Глава 9 · Осталось 523 единицы магии

В главной зале собрались представители практически всех кланов. Горечь полыни пропитала весь терем и стояла теперь даже во рту. Напряжение было настолько сильным, что меня начало потряхивать и подташнивать, а обморочно бледная сестра побледнела ещё сильнее, но не сорвалась. Вцепилась мне в руку и шла рядом. Изо всех сил хотела помочь разделить бремя, которое теперь ляжет на меня, — и от одного этого желания у меня появлялись силы дышать и думать.

Мама, не менее бледная и измученная, чем мы с сестрой, стояла в окружении пришибленных Ведовских. К сожалению, они никогда не отличались особой силой и воинственностью, предпочитая реальным конфронтациям остроумные филиппики в газетах. Анонимные, разумеется.

Проблема в том, что по закону нашего рода мама не имела права наследовать за отцом, всё имущество переходило детям, а вернее — единственному выжившему сыну. Артёмке. Одного я не знала точно — кто именно должен стать его опекуном и регентом в данной ситуации? Я или она?

Даже представить страшно, какие мысли сейчас бродят в головах окружающих. В клане осталась лишь парочка слабеньких магов, женщины и дети. Не просто лакомый кусочек — практически законная добыча для любого из присутствующих. Особенно — для Берских.

Мне было дурно. По-настоящему дурно. Но я стояла, высоко держа голову, рассматривая незнакомые и малознакомые лица.

Кто-то из них убил отца и Ивана.

Кто-то из них оставил нас без защиты.

Кто-то из них хочет воспользоваться нашей слабостью.

Кто?

Слово взял Александр Врановский:

— Уважаемые господа и дамы! Вы все уже в курсе трагического события, случившегося этой ночью, поэтому пересказывать детали считаю бессмысленным. Хочу отдельно отметить, что никто не совершил попытки скрыться из терема, благодаря чему мы знаем, что убийца Василия Андреевича и Ивана Васильевича Разумовских находится в этой комнате. Многие из вас уже побывали на месте преступления и помогали с расследованием, — он кивнул в сторону упитанной старушки из рода Знахарским. — Отдельная благодарность Надежде Агафоновне за заключение о причине смерти князей Разумовских. Могли бы вы огласить его результаты? Прошу только опустить детали, которыми вы уже поделились с присутствующими на стихийном совещании, устроенном час назад. Примите, пожалуйста, во внимание, чувства княгини Разумовской и её дочерей.

Обмахиваясь резным бордовым веером, Надежда Агафоновна поднялась с места, подошла к Александру и проговорила тоном профессора:

— Комиссия из трёх целителей рода Знахарских, Мирияда Полозовского в качестве стороннего наблюдателя, а также Агаты Евгенской в качестве эксперта пришла к выводу, что смерть обоих Разумовских наступила ориентировочно в три часа ночи в результате обильной кровопотери, ставшей следствием получения многочисленных рваных ран, нанесённых предположительно когтями. Пожар явно устроили для того, чтобы скрыть характер травм покойных, ожоги их тела получили постмортем. К счастью, огонь был быстро потушен и не успел смазать истинную картину преступления.

Все посмотрели на Берских.

Напряжения в зале стало обжигающим — словно и без того горячая вода, тихо парившая жаром, вдруг забурлила, вскипев.

Мне сложно было вычленять эмоции отдельных личностей, но Борис Михайлович, кажется, удивился. Рассчитывал, что пожар скроет все следы?

Александр обратился к нему:

— Насколько мне известно, князь Разумовский отказал вам в возможности сочетаться браком с княжной Анастасией Васильевной. Это так?

— Отказал. Да только я его не убивал!

Я выдохнула с облегчением: оборотник говорил правду!

— В котором часу вы с ним беседовали?

— А с какого перепуга я должен отвечать на твои вопросы, Врановский?

— С такого, что с разрешения княгини Татьяны Мирославовны я взял на себя роль временного защитника клана. И перед всеми кланами ответственно заявляю: Разумовские находятся под защитой Врановских. Любую попытку оклеветать, обокрасть или причинить иной вред я буду расценивать как нападение на клан Врановских со всеми вытекающими из этого последствиями вплоть до объявления войны. Извольте отвечать на мои вопросы, Борис Михайлович, потому что на данный момент вы являетесь главным подозреваемым, учитывая характер ранений, ваш мотив и наличие определённых улик.

Берский взбесился и с ненавистью посмотрел на Врановского, но всё же вынужден был ответить:

— Мы говорили в районе полуночи. После моего ухода князь Разумовский и его сын пребывали в добром здравии.

Он снова не лгал. Я заметалась взглядом по лицам его соратников.

— Быть может, преступление совершил кто-то из ваших родичей? — словно прочтя мои мысли, спросил Александр.

— Нет. Это невозможно. Они никогда не пошли бы против своего князя, — уверенно заявил Борис Михайлович.

— И вы утверждаете, что не возвращались в его кабинет?

— Нет. У меня есть алиби.

— Какое, позвольте узнать?

— Я провёл ночь не один, — Берский метнул взгляд на меня и сказал: — Мы с Анастасией Васильевной провели ночь вместе.

Я судорожно сглотнула и едва слышно запротестовала:

— Это не так! Я всю ночь провела с сестрой… — беспомощно посмотрела на Аврору, но та в немом шоке таращилась на оборотника во все глаза, потому что чувствовала то же, что и я: он говорил правду!

Мы переглянулись, ошарашенные открытием: Берский каким-то образом научился обманывать наш дар! А значит, насчёт смерти отца он тоже лгал!

— Ася всю ночь была со мной. Я несколько раз просыпалась. Она была рядом, — выпалила Аврора.

— Это чистой воды оскорбление! Моя дочь — порядочная девушка! — взвилась мать. — Она никогда не пригласила бы в свою спальню постороннего мужчину!

Десятки глаз обратились на меня, но волновал меня лишь один взгляд.

Я повернулась к Александру и дрожащим голосом проговорила:

— Берский пытался уговорить меня сбежать с ним, но я отказала. После этого я всю ночь провела с сестрой. Уверяю вас: я никогда никого не приглашала в свою спальню!

Всё смешалось, перед глазами поплыло, и я вдруг очень остро осознала, что для меня по-настоящему важно, чтобы Александр мне поверил: я не была с другим. Я предпочла его!

И вместе с этим осознанием пришло другое: я почти на грани того, чтобы спрятаться от всех проблем за его широкой спиной и позволить ему решать, что будет с кланом.

Врановский тем временем нарочито спокойно спросил разъярённого Берского:

— Вы утверждаете, что были интимно близки с княжной Анастасией?

Тот тяжело дышал и, кажется, с трудом сдерживался, чтобы не сорваться в оборот.

— Утверждаю, — зло процедил он. — Причём не один раз. Строит она из себя недотрогу, а скакала на мне, как опытная наездница.

— Да неужели? — хмыкнул Врановский. — И до какого часа вы находились с ней?

— До пяти утра! После этого она выставила меня за дверь, ещё и запонку не дала поискать. Обещала вернуть позже, торопила.

— Вот эту запонку? — молчавший до той поры Светозар Белосокольский раскрыл ладонь и продемонстрировал всем золотое украшение, изображающее оскаленную морду медведя. — Эту запонку я лично обнаружил на месте преступления, Борис Михайлович, в начале четвёртого. Неувязочка получается… Раз вы, по вашему утверждению, были с княжной до пяти утра, то как ваша запонка могла оказаться в кабинете Разумовского двумя часами ранее? — хмыкнул он и саркастично добавил: — Жду, когда вы в своих нелепых обвинениях пойдёте дальше и станете утверждать, что это княжна убила отца и брата, едва не разорвав их на куски.

— Есть простейший способ выяснить, брешет ли Берский! — вмешалась Надежда Агафоновна и направилась ко мне. — Дай-ка руку, милочка.

Снова инициатива ускользала от меня, и я не понимала, как переломить привычный ход вещей. Протянула старой целительнице ладонь, краем сознания отмечая, как некрасиво дрожат пальцы.

По телу прошла волна тепла, и меня наконец перестало нервически колотить.

— Вот так-то лучше, милочка, — по-доброму улыбнулась мне старушка. — Уж не знаю, что за скачки упомянул Берский, однако как целительница могу ответственно заявить, что княжна Разумовская ни на ком скакать не могла в силу своей девственности.

Она успокаивающе похлопала меня по тыльной стороне ладони и повернулась к Борису Михайловичу:

— Глупейшая и крайне грязная попытка очернить невинную малышку, только что потерявшую отца. Впрочем, от вашего клана другого ждать и не приходится — у вас же у власти сильные, а не умные.

Я всегда знала, что Берских недолюбливают, но никогда не представляла масштабов этой нелюбви. Концентрация презрения и ненависти в их адрес просто зашкаливала. Оборотники почувствовали настроение толпы и сбились кучнее, ощерившись и враждебно глядя на Александра. Ни стыда, ни вины, ни раскаяния они не испытывали — одну лишь необузданную животную злость.

— Вы ответите за инсинуации в адрес моей дочери! — воскликнула мама.

— Знаете, Борис Михайлович, а ведь достаточно было просто промолчать. Даже если вы и провели ночь с какой-то дамой, разве можно заявлять об этом прилюдно? Или правда в том, что на самом деле вы ни с кем никакую ночь не проводили, а просто вводите нас в заблуждение?

Берский вспыхнул такой смесью ярости и обиды, что Аврора покачнулась и начала плавно оседать на пол — не выдержала накала. Её под локоть подхватил Дарен Врановский и помог устоять.

Александр тем временем расстегнул манжеты чёрной рубашки и передал Моране серые обсидиановые запонки, похожие на глаза во́рона. Медленно принялся засучивать рукава и сказал:

— Как защитник чести княжны Анастасии Разумовской, вызываю вас на поединок, Борис Михайлович.

Тот выдохнул лишь три слова:

— Лживая чёрная мразь!

— Прошу запротоколировать то, что если во время поединка вы, Борис Михайлович, перекинетесь в звериную форму, то я тоже буду вынужден применить магию, чтобы уравновесить шансы. И в таком случае выживет только один.

Окружающие синхронно отступили за пределы расставленных кругом столов — словно людское море отхлынуло к скалам стен, да так и замерло возле них.

Внутри импровизированного ринга остались лишь двое: взбешённый до крайнего предела Берский и спокойный, деловито засучивающий рукава Врановский.

Сердце забилось где-то в горле — мне вдруг стало отчаянно страшно за его жизнь. Пусть ростом он не сильно уступал амбалу оборотнику, но был раза в два легче.

Борис с презрением плюнул противнику под ноги и прорычал:

— Разумовских я не убивал, а твои доказательства — фальшивка!

— Да неужели? Тогда продемонстрируйте нам вашу вторую запонку, пожалуйста. И вы так и не ответили на вопрос, как она могла оказаться на месте преступления, если вы сами утверждаете, что всю ночь провели с дамой? Разве у княжны была возможность подкинуть её на место преступления? И как она могла знать о готовящемся убийстве? Из ваших слов получается, что она — как минимум соучастница, но, уж простите покорно, в это я поверить никак не могу. А вот вы, кажется, заврались, Борис Михайлович.

— Я никого не убивал! Но отказываться от шанса размазать тебя по паркету не стану!

— Не убивал? А разве это не стандартная схема Берских — вырезать всех мужчин и присвоить себе их беззащитных женщин? — звонко воскликнула Морана Врановская. — Разве не таким образом вы поступили при захвате Преображенска? Убили мужчин, а женщин пленили и ослепили, чтобы они не смогли сбежать от вас. Среди нас пока ещё живы свидетели тех событий!

— Я помню! Малая ещё была, но тот ужас прекрасно помню! — Надежда Агафоновна скрестила руки на полной груди, затянутой в бордовый жакет. — И бабонек ослеплённых помню, и как мой дед покойный, слава его имени, плакал из-за того, что оборотники с ними сотворили. Первый и последний раз во взрослой жизни плакал. Оттого лично я оборотников не пользую и никогда пользовать не стану. Хотя на вас всё и так заживает, как на нечисти.

Челюсть Бориса Михайловича выдвинулась вперёд, и он стал гораздо меньше похож на человека, напомнив дикое животное.

— За вами, Борис Михайлович, и личные грешки водятся. Разве не ваша банда мародёрствовала в Теньско́м, когда его жители спасались от наводнения в прошлом году? Хотя, кто знает? Быть может, у вас имелась благородная причина грабить затопленные дома? Быть может, вам не хватало на новые золотые запонки?.. — с презрительной насмешкой закончил Александр.

Берский неожиданно ринулся на противника стремительной лавиной тёмного бистра. Александр легко ушел с линии атаки и приложил оборотника ребром ладони по загривку, тут же отскочив в сторону. Тот впечатался в стол, снеся вазу с цветами. Хрупкие сухие лепестки рассыпались по кипенной скатерти.

— Говорят, женщин вы ослепляете и воруете потому, что добровольно ни одна с такими уродами жить не хочет, — продолжал издеваться Врановский, но его глаза при этом оставались холодными, как серый туман над топью.

Оборотник взревел, и его рык бестелесным зверем заметался под высокими сводами залы.

— Он добивается того, чтобы Берский обернулся… — прошептала сестра. — Но зачем⁈ Он станет неуправляемым и разнесёт здесь всё!

— Саша знает, что делает, — уверенно проговорил его названый брат Константин.

— А вот Берский, кажется, нет… — несколько отрешённо протянул Белосокольский.

Бой продолжался, и с каждой секундой Берский всё быстрее терял человеческое обличье. Уши вытянулись, каштановая грива вздыбилась, челюсти выдвинулись вперёд, нос сплющился, а глаза загорелись инфернальным огнём. Шея покрылась шерстью, слившейся с бородой, а та начала густеть и поднималась к самым глазам, пока линия роста волос сползала к бровям.

Преображение было плавным и в чём-то завораживающим, но неумолимым и ужасающим, как медленное почернение вод перед атакой ядовитой рака́тицы.

Александр всеми силами избегал прямого контакта и захвата. Полузверь Берский кидался на него, как одержимый, но Врановский каждый раз ускользал неуловимой тенью прямо из его лап.

Пока ускользал.

Когда Берский полоснул воздух лапищей с тёмными, сверкающими на волосатой ручище когтями, Александр процедил:

— А ведь я предупреждал!

Его собственная тень вдруг распалась на сотни сгустков — живых и матово-чёрных. Они ринулись к противнику и окружили его плотным кольцом. Берский поначалу даже не отмахнулся. Какой вред могли причинить тени махине из мышц, когтей и клыков? Он снова кинулся на Врановского, замахнулся и ударил. Когти скользнули по чёрному шёлку рубашки, но Александр умудрился уйти из-под удара и выставил перед собой обе руки, из которых в сторону оборотника хлынула чистая, концентрированная мгла. Она залила сверкающий паркет, расползлась по фигуре Берского, обволокла его целиком, а затем скользнула ему в рот. Он судорожно попытался содрать с себя эту мглу, захрипел и забился в попытке сопротивления, перешедшего в агонию.

Его жуткие эмоции — бешеная злость, желание жить, нечеловеческая ненависть к Врановскому — смешались в ядовитый коктейль и расплескались по комнате, отравляя её кислотой смерти и усиливая горечь полыни.

Аврора повисла в руках Дарена, мама прикрыла глаза и покачнулась, опираясь на Виктора, а я стояла, дрожа всем телом, но не отворачиваясь от свершившегося правосудия.

Знала: если бы не Александр, Берский уволок бы меня в свой клан ещё вчера. Да, отец с Иваном остались бы живы, но надолго ли?..

Я перевела взгляд на Александра. В его позе не было ни торжества, ни надменности, ни бахвальства — лишь уверенность и спокойствие хищника высшего порядка. Такого, который предпочитает охотиться на других хищников, а не на беззащитных травоядных.

Я не знала, что тени умеют настолько легко убивать. Судя по волне ошеломления и враждебной настороженности — многие из присутствующих не знали. Берские считаются самыми опасными рукопашными бойцами, а чёрная мгла разделалась с сильнейшим из них за секунды. И эта новость медленно оседала в сознании окружающих.

Александр Врановский осмотрел собравшихся и сказал:

— Повторюсь: княжна Анастасия Васильевна и весь её род находятся под моей защитой. Берский был об этом предупреждён. За публичные оскорбления и откровенную клевету я объявляю Берским войну.

— Подонок! — пророкотал брат покойного Бориса.

— Если вы хотите выжить и донести до остальных оборотников эту новость, то советую заткнуться, — холодно оборвал его Врановский. — Иначе весть об объявлении войны вашим сородичам принесут наши стрелы. Хочу подчеркнуть, что, в отличие от вас, мы не нападаем в ночи и не подкрадываемся к домам, где спят женщины и дети, а бросаем вам честный вызов в присутствии остальных кланов.

Зала утонула в сумбуре противоречивых эмоций. Кто-то одобрительно улыбался, кто-то прикидывал возможную выгоду, кто-то осуждал Врановского, кто-то испытывал неприязнь и страх, а кто-то — поглядывал заинтересованно.

Я же едва держалась на ногах от переизбытка чувств и при этом одновременно пугалась и восхищалась его смелостью. Он не боялся ничего! Обещал мне защиту и сдержал слово. Встал у штурвала тонущего корабля и уверенной рукой вёл его сквозь шторм.

— Вы можете забирать тело и проваливать обратно в свой клан, — повелительно сообщил Александр. — Выбирать нового князя и готовиться к войне или сдаче без боя. Константин, будь добр, отдай господам Берским наши условия мирного договора. Я, знаете ли, был готов к такому исходу дела, ничего иного от Берских и не ожидал.

Константин достал из-за пазухи конверт и артистичным жестом швырнул его на бездыханное тело Бориса.

— Надеюсь, вы всё же решите потрепыхаться, — припечатал он, и скрываемая амулетом ненависть сочилась сквозь его слова и плескалась в глазах. — Очень хочется наделать из вас шкур для моей новой гостиной.

— Мы ещё посмотрим, может, никакой гостиной у тебя не останется!

Скалясь, Берские подобрали тело своего убитого князя, затем под конвоем нескольких Врановских и Белосокольских двинулись на выход.

Пока остальные провожали их взглядами, Александр подошёл к нам с сестрой и сказал:

— Прошу прощения за то, что вы стали свидетельницами столь отвратительной сцены. Однако, к сожалению, это ещё не конец. Вам не слишком тяжело здесь находиться? Быть может, вы хотите уйти?

Его вежливость тронула до глубины души. Несмотря на наличие моего разрешения и полного морального права защитника, он не пытался тыкать мне публично, подчёркивая уважительную дистанцию между нами.

Я отрицательно покачала головой:

— Нет. Я не могу уйти, когда решается судьба моего клана.

Он осторожно коснулся моего локтя, и от этого простого и безобидного жеста сердце зашлось в суматошном стуке, а дрожь почти унялась. Однако я не позволила себе раствориться в облачной хмари его серых глаз. Нет, нельзя расслабляться. И доверяться ему пока рано.

— А Огневский? — тихо спросила я.

— Не переживайте, с ним мы сейчас тоже разберёмся, — Александр тепло и сочувствующе мне улыбнулся: — Всё не настолько плохо, как могло бы показаться. Я не позволю ему забрать вас из семьи, если вы этого не хотите.

— Не хочу. Я хочу остаться в Синеграде. Я никогда не хотела отсюда уезжать, — прошептала я.

Пока по зале метались стихийно вспыхивающие и затихающие пожары разговоров, он выдержал паузу, а затем посмотрел на рыжих огневиков, с мрачным видом замерших у своего стола.

— Теперь с вами, господин Яровлад Огневский. В кабинете покойного князя Разумовского мы обнаружили подписанный договор о предстоящем бракосочетании между вами и княжной Анастасией Васильевной. В договоре было прописано вено в размере одного миллиона и ста тысяч деревянных. Вы уже заплатили эти деньги?