Глава 21

Кадровик пока что так и застыл в нелепой позе, наклонившись вперёд, с выражением на лице, словно собирался подхватить упавший шприц. Он, бедолага, скрючил своё тело так неуклюже, будто вот-вот упадет. Но замер он не от удивления и не от внезапно свалившегося озарения. Страх, животный и дикий, впился в него ледяными когтями и парализовал напрочь. Сам шприц уже давно покинул своё место. И теперь я держал его крепко в руке. Спасибо нерасторопному трусишке Зуеву, что потянулся подхватить его — если бы не его суетливая попытка, вряд ли я так быстро заметил бы и понял, куда он завалился. И вряд ли бы успел вскочить так резко, молниеносно вогнав иглу с причитающейся мне дозой какого-то ядовитого дерьма в шею киллера.

— Чего встал, сука? — холодно и зло выплюнул я слова, держа на мушке этого продажного мента. — Сюда иди, сказал!

— Макс-с-сим… — заикаясь и трясясь всем телом, лепетал кадровик, а глаза его бегали, словно он внезапно оказался в комнате с запертой дверью и сливающимися стенами. — Максим, постой, это же я… Я помочь хотел, ты что — убил его…

Его глаза округлились от ужаса, но было видно, что он отчаянно пытается разыграть непонимание, изображая невинность.

— Нет, бл*дь, — я прищурился, не опуская пистолет. — Успокоительное ему вколол. Теперь ясно, зачем ты меня в такую рань и в такое безлюдное место выманил, падла! Лично, значит, бег принимать? Ну всё. Сейчас я тебя буду… убивать.

Кадровик вскинул руки и зашёлся жалким полушёпотом:

— Нет, нет, пожалуйста, Максим, ты всё не так понял. Я… Я не с ним, я не знаю, кто это! Морда же сказал принять зачет по-быстрому, я время выделил, я…

Не слушая его бормотания, я подошёл ближе и приставил холодный ствол к его потному лбу:

— На колени, сказал.

Он рухнул на черную шлаковую крошку, заскулил жалобно и мерзко.

— Умрёшь, как бешеный пёс, — продолжал я холодно. — Но на коленях… Не хочу, чтобы ты стоял на двух ногах, как человек. Ты не достоин быть человеком.

— Подожди, не стреляй! Прости, я всё объясню. Нет, всё не так…

Он что-то лопотал, неистово и бессвязно придумывал оправдания. Слова его вязли, забивали слух и сплетались в одно сплошное нытьё. Наконец, я резко перебил:

— Ты, сука, был ответственным от руководства. Именно в тот день, когда кто-то залез в компьютер Кобры и просмотрел историю запросов. Узнал, что мы пробивали по базе Егорова. А после — после нас там уже кто-то опередил. Прямо на хате Егорова. И не делай вид, что не знаешь, о чём я говорю.

— Макс, послушай… Если ты меня убьёшь, тебя же посадят! — голос его сорвался.

Я холодно усмехнулся:

— А кто сказал, что убью тебя я? Пистолет левый, — кивнул я на труп киллера. — Положу ему в руку и скажу, что какой-то сумасшедший пристрелил нашего товарища подполковника, а после вколол себе какую-то хрень и откинул копыта. Я даже глазом моргнуть не успел на другой стороне дорожки, как образовалось два трупа. Логично, правда?

Кадровик выпучил глаза и окончательно растёкся, заскулил:

— Прости, прости! Я не хотел ничего против тебя! Это всё Вальков! Он заставил меня! Он страшный человек…

Я спокойно достал смартфон, показал ему индикатор видеозаписи:

— Замечательно. Наш разговор записан. И если хочешь жить и не мотать срок за организацию моего убийства, будешь делать всё, что я скажу. Всё.

Кадровик кивнул, засопел и безвольно уткнулся в землю лбом. С этого момента он был моим. Полностью.

— Встань, — приказал я сухо и холодно, давая понять, что жалостью меня не проймешь.

Зуев медленно и неуверенно поднялся, чуть не споткнувшись о собственные ноги. Он словно постарел на десяток лет за какие-то несколько минут, лицо его обмякло, побледнело, по нему катились струйки холодного пота, которые он поспешно стирал трясущимися ладонями.

Как будто это ему вкололи яд, и теперь он медленно набирал эффект.

— Обыщи труп, — бросил я ему, кивнув на распростёртого киллера.

Тот замешкался, несколько секунд стоял неподвижно, собирая остатки воли. Руки у него дрожали, как у алкаша с глубокого похмелья.

Он неуклюже опустился на корточки и начал обшаривать тело киллера, скрюченное в неестественной позе, так и застыв в посмертной судороге. Лицо убийцы перекосило, рот остался приоткрытым в последнем беззвучном хрипе, глаза устремились куда-то в пустоту.

— У него там… кобура, — пробормотал Зуев, осторожно отгибая спортивную кофту киллера, под которой открылась наплечная кобура с чёрной рукояткой пистолета.

Кто бы сомневался.

— Достань оружие двумя пальцами, аккуратно, без глупостей, — предупредил я, держа кадровика на мушке, внимательно наблюдая за каждым его движением. — И швырни мне. Дёрнешься — стреляю. Хотя, знаешь, я и так сдерживаюсь, чтобы не всадить тебе пулю просто из-за того, что ты есть. Вообще думаю, может, пришить тебя прямо здесь всё-таки.

Я демонстративно огляделся вокруг, подчёркивая жестом, что место тихое, безлюдное и пустое, где вряд ли кто-то может стать свидетелем. Кадровик прекрасно понял этот намёк и задрожал ещё сильнее, спешно и неуклюже доставая пистолет и бросая его мне под ноги. Я подобрал оружие, внимательно его осмотрел, проверил магазин и заткнул за пояс.

— Пожалуйста, не стреляй, — едва слышно забормотал он, перебирая пальцами в карманах киллера. — Здесь что-то ещё есть…

Он вытащил ещё один шприц, наполненный мутноватой белой жидкостью, и поднял на меня вопросительный, испуганный взгляд. Я довольно быстро понял, что именно его так испугало.

— Знаешь, для кого был приготовлен этот второй шприц? — криво усмехнулся я, заметив, как вздрогнул и ещё больше съёжился подпол. — Для тебя, идиот. Ты — хоть и его крыса, но всё-таки Валет решил и тебя зачистить заодно. Ты ему тоже больше не нужен. Лишняя обуза.

Кадровик совсем сник, ноги его подкосились, он чуть не сел прямо на землю, но удержался, каким-то чудом взяв себя в руки. Какая-то гордость в нём ещё оставалась даже теперь.

— Теперь звони в нашу дежурку. Делай сообщение. Так, мол, и так, пришли с испытуемым сдавать физо, а тут какой-то нарик сумасшедший прямо на наших глазах вколол себе какую-то хрень и откинул копыта. Запомнил?

Он быстро закивал, достал телефон и принялся набирать номер, пальцы его скользили и путались от напряжения и страха.

Пока он бубнил в трубку, делая нужное сообщение, я припрятал второй шприц себе. Такой яд может пригодиться в наше смутное время. Еще раз обыскал труп — Зуев на нервах половину интересного мог не заметить. И точно — нашел смартфон киллера. Он, конечно, был заблокирован. Я забрал его себе на всякий случай, предварительно отключив. Ни денег, ни документов у убитого не оказалось. Разве что носовой платок. Что ж, вот мы его и используем для тех же целей, для каких он был прихвачен — ведь не от насморка же

Так что платок я протянул кадровику:

— Сотри со шприца мои отпечатки. Хорошо сотри, лучше раза три пройдись.

Он уже закончил переговоры с ноль-два и теперь, только коротко, дёргано кивнув, принялся тщательно вытирать шприц.

Затем я задумался и добавил:

— Слушай, в наше время там могут остаться ещё и следы ДНК. Современность, мать её… — я достал из рюкзака бутылку воды, заранее приготовленную, чтобы попить после пробежки. — Помой шприц водой, да как следует.

Кадровик принялся поливать шприц тонкой струйкой, тщательно протирая его платком, затем аккуратно вложил шприц в руку покойника.

— Всё, — сказал я удовлетовренно. — Теперь ждём опергруппу и охраняем место происшествия. И сними с него кобуру.

Кадровик кивнул и, словно манекен, снова наклонился над телом. Повозившись и даже заново взмокнув, он снял кобуру и протянул её мне, избегая смотреть в глаза. Я быстро и ловко убрал пистолет и кобуру в свой рюкзак, вместе со шприцем.

После этого мы медленно двинулись обратно к машине. Подойдя, я без лишних слов, будто на своей машине, открыл багажник и достал портфель, который тот возил с собой. Расстегнув его, даже присвистнул от удивления:

— Ого, сколько нала… сколько деревянных. Это что, награда за мою смерть, да?

— Нет, нет… Это мои накопления, честно, Максим, — быстро затараторил кадровик.

— Не п*зди мне, Володя! — рявкнул я, приподнял портфель и увидел на металлическом шильдике фирменную гравировку: «MedVector». Меня передёрнуло от злости. — Угу, значит, ты теперь с портфелем врача ходишь, накопления в нем носишь? «Med Vector», мать твою… Там, где лежал Савченко. Вот ты гнида…

Кадровик съёжился, прикусив губу и побледнел, будто чувствуя себя уже тоже покойником, но я внезапно изменил тон:

— В общем, так. Сделаем красиво. Ты свяжешься с Валетом и выманишь его. А я решу с ним вопрос окончательно.

— Как я… с ним свяжусь? — затрясся он снова. — Я не знаю его номер! Он мне всегда сам звонит, с разных одноразовых номеров, иногда номер вообще скрыт!

— Слушай меня внимательно, Володя. Если ты сейчас не напрягёшь извилины и не придумаешь, как выманить его на стрелку, это видео я солью. И ты заедешь — надолго-надолго.

Я демонстративно помахал перед его лицом смартфоном с записью. Тот замер, секунду смотрел на экран, а потом тихо и задумчиво произнёс:

— Но есть один вариант…

И снова замолчал.

— Какой ещё вариант? Говори давай, не тяни резину, — я жёстко ткнул его в пузо, и тот отшатнулся, словно от удара, и посмотрел на меня с отчаянием загнанного зверя, пытающегося оттянуть неизбежный конец.

— Вальков… заказал левые паспорта, — голос его звучал тихо и нерешительно, словно он не выход искал, а произносил приговор самому себе. — Загранник он тоже заказал, я точно знаю, он искал выходы на паспортно-визовую службу через меня…

— А паспорта что, уже сделали?

Кадровик сглотнул, а его взгляд снова забегал.

— Он должен был их забрать, но пока не забрал. Они еще не готовы…

— Бляха! — сплюнул я с презрением под ноги, чувствуя, как волна гнева поднимается изнутри. — У нас что, вся ментовка продажная? Кто ещё у нас на него работает, говори, сволочь?

— Я не знаю точно, не всех знаю, — кадровик опустил голову и принялся нервно теребить край своей спортивной кофты. — Я клянусь тебе…

— Ладно, не бзди, — оборвал я его жалкие попытки оправдаться. — Сейчас не до соплей твоих. Сделаем так: ты сам заберёшь эти паспорта и свяжешься с Валетом. Скажешь ему, что Яровой оказался не так прост. Убил киллера, но тебя не раскусил. Что ты боишься, что до тебя могут добраться, и во что бы то ни стало хочешь, чтобы я исчез навсегда. Тут тебе даже врать не придётся, а, сука? И хочешь получить от него адекватный план дальнейших действий. Мол, все сделаешь, чтобы расквитаться со мной. Понял?

Кадровик отрешенно кивнул, не сводя с меня испуганного взгляда, словно боялся упустить хотя бы одно моё слово. Я продолжил, с каждым словом ощущая всё большее отвращение к этой изворотливой крысе:

— Скажешь, что хочешь встретиться лично, получить, так сказать, инструкции, что делать дальше, и заодно передать ему паспорта. Или они у него уже есть? А?

— Нет, вроде, нет… Он зачем-то новые заказал, я деталей не знаю, — он попытался пожать плечами, но получилось у него плохо.

Да и всё сегодня выходило у него слабо, жалко.

— Сейчас даже левые паспорта делают как настоящие, правильно? — спросил я, стараясь держать его в напряжении. — Как они это проворачивают?

— Да… не совсем поддельные, — кадровик поспешно принялся объяснять, пытаясь хоть как-то сгладить свою вину передо мной. — Бланки-то настоящие… Документы просто делают на мёртвых душ. Они числятся в базе, всё совпадает. Только по фотографии можно вычислить. Сейчас лицо по базе тоже проверяют на границе.

— Понятно, — протянул я. — Он, значит, собирается перейти границу там, где нет пограничников, а потом просто — ну, затеряться на просторах мира, да?

— Наверное, я точно не знаю… — кадровик снова замямлил.

Я посмотрел ему в лицо и увидел там только животный страх, перемешанный с глубоким осознанием того, что его прежняя жизнь, спокойная и уверенная, закончилась, рухнула навсегда. Теперь он целиком зависел от меня и прекрасно это осознавал.

— Короче, — сказал я холодно и отчётливо. — Будешь держать меня в курсе. Если вздумаешь опять кинуть, я солью наше милое видео, и тебе тогда — прямая дорога за колючку, надолго и далеко. Ясно?

Он судорожно закивал.

— И подотри сопли, — бросил я, кивнув на грязные разводы на его лице. — Вон уже наши едут.

Я показал ему в сторону дороги, откуда стремительно приближался знакомый УАЗ «Патриот» с синими полосами и надписью «Полиция». Кадровик обречённо вздохнул и начал неловко вытирать лицо рукавом олимпийки, пытаясь хоть немного привести себя в порядок перед прибытием опергруппы.

А я подумал, что этому гаду уже не отмыться и не оттереться до конца жизни. Теперь он будет делать все, что я прикажу… и пути назад у него нет.

Как, впрочем, и у меня… пока не покончу с Валетом. Чую — уже скоро мы с ним встретимся. В последний раз. И выживет только один.

КОНЕЦ 3-го ТОМА!

Читайте продолжение прямо сейчас по ссылке: https://author.today/work/472450