающиеся на глазах. В небе — белые. На воде — черные.

Несколько мгновений спустя оказалось, что Белосокольские действительно летят… Их необыкновенные крылатые суда плавно снижались по мере приближения к терему, и в какой-то момент чёрные автолодки Врановских разошлись в стороны, давая место для приводнения.

Гости пристали к каменному причалу и высыпали на него, словно перемешанные шахматные фигуры, вытряхнутые из коробки. Высокие, статные, невероятно похожие и в то же время антонимичные друг другу.

Кареглазые короткостриженные блондины, одетые в светлое серебро и молочный кварц. Сероглазые длинноволосые брюнеты, одетые в тёмное серебро и обсидиан. На широких плечах — белые кречеты и чёрные вороны.

Однако внимание общественности притянули не они, а автолодки Белосокольских. Впрочем, называть их автолодками некорректно — они не имели специальных колёс на днище, позволяющих ехать по дну на маловодье, выбираться из воды на илистый ненадёжный берег или на каменный причал. Хотя этого и не требовалось — они могли преодолевать препятствия по воздуху, что куда быстрее и проще

Все знали, что Белосокольские владеют левитацией, но скользящие по небу крылатые лодки увидели впервые.

— А я и не знал, что они с Врановскими заключили союз, — сощурившись, проговорил Полозовский, пока остальные наблюдали за очередным эффектным появлением.

Отец двинулся гостям навстречу, и мы с братом последовали за ним, отчего вся толпа выплеснулась на причал у главного входа.

Врановских оказалось много, и среди них тоже была девушка — она шла в хвосте свиты, о чём-то переговариваясь с одним из соклановцев. Мой взгляд заметался по лицам — кто из них Александр?

На меня смотрели с ответным сдержанным любопытством, и в коктейле чужих чувств я не сразу осознала, что оно выражается лишь внешне. Я не ощущала их эмоций!

Раздались вежливые приветствия. Зазвучали имена — Вадим, Богдан… но где же Александр?

— Позвольте представиться, княжич Александр Теневладович Врановский и мой младший брат Дарен, — словно маховыми перьями проскользил по слуху низкий голос. — А это мои названные сестра и брат Морана Теневладовна и Константин Теневладович.

Девушка с серыми глазами и невыразительным лицом вежливо улыбнулась и кивнула. Как и Олеся, одета она была по-походному — в облегающие кожаные брюки с юбкой-баской и куртку, напоминающую скорее лёгкий доспех.

Стоя на холодном камне в шёлковых балетках и тончайшем платье в пол, я почувствовала себя статуэткой. Не реальным человеком, с которым считаются, а диковинной игрушкой, которую продадут на аукционе тому, кто заплатит большее вено.

— Добро пожаловать в клан Разумовских, — поприветствовала я новоприбывших, изо всех сил стараясь придать натуральности фальшивой улыбке. — Рада познакомиться.

Я посмотрела Александру в глаза, но не смогла проникнуть сквозь щит из невидимой стали. Свои мысли и чувства он решил скрыть артефактом, хотя выглядел вполне дружелюбно.

— Радость взаимна, Анастасия Васильевна. Василий Андреевич, и с вами я тоже рад встретиться. Могу ли я перекинуться с вами парой слов до начала Вече? — учтиво спросил он.

— Да, конечно, — кивнул отец и распорядился: — Иван, проводи пока гостей к их столам.

Александр был почти на голову выше отца и выглядел куда внушительнее. Разумовские никогда не отличались крупной комплекцией, а сравнения с теми же Берскими просто не выдерживали. Борис, вероятно, весил в два раза больше брата. Однако его сила — не в мускулах.

Я выпустила руку Ивана и чуть отступила, не желая уходить. Моя судьба будет решаться здесь, на этом причале, в этом разговоре, и я не собиралась ничего пропускать.

— Ася? — вопросительно посмотрел на меня брат.

— Если ты не против, я ненадолго останусь с отцом. Подышу немного. Воздух так свеж! — преувеличенно бодро ответила я. — А внутри столько людей и так душно…

Иван понял меня по-своему: решил, будто мне стало нехорошо из-за перегрузки эмпатического восприятия. Так и было, но с этим я пока вполне справлялась, однако и отец, и брат понимали, что для эмпата моего уровня находиться в толпе тяжело, и поэтому решили дать мне передышку.

Не из сочувствия, разумеется, а во избежание припадка или истерики, которые могли последовать.

— Вы не возражаете, если дочь будет присутствовать при нашем разговоре? — поинтересовался у Врановского отец.

— Нет, отнюдь. Буду этому даже рад, так как разговор касается княжны Анастасии Васильевны напрямую.

Александр и его родной брат Дарен были младшими княжичами, а после смерти отца их клан возглавил старший брат Арсений Теневладович. Видимо, сам он не счёл нужным приезжать на Вече. Доверял младшим братьям или был слишком занят?

Мы подождали, пока под руководством Ивана и Виктора Ведовского все остальные гости покинули причал, и только когда массивная входная дверь затворилась, отрезая нас от толпы, Александр негромко заговорил:

— Василий Андреевич, признаться, я немало удивлён созыву Вече. Я пребывал в уверенности, что рука старшей из сестёр Разумовских уже обещана мне.

— Вам безусловно обещана рука одной из моих дочерей, но конкретное имя я не называл, — ответил отец. — Созыв Вече связан с делами клана, которые требуют значительных денежных вливаний. Врановские могут рассчитывать на руку Авроры, ей шестнадцать с половиной, и через полтора года она войдёт в брачный возраст.

— И вы предлагаете мне смиренно ждать ещё полтора года к тем десяти, которые уже прошли? — сдержанно спросил Врановский, внимательно разглядывая отца.

— Александр Теневладович, вы ещё молоды, вам ни к чему торопиться связывать себя узами брака. Вам достанется рука Авроры, а Анастасия пойдёт замуж за того, кто предложит наиболее выгодные для Разумовских условия, — безапелляционно отрезал отец.

Если судить по глазам, эта реплика молодому княжичу совершенно не понравилась, но я могла и ошибаться, потому что эмоции он скрыл, а ответил сдержанно и вежливо:

— Когда-то Врановские пришли вам на помощь. На протяжении десяти лет мы терпеливо ждали, когда Разумовские исполнят данное обещание. Мы предлагали взять одну из княжон на воспитание, многократно просили о встречах, однако всегда получали отказы. Насколько мне известно, у вас есть дочери ещё младше. Что, если через полтора года вы снова передумаете и предложите подождать ещё пару лет?

— Я уже пообещал вам руку Авроры, а в нашей давней договорённости именно по настоянию Врановских никогда не звучало конкретного имени, поэтому я имею право отдать вам любую дочь. Даже самую младшую, — холодно отрезал отец. — Однако во имя сохранения доброжелательных отношений я не стану идти на принцип. Ваша… помощь роду не забыта, и она будет отплачена, однако конкретно Анастасию вам в жёны никто не обещал.

Александр взглянул мне в лицо, и хотя никаких эмоций я по-прежнему не ощущала, его глаза выражали сожаление:

— Досадно, Анастасия Васильевна. Вы мне искренне симпатичны.

— Мне очень жаль, что всё случилось именно так, — глухо отозвалась я. — Однако я должна слушаться отца.

— Похвальная преданность клану, — мягко ответил он. — Позвольте хотя бы сопроводить вас в дом.

Я не стала ждать разрешения отца и приняла предложенный мне локоть.

Рядом с Александром я чувствовала себя ещё более потерянной и деморализованной, чем рядом с отцом или братом. Те просто не испытывали эмоций, а Врановский их прятал, и это ощущалось так противоестественно, будто у меня внезапно отключилось обоняние или восприятие половины цветов.

Зачем ему этот артефакт? Неужели он опасается ментального воздействия?

И согласится ли с решением отца?

Пусть чувства закрыты, но по мимике было прекрасно понятно, что поступок Разумовских Александру не по вкусу, а злить Врановских не стоит. Пусть это не самый могущественный клан, но далеко не беззубый. Беззубые давно лежат на дне бескрайних болот.

Улучив момент, когда отец отвернулся, я достала из лифа записку и молча передала её Александру. Он невозмутимо её принял и спрятал быстрым движением, словно ожидал получения, а сидящий на его плече крупный ворон каркнул Лазурке, как хорошей знакомой.

Посмотрим, быть может, моё предложение всё же заинтересует Врановских.

— Как зовут вашего питомца? — вежливо поинтересовалась я, пока мы шли в большую залу.

— Вро́ний.

— Вроний… А у меня Лазурка.

— Ей очень идёт это имя, — на устах Александра заиграла полуулыбка, однако он ни единым жестом или словом не выдал то, что мы знакомы и активно переписывались последние месяцы.

А ведь я никогда не говорила, что скрываю наше общение от отца. Неужели он догадался?

В главную залу мы вошли последними.

Мама в компании брата и Виктора вежливо беседовала с Рублёвским.

Представитель этого клана явно прибыл с целью собрать информацию или завизировать векселя — он был один, да и «покупать» невесту вряд ли собирался — ему было хорошо за сорок и выглядел он… уже женатым и порядком от этой женитьбы уставшим.

Никто не знал, какой у Рублёвских дар, они развили свою финансовую империю, кажется, без использования магии. В каждом клане имелось как минимум одно банковское представительство, в котором можно было получить ссуду, пополнить счёт или сделать перевод. К огромному сожалению речных и морских пиратов, купцы не возили с собой крупные суммы — рассчитывали на то, что смогут снять деньги в месте прибытия.

Рублёвские выстроили такую систему, что кланы всерьёз опасались кредитовать друг друга — если финансисты обидятся, то могут и закрыть свой филиал в городе, и тогда княжество неминуемо столкнётся с трудностями, оказавшись в экономической яме. Некоторые пытались бороться с подобной монополией, но успеха так и не достигли.

Наверное, именно поэтому отец не стал просить деньги в долг у другого клана. Во-первых, такую сумму ему вряд ли ссудили бы. Во-вторых, Рублёвские о сделке обязательно прознали бы и запомнили. Злопамятный и мстительный клан, однако надо отдать им должное: они никогда не обманывали. Все условия, комиссии и проценты озвучивали сразу. На их слово можно было положиться, а среди других кланов подобная репутация едва ли не дороже самих денег.

Мама улыбалась финансисту вполне искренне, а затем рассмеялась над его шуткой. Возможно, шутка была действительно смешная, но вероятнее, мама понимала, что если не удастся выручить достаточно средств за мою руку, то остальное придётся одалживать у Рублёвских, а значит, отношения с ними портить нельзя. Как, впрочем, и с Ольтарскими. Но те всегда были подчёркнуто нейтральными, и даже самые отвязные кланы не смели их трогать. Легенды гласили, что алтари они умеют не только воздвигать, но и распылять.

Интересно, сколько Ольтарские запросили за восстановление алтаря? Миллиона три-четыре? Мы ведь не нищие, сбережений у отца просто не может не быть — он слишком умён и ответственен для такой нелепости, как плохое финансовое планирование.

Ольтарские строят алтари достаточно редко, хорошо если раз в несколько поколений, да и ресурсов на их создание тратится прорва. Именно поэтому стоит это нереальных денег — чтобы хватило накормить весь их клан на годы вперёд.

Нам просто не повезло, что наша жила начала иссякать.

Но в жизни такое бывает.

Кому-то везёт, а кому-то нет.

— Господа и дамы, прошу вас занять места за столами, — громко заговорил отец, перекрывая шум салонных разговоров. — Мы готовы сделать объявление.

Когда гости расселись, я заметила трёх музыкантов, устроившихся в дальнем от входа алькове. Надо же! Живая музыка… А я думала, играет новомодный мелофон с деревянными пластинками, произведёнными Древновскими.

Оставшийся стоять на ногах отец проследил за тем, чтобы семья тоже заняла свои места, и окинул взглядом заполненную практически до отказа главную залу. Наш стол был самым большим, напоминая крупный камень в оправе из поставленных кольцом столов помельче.

— Для начала позвольте вас всех поблагодарить за уделённое время. Мы рады тому, что вы отложили свои дела и прибыли по приглашению со столь коротким сроком уведомления. А теперь позвольте перейти к делу. Дабы заранее снять вопросы о том, зачем нам понадобились средства, поясню: Разумовские на данный момент работают над крайне любопытным проектом, и он оказался гораздо дороже и вместе с тем интереснее, чем мы предполагали изначально. И нет, речь не о летающих лодках, тут ветвь первенства уже принадлежит Белосокольским, — он сделал широкий жест в их сторону и даже улыбнулся: — Если где-то случится налёт, виновны в нём будем не мы.

Из-за столов раздались смешки, а взгляды обратились на молодых княжичей в белых одеяниях. Отец умело переключил внимание публики и уводил его как можно дальше от щекотливой темы «а зачем Разумовским такая сумма, да ещё так срочно?».

— Сокровище каждого клана — это дар, заключённый в крови. Сегодня мы разделим этот дар с теми, кто готов оценить его так же высоко, как ценим мы сами. Однако прежде всего позвольте показать вам, что моя старшая дочь Анастасия — именно сокровище. Дочка, подойди, пожалуйста.

Я послушно поднялась со своего стула и выполнила его просьбу.

— Да, папа?

— Здесь два накопителя. Один заполнен на десять единиц магии, второй пуст. Я прошу тебя слить все силы в пустой, а затем наполнить свой резерв до отказа, чтобы показать его ёмкость.

— Хорошо, папа.

Я взяла в руки пустой накопитель и слила в него все имеющиеся силы, коих оставалось очень немного: отец заботился о том, чтобы наши резервы никогда не опустошались, но и не наполнялись до предела. Коснувшись второго накопителя, мгновенно переполнилась энергией и с наслаждением впитывала её до тех пор, пока не стало почти дурно.

Восприятие обострилось настолько, что я даже на расстоянии ощущала эмоции каждого гостя: неутолённую звериную страсть Берского, соревновательный собственнический интерес Огневского, сдерживаемое любопытство Полозовского и даже симпатию Белосокольского. Как же его звали? Нас представили, но имя вылетело из головы, потому что моё внимание было сосредоточено лишь на поиске Александра. От столика последнего в эфир не попадало ничего — полная пустота, вакуум чувств. Как эмпата, меня коробило от этого ощущение, но как Разумовская, я оценила предосторожность.

— Семь единиц! — торжественно объявил отец до того, как я успела посмотреть на остаток в наполненном накопителе. — И эта сильная, красивая магиня станет женой того, кто предложит большее вено.

Неужели он собирается устроить аукцион?

Это же унизительно!

Я стояла в центре залы, захлёбываясь направленным на меня вниманием и одновременно пытаясь изобразить хоть немного искренности в улыбке.

Семь единиц для девушки — действительно сильный дар. Далеко не каждый из присутствующих мужчин может похвастаться таким. А я и не знала! Последний раз мерила, когда дар только окреп… Не предполагала, что он настолько разовьётся и усилится.

— Дабы не устраивать базарные торги, от каждого из кланов я готов рассмотреть по одному предложению. Завтра утром объявлю о результатах. А пока — наслаждайтесь ранним обедом и воспользуйтесь возможностью поближе познакомиться с Анастасией.

К уже имеющимся на столе закускам нанятые отцом официанты принесли горячие блюда.

Яства подали изысканные, но у меня не было ни намёка на аппетит, напротив. Вид еды вызывал отвращение, и хотелось, чтобы Вече поскорее закончилось. Сидящая рядом мама нащупала мою ладонь и незаметно сжала под столом, используя дар. Мне мгновенно стало легче, а будущее перестало казаться столь мрачным.

Спасибо, конечно, но реальности это не изменит! Да и раздражает, если честно, когда без спроса лезут в чувства. Но не устраивать же разборки на публике?

Я заставила себя немного поесть хотя бы ради того, чтобы показать манеры и не вызывать у окружающих лишних вопросов.

Подавали вкуснейшие блюда: свежайшую речную рыбу под морошковым соусом, запечённые в кедровых орешках креветки, грибные салаты с перепелиными яйцами и фруктами, луковый суп. Из деликатесов — сырная нарезка, кусочки вяленой оленины на подложке из икры и медовые пирожные.

Ничего из обычного рациона — ни змей, ни лягушачьих лапок, ни водорослей, ни рогульника!

Отец намеренно посадил кланы за отдельные столы — дабы избежать конфликтов.

После обильного раннего обеда началось движение. Наибольшей популярностью пользовался практически пустой столик Рублёвских — за него и начали подсаживаться в первую очередь.

Постепенно кланы перемешались, чёрно-белая компания Врановских-Белосокольских разбавилась зеленью, а Огневские принялись бурно дискутировать с Берскими, образовав оранжево-бурую взрывную смесь. Издалека я ощущала, что беседа имеет все шансы перерасти в драку, однако как только обстановка накалялась, её одной-двумя меткими фразами и лёгким хлопком по плечу собеседника разряжала Олеся Огнеборская. Идеальный буфер!

Но надолго ли её хватит?

Тем временем Александр Врановский направился к музыкантам, перекинулся с ними парой слов, и вскоре они заиграли вальс, а сам он уверенной походкой подошёл к нашему столу.

— Разрешите пригласить вас на танец? — галантно протянул он ладонь, и я сразу же её приняла, ссадив Лазурку на стул.

Учитывая, что среди присутствующих было всего пять женщин, в центре залы места для танцев хватало. И никто не сможет подслушать наш разговор! Как же мне не пришло в голову такое изящное решение? И не нужно рисковать, оставаясь наедине.

Александр вёл уверенно и мгновенно закружил меня в танце. Вокруг нас тёмным вихрем взвились тени, и стало тише и уютнее, хотя мы и находились в центре толпы.

Раз-два-три, раз-два-три…

— О чём вы хотели поговорить, Анастасия Васильевна? Уверяю, что нас никто не услышит.

Эмоции Врановского всё ещё были закрыты от меня, но я смотрела в его глаза. Казалось, будто он весь отлит из серой стали, скрытой под кожей и проступающей лишь цветом радужек. Стоило лишь положить руку ему на плечо, как я почувствовала заключённую под чёрной рубашкой силу.

— Я хотела предложить вам выкупить право брака со мной у отца, а потом забрать ещё и Аврору, — не стала юлить я. — Если вы действительно хотите, чтобы наш дар закрепился и расцвёл в вашем клане, то чем больше потомков станут его носителями, тем лучше. Кроме того, нам с ней гораздо проще будет держаться вместе. Эмпатам всегда сложно…

Голова немного кружилась — то ли от танца, то ли от невероятной самонадеянности.

— Такая мысль приходила мне в голову. Вы действительно хотите стать моей женой, Анастасия?

— Да. Хочу. И прошу у вас защиты, — мой голос непроизвольно дрогнул.

Александра явно изумила моя просьба.

— Даже так? Вы понимаете, что мои методы защиты могут быть… скажем так, не всегда изящными? Особенно если дело будет касаться соперников за вашу руку? — вглядываясь в моё лицо, он притянул меня ближе к себе, и я едва успевала отступать и считать шаги под его напором.

Раз-два-три, раз-два-три…

Удивление было понятным: прося о личной защите представителя другого клана, не являвшегося моим родственником, я, по сути, расписывалась в своём недоверии к нашим мужчинам и показывала неуважение, но мне было уже всё равно.

— Я прошу вашей защиты, Александр. Пожалуйста, не позвольте отцу отдать меня Огневскому, — взмолилась я. — Быть может, я не успела узнать вас достаточно хорошо, но за месяцы переписки вы показали наилучшие качества: образованность, надёжность, внимательность, цепкий ум и уважение к моим интересам. Вы всегда отвечали в срок, интересовались мною, а не только говорили о себе. Я привыкла к мысли, что вы станете моим супругом, и радовалась такому исходу. Теперь мне хочется верить, что наш союз всё ещё возможен. Со своей стороны я обещаю постараться стать для вас хорошей женой…

Я пытливо вглядывалась в его лицо в ожидании ответа.

— И сколько денег хочет ваш отец?

— Миллион, — прошептала в ответ.

Чёрные брови взлетели двумя вороными крылами. Взгляд Врановского изменился, став ещё пристальнее. Он закружил меня в сложном пируэте и долго молчал. Подвластные ему тени вились вокруг нас, цепляясь за синеву платья и полупрозрачной стеной отгораживая от остальных.

Мне было страшно услышать отказ, страшно, что он сочтёт меня недостойной…

Всё же миллион — это огромная сумма за кровь, которая и так принадлежит ему по праву. А я не могла предложить ничего такого, чего не было у Авроры…

С финальными аккордами мелодии Александр сказал:

— Хорошо, Ася. Ты получишь мою защиту. Взамен я прошу чётко следовать моим инструкциям и оказывать содействие.

Я так перенервничала, что смогла лишь кивнуть. Александр галантно проводил меня к столу, где ожидала чуть нахмурившаяся мама.

Она улыбнулась гостю, а затем отвела меня чуть в сторону и спросила:

— Ася, он тебя обидел?

— Нет, что ты! Всё хорошо…

— Отчего тогда ты вся трясёшься?

— Просто переживаю, как Врановский воспримет решение отца.

— Формально князь Разумовский в своём праве, — неодобрительно проговорила мама, обычно называвшая отца по полному титулу в случаях крайнего недовольства… то есть довольно регулярно.

— Формально — да. Однако это не отменяет того факта, что Врановским подобный ход вряд ли понравится, и я хотела бы как-то сгладить ситуацию.

Мама наклонилась к моему уху и тихонько проговорила:

— Лучше не вмешивайся. У твоего отца есть причина недолюбливать Врановских.

— Какая именно?

— Старая. Твой отец считает, что это они снабдили ромалов защитными амулетами десять лет назад. Вероятно, захотели протестировать их в реальном бою.

— Но они же сами предупредили о нападении!

— О нападении — да. Об амулетах — нет. Как и о новых огнемётах, уничтоживших столько наших магов и утопивших десятки автолодок. Разумовские оказались практически безоружными в той бойне, и твой отец считает, что Врановские спровоцировали её специально: нашими руками перебили ромалов, мешавших другим кланам не меньше, чем нам, заодно протестировали в реальном бою свои разработки и получили в благодарность княжну, которую при других раскладах им никто бы не отдал.

У меня запылали щёки. Неужели это правда? А я уже попросила защиты у Александра!

Кажется, я совершила ошибку…

— Почему отец ничего не рассказывал⁈

— Не хотел растить тебя в ненависти к будущему мужу и был не на сто процентов уверен в своих выводах, так как в бою с ромалами тогда имелись потери и со стороны Врановских. Однако теперь скрывать опасения больше нет смысла.

— Но Александр тогда был очень юн… Он не мог спланировать такую операцию…

— Не мог, — согласилась мама. — Однако у всей воды из одного ключа одинаковый вкус, Ася. Лучше обрати внимание на Белосокольского. Приятный юноша.

Мама указала глазами на молодого княжича в белых одеждах.

— Я даже не запомнила его имени.

— Светозар, — подсказала она. — Лучше потанцуй с ним.