Глава 20

Морг городского бюро судебно-медицинской экспертизы стоял серым кубиком у окраины. Казённое и типовое здание теперь выглядело, как и весь квартал: побитое временем, с закрашенными трещинами и облупленной вывеской. Ремонта там не предвиделось — проще было новое здание, наверное, построить.

Внутри до уровня глаз — всё в кафеле. Когда-то тот был белым, а теперь — сероватый, кое-где с трещинами и сколами. Потолок высокий, некоторые лампы дневного света мигают и противно жужжат. В нос бил густой запах формалина, трупной крови и хлорки — не перепутаешь ни с чем, ни один парфюм его не перебьет. Этот дух въедается в одежду, волосы, да и в самого человека.

Мимо прошли санитары в прорезиненных фартуках. В их движениях не было спешки, всё размеренно: каталку перекатить, простыню притащить, труп погрузить. Для них всё привычно, рутина, и торопиться совершенно некуда.

Двое в медицинских костюмах курили прямо у открытого окна, втягивали дым поверх тяжёлого воздуха морга.

Мы с Оксаной вошли в помещение, где уже суетилась оперативно-следственная группа. Дознаватель в костюмчике, с папкой наперевес, методично опрашивал персонал. Перед ним трясся худощавый мужичок в замызганном зелёном медицинском костюме, глаза бегали, пальцы дрожали.

— Я… я всё рассказывал, — бормотал он.

— Повторите для нас, будьте добры, — распорядилась Кобра.

— Фу-ух. Значица, так дело было… Утром подъехал микроавтобус, серый такой, непонятный, окна в тонировке. Из него двое вышли… в халатах медицинских, масках, перчатках. Лиц не видно, запаковались, как на ковид в красную зону. Выглядят будто медики, но походка уж больно дерганая. Ненашенская, ага… Ну, вошли и сразу сказали: у них поручение тело Савченко забрать…

Он икнул, голос сбился.

— Я позвать хотел, конечно, заведующую, но они и слушать не стали. Один из них — раз! И пистолет, значица, достал. К виску мне… и приказал к холодильнику вести. Мол, дернешься, сам трупом станешь. О как! Я повел в холодильник. Ну, этот самый, мы так называем комнату хранения, где трупы лежат. Да вы же понимаете. Они меня туда затолкали, велели показать, где Савченко лежит. Я им сказал — его легко узнать, он… без головы считай. Нет, голова имеется, но кто-то его прямо… почти нет ее.

Оксана стояла рядом, руки скрестила, смотрела на него недоверчиво и оценивающе. Я уловил, как её взгляд скользнул к нам, ища поддержки, мол: врёт — не врёт.

Я же наклонился чуть ближе:

— Дальше что? — спросил негромко. — Они тело забрали? Как именно? Покажи.

Мы тоже прошли в холодильник. Он оказался настоящей пещерой. Дверь скрипнула — и ударил холодный воздух, вонючий, несмотря на низкую температуру. Холодильная комната старого образца, как из моей первой жизни, не как в фильмах. Никакой цивилизации: никаких отдельных ячеек, аккуратных контейнеров. Просто длинное помещение, заставленное железными каталками. На каждой — тело, прикрытое простынёй, кое-где сбитые, так что обнажались серые пятнистые конечности.

Чтобы выкатить одного, приходилось двигать других, как в игре, складывать «тетрис» из мертвецов. Металл стучал, простыни соскальзывали, и головы мёртвых чуть покачивались, будто покойники обижались на живых за то, что их таскают туда-сюда.

Работник морга, дрожа, ткнул пальцем в сторону:

— Они сперва схватили вот этого…

Я глянул, приподнял простынь — на железной каталке вытянулась фигура неизвестного. Голова у него была раздавлена так, что лица не найти. Кровь засохла пятном на простыне.

— Не тот, — сипло пояснил патологоанатом. — Я сказал им: не тот… Он после ДТП.

Он вскинул глаза и выдохнул:

— А потом они меня вон туда — задвинули вглубь, в угол. Дверью хлопнули, снаружи на щеколду, и сказали перед этим: час сиди, не стучи, не ори, иначе вернёмся, мол. Обещали и грохнуть, короче говоря. Как пить дать грохнули бы.

Он судорожно провёл ладонью по лицу.

— Я так продрог… Думал, кранты. Тут же холод как в могиле. Шаги слышал в коридоре — но, это, боялся, а вдруг опять они. Никого не звал, ни звука не издал, как будто я один из наших, так сказать, клиентов… А потом уж судмед с санитаром зашли в холодильник. Ну, это, труп в работу забрать. Так и выпустили меня… Если б не он — околел бы, наверное.

Кобра прищурилась, глянула на него так, что тот втянул голову в плечи.

— Что же вы такой трусливый, а? — сказала она осуждающе, почти презрительно.

Я стоял рядом и старался не дышать. Через раз дышал. Холодное помещение, переполненное телами, и мужичонка этот, всё ещё белый, как кафель вокруг…

— Надо было сразу поднимать тревогу, — бросила Оксана, глядя на дрожащего мужичонку.

— Ага… — пробормотал тот, отводя глаза. — Видели бы вы их глаза… Им ничего не стоит грохнуть человека. Вы не видели их, а я… Я сразу это понял, сразу! Что со мной церемониться не будут. Простите, но мне жизнь дороже… А то, что какой-то там труп украли… Я вообще не понимаю, для чего это и зачем. Тем более, вскрытие мы уже по нему провели.

Я молча отметил его слова. Вопрос и правда интересный: зачем Инженеру понадобился Савченко? Сомнений не было, что работали именно его люди. Чётко, быстро, вооружённые, одним своим видом перепугали патологоанатома до полусмерти. Других таких в городе просто не водилось.

Первая дурацкая мысль — он хочет оживить Дирижера. Подлатать. Но нет… Даже в фантастике всякой эти зомби живут до выстрела в голову. А тут — головы-то почти и нет. Да и профессора не тронули, а как без него? Бред, конечно… Органы? Уникальные ткани? Что-то, что может продвинуть Инженера в его идеях о «сверхчеловеке»? Как я понял, основной движущей силой того проекта был профессор Ландер. Но он как раз всё ещё лежит здесь. Проект закрыт? Или нет? Чёрт его разберёт. Жаль, если этого и не узнаю. Инженер-то явно не в нашем Новознаменске. Все его дела я тут размотал, лабораторию он сам вынужден был взорвать после того, как я её нашёл, а пленников — освободил.

— Камеры наблюдения работают? — спросил я у патологоанатома. — Хочу запись глянуть.

— Уже смотрели, — вздохнул дознаватель, что стоял рядом с нами. — И толку мало. На экране — всё одно и то же: серый микроавтобус встал так, что оказался в слепой зоне, чуть в стороне, вне поля камер. Маски, шапочки, головы опущены. Ни лиц, ни примет толком не разглядишь. Ну, рост, а что рост? Обычные с виду крепкие мужики. И больше ничего. Ни отпечатков, ни других следов не оставили — перчатки, халаты. Чисто отработали.

Я усмехнулся про себя. Чисто, да не совсем. Всегда есть след. Нужно только правильно искать.

— Машину надо отследить по камерам на улицах по пути движения, — сказала Кобра, глядя на дознавателя. — Заправки, крупные магазины, фасады домов — там есть камеры. Ну и перекрёстки, там точно висят.

— Уже делаем, — кивнул дознаватель, листая бумаги на папке. — Толку мало. Микроавтобус сразу свернул в сторону окраины, туда, где частный сектор. Там камер сроду не было, да и вряд ли когда-нибудь будут.

— Ну а вы, уважаемый, — я повернулся к патологоанатому, — хоть что-то в их речи заметили? В поведении, манере говорить? Хоть какая-то зацепка должна быть.

Тот почесал затылок, замялся.

— Я так испугался… так испугался… вообще ни о чём не мог думать. Ох…

— Тьфу ты! Вспоминай! — рявкнула Кобра.

— Ой! — вздрогнул он, едва не подпрыгнув. — Простите… зачем вы на меня кричите? Я же потерпевший!

— Потерпевший он, — холодно глянула на него майорша. — Ну ты хоть понимаешь, что сейчас ты — единственный свидетель? От твоих слов зависит — найдём их или нет. А может, ты вообще с ними в сговоре?

— Да вы что! В каком сговоре⁈ — взвыл патологоанатом. — Я в холодильнике сидел! Можете спросить у коллег, они меня оттуда и выпустили!

— Ну да… — протянула Кобра. — Залез в холодильник для алиби и отсиделся.

— Да вы что такое говорите⁈ — задергался мужик, зашумел.

— Успокойтесь, уважаемый, — я вмешался, подняв ладонь. — Выдыхайте. Так, давайте ещё раз. Вспоминайте. Может, говорили между собой, обсуждали? Или делали что-то необычное? Всё может быть важно.

Морговский служака зажмурился, будто пытался вытряхнуть из памяти картинку, о которой не хотелось вспоминать. Долго молчал, теребя край халата. И вдруг распахнул глаза:

— Ну точно! Было дело! Вспомнил! — воскликнул он, сжимая пальцы. — Ну… один другому сказал: «Инженеру эта голова всё равно не нужна. Главное, чтоб тело было целое, а мозги ему ни к чему — он своих нарисует». Я ничего не понял, но так странно звучало, что запомнилось.

Мы переглянулись. Слово «инженер» прозвучало, как удар колокола.

— Вот и всё, — выдохнул патологоанатом, снова бледнея.

* * *

Мы вышли из морга. Воздух снаружи был сырой, пахло опавшей листвой, немного бензином и дождём, но после формалина и гнили казался почти свежим.

— Что думаешь, Макс? — спросила Оксана.

— Нужно давать ориентировку, — сказал я. — Выставлять посты на всех дорогах и федеральных трассах, что ведут в столицу и крупные города. На самолёте они его не повезут — незаметно его не пронесешь в аэропорт. Значит, везти будут на автомобиле. Например, в рефрижераторе. Вот и надо тормозить все подходящие машины.

— Согласна, — кивнула Оксана. — Поручу своим операм, пускай строчат ориентировки. И начальству скажу, чтобы выходило на главк, задействовало наряды ГАИ и выставило временные посты.

— Только ведь нет такой статьи — хищение трупа, — сказал я.

— Да, — кивнула Кобра и невольно усмехнулась. — Вот ведь парадокс — живого человека ограбил или, там, телек утащил, и сразу хищение, кража, по полной программе отвечай. А вот мёртвое тело… Тут уже никакой прямой статьи нет. В кодексе это называется — «надругательство над телами умерших и местами их захоронения». Статья двести сорок четвёртая, я её помню. Было у нас одно дело по сатанистам пару лет назад. И сейчас вот тиснули тело Дирижера — и это даже не кража, а, считай, административщина с уголовным оттенком: штраф, обязательные работы или, в худшем случае, до трёх лет лишения свободы. Хотя…. их же двое было… группой лиц, получается. Тогда до пяти. И всё равно на громкое преступление не тянет. То есть если труп из морга вынес, то по закону выходит — не похищение, не хищение, а «надругательство». Смешно. Дознавательская подследственность.

— Надеюсь, — сказал я, — начальство поймёт, что дело всё-таки резонансное. Ведь это не простой труп.

— Только вскрытие пока ничего не дало, — пожала плечами Оксана. — Обычный человек. Следов препарата не обнаружено. Метаболизм Савченко, видимо, быстро все перерабатывал. Но начальство взбодрим. Главное — успеть до того, как они уйдут за пределы области.

Я кивнул, чувствуя, как в висках стучит мысль: «Если Инженер тянет Савченко куда-то дальше, значит, времени у нас мало. Очень мало.»

— Ну да, — сказал я, — конечно, это всё правильно, но вряд ли мы их такими мерами возьмём.

— Почему ты так думаешь? — Кобра прищурилась.

— А сама подумай. Они ж не дураки. Явно и этот вариант просчитали. Посты, ориентировки — всё это для них ожидаемо. Но, так или иначе, сделать надо. А вообще… они могут и по-другому сыграть. Сунут тело в багажник легковушки, обложат льдом — и поехали себе, как обычные пассажиры. Или вовсе заморозят здесь, в Новознаменске, а вывезут потом, только когда всё стихнет.

Оксана задумалась и проговорила:

— Интересно, на хрена он Инженеру понадобился?

— Вот это-то меня и волнует, — ответил я, глядя в сторону морга. — Я чувствую, что история с опытами над людьми не закончилась. Она продолжается.

* * *

Мы въехали во двор отдела, поставили машину на служебную парковку и поднялись по ступенькам.

— О, Максим! — заголосил Ляцкий, завидев меня. — Оксана Геннадьевна!

Он, как сом в аквариуме, вытянулся за стеклом дежурки, вытянув шею к окошку:

— Тут к вам гости.

— Какие ещё гости? — нахмурилась Оксана.

— Ну… смежники, — развёл руками Ляцкий.

— Кто?

— Эти… фейсы. Как мы их называем, — многозначительно прошептал он.

— Где? — бровь Кобры поползла вверх.

— Я просил подождать внизу, но он напрямую к начальнику пошёл. Полкан ФСБшный. Сказал, что ему нужен Яровой.

— Интересно… — пробормотала Оксана. — Вроде, уже всех нас опрашивали.

— Может, уточнить что хотят, — пожал я плечами.

Мы потопали поскорее в её кабинет. Она отперла дверь, мы зашли, я успел только присесть на стул, как телефон на столе зазвонил.

— Слушаю, Коробова, — отозвалась Оксана своим фирменным тоном.

Она телефон ненавидела: звонок начальнику УГРО почти всегда означал одно из двух — либо вызов к верхам, либо очередное ЧП в городе.

В этот раз оказалось третье.

— Оксана Геннадьевна, — в трубке раздался голос исполняющего обязанности начальника ОМВД, одного из замов Мордюкова. — Вы уже у себя? Ляцкий сказал, что видел вас.

Я хмыкнул: ну, Ляцкий… всё сливает сразу. Видно, приказ такой — доложить, как только мы появимся.

— Конечно, у себя, — сухо ответила Кобра. — Я же с вами разговариваю.

— Замечательно, — произнёс зам, не поддавшись. — А Яровой с вами?

— Да, — кивнула она.

— Тогда так. К вам сейчас подойдёт посетитель. Можно сказать, коллега. Из Москвы. Ну, из смежной структуры. Не уходите, примите, поговорите.

— Да-да, конечно, — быстро ответила Кобра и, не дожидаясь конца реплики, привычно шлёпнула трубкой об аппарат.

В кабинете повисла тишина, напряженная, как перед грозой.

* * *

В дверь постучали — осторожно, мягко, словно боялись потревожить.

— Войдите! — резко бросила Кобра.

Дверь распахнулась, и на пороге появился полковник Владимир Андреевич Черненко. Тот самый, из управления «М» ФСБ России. Вежливый кивок, спокойная осанка, на лице — безупречно отточенная улыбка.

— Добрый день, разрешите? — спросил он формально, прекрасно зная, что ему никто не откажет.

— Входите, конечно, — сухо ответила Оксана.

— Рад вас снова видеть в добром здравии, — произнёс Черненко, пожимая руки нам обоим.

Сын моего старого знакомого из КГБ. Тот самый полковник, на которого я вышел через Кузьмича, соседа по даче. С ним мы совсем недавно провернули операцию по разоблачению оборотня в погонах — следователя Сметанина, Бульдога.

— Что вы хотели, Владимир Андреевич? — спросила Кобра, прищурившись.

— Извините, Оксана Геннадьевна, — мягко отозвался он. — Вопрос у меня сугубо конфиденциального характера к Максиму Сергеевичу. Прошу прощения, но разрешите переговорить с вашим сотрудником наедине? — при этом полковник кивнул на меня.

Оксане это явно не понравилось. Она напряглась, нахмурила брови, постучала ноготками по столешнице — коротко, гулко. Губы сжались в тонкую линию. Взгляд стал тяжёлым, с явным недоверием. Но ответ прозвучал не так резко, как можно было ожидать по выражению лица.

— Конечно, понимаю… — протянула она, но голос звучал натянуто. — Но какие у вас могут быть дела к моему подчинённому, о которых нельзя рассказать мне? Я его непосредственный руководитель. Начальник уголовного розыска.

Черненко выдержал паузу и, надо отдать ему должное, улыбку не потерял. Наоборот, натянул её ещё шире, но не фальшиво — умело, мягко.

Видно было, что действительно уважал Коробову.

— Ещё раз извините, — сказал он негромко, но предельно отчётливо. — Служба такая. Не могу об этом говорить. Но уверяю вас: ничего такого… нет, точнее, хочу заверить — если всё получится, вы обо всём очень скоро узнаете. Всё узнаете.

Он перевёл взгляд на меня:

— А пока… где мы могли бы переговорить с Максимом Сергеевичем с глазу на глаз?

— Что ж… — выдохнула Кобра и встала из-за стола. — Разговаривайте здесь. А я пойду… в ИЦ схожу, карточки гляну, давно собиралась.

Она вышла, но на прощание скосила на меня взгляд, дескать: «Макс, смотри, не зевай, этот народ — ушлый и хитрый». Я уловил намёк без слов. Подмигнул ей в ответ: мол, понял, не вчера родился.

Хотя физически — почти вчера.

Но в отделе уже никто не видел во мне того штабиста Максимку, который недавно ещё перебирал бумажки и пыхтел над аналитическими справками, нужными только для отчёта начальству перед другим начальством. Теперь воспринимали совсем иначе. И Кобра тоже.

Дверь за ней закрылась, и Черненко сразу сменил тон. Улыбка исчезла, лицо стало серьезным.

— Максим Сергеевич, — сказал он негромко. — То, что я сейчас скажу, строго конфиденциально. Под грифом. Могу на вас положиться?

— Да, конечно, — кивнул я.

— Говорить буду прямо. Нам очень нужна ваша помощь в поимке Инженера.

— Ну… я этим, вроде как, и занимаюсь.

Вопросов я задавать не стал — понятно было, что он и сам мне сейчас расскажет, что может. А что не сможет, того у него не выпытаешь.

— Нет, — покачал головой полковник. — Вы не поняли. Вы должны выехать в другой город. Там, по нашим данным, он скрывается. Но…. выехать нужно неофициально. Будто в отпуск.

Лицо его всё ещё было абсолютно серьёзным, ни тени улыбки, ни одна мышца не дрогнула. Будто речь не о командировке, а… о схватке всей жизни.

— И зачем такая игра? — столь же серьёзно спросил я.

— По нашим сведениям, Инженер охотится именно на вас. Единственная возможность его взять — дождаться, когда он сам выйдет на контакт. Но мы по итогам… произошедшего понимаем, что в Новознаменске он сам лично не появится. Слишком осторожен.

Я сжал губы:

— То есть я должен стать живцом?

Черненко посмотрел прямо в глаза.

— Не буду лукавить… Наверное, точнее всего будет назвать это именно так.

Он выдержал паузу и добавил почти шёпотом:

— Только вот… мы не единственные, кто хочет его поймать. И если вы согласитесь, то окажетесь не только мишенью для Инженера, но и приманкой для тех, о ком вы даже не подозреваете…

КОНЕЦ 5-го тома

ЧИТАЙТЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ ПО ССЫЛКЕ: https://author.today/work/486002