Глава 20

— Очнулся! — воскликнул Рыжий, вскакивая и тыча пальцем в сторону кедрача, к стволу которого был привален пленный старик. — Кирпич, там это… Чингисхан очнулся! Что с ним делать будем? А?

Кирпич вытер рукавом рот, смачно рыгнул после сытного обеда. Рыба оказалась что надо. Он поиграл плечами, похлопал себя по бедру. Встал с поваленного дерева, где сидел, и подошёл к пленнику.

Схватил ружьё, приставил к груди старика.

— Кто такой? Как звать? Ну!

— Тебе, пёс… — презрительно проговорил старик, — я ничего не скажу. Ты… убил моего сына…

— Да и хер с тобой. Отправляйся за ним, — Кирпич уже почти нажал на спуск, но потом остановился, чуть поразмыслив. — Рыжий! Кинь-ка мне перо! Не хочу патроны тратить.

Рыжий подошёл, протянул нож, тот самый, которым недавно чистили рыбу.

— Ты его хочешь — того?

— А на кой он нам сдался? — пожал плечами главарь.

— Ну-у… Сначала допросить с пристрастием надо. Узнать, где тут посёлок, где люди. Пусть карту местности на песке начертит. Он местный и всё знает.

— Хм… — одобрительно хмыкнул Кирпич. — А ты сечёшь.

Главарь наклонился и похлопал пленника по плечу:

— Слышь, ты, Чингачгук, мля. Или кто ты там? Далеко посёлок? Откуда приплыл? Эй!

Кирпич с силой толкнул старика стволом в грудь:

— Говори!

Местный сжал губы и презрительно плюнул — метил в лицо, но слюна лишь скатилась по сапогу Кирпича.

— Ах ты, сука! — взревел главарь и тут же врезал этим сапогом ему в грудь.

Старик закашлялся, завалился, Кирпич пнул его ещё раз, ниже, в живот. Тот скрючился, упал на землю. Бормотал что-то, сипел проклятия.

— Ты чё там шепчешь? Заклинания? — хмыкнул Кирпич. — Колдун, что ли? Ха! Пацаны, у нас тут шаман, походу!

Зэки заржали, подтянулись поближе — после сытного обеда зрелищ хотелось всем.

— Говори, сука, — зарычал Кирпич. — Где посёлок? Сколько вас там? Как туда добраться?

Главарь не собирался сбегать в поселок — понимал, что их всё равно найдут. Но владеть информацией хотел: где ближайший населенный пункт, в каком регионе они вообще застряли. Никто толком не знал — Сибирь ли это, какие места… юг или запад, хрен сам поймёшь.

Местный бы им точно был полезен.

Но старик упрямо молчал. Кирпич размахнулся и прикладом ударил его в рёбра. Глухой стук, стон. Старик лишь охнул и снова стиснул зубы, не проронив ни слова.

— Погоди, погоди, — сказал Рыжий, перехватывая ружьё у Кирпича, когда тот снова замахнулся. — Давай я с ним побазарю.

— Ну давай, — скривился Кирпич. — Только возьми палку. Ружья я тебе не дам.

— Да на кой-черт мне палка! — замахал руками Рыжий. — Ты же знаешь, я с людьми договариваться умею.

— Договариваться, — хмыкнул Кирпич, вскинув бровь. — Ну-ну.

— Можно я сам? Один на один, так сказать, — Рыжий наклонился ближе, прошептал: — Ты ж его щенка завалил. Он озлобился. Лучше тебе отойти. Не маячь. И пацанов отведи.

Кирпич прищурился, но потом махнул рукой:

— Ладно. Братва, собираем остатки рыбы! Всё чистим, пересыпаем солью, складываем в рюкзак. Надо валить отсюда, а то и так подзадержались.

Зэки загомонили, отвели глаза от пленника, занялись провиантом.

Оставшись один на один со стариком, Рыжий поднял пленника, усадил спиной к дереву. Тот охнул от боли, но не отбивался, не противился. Будто просто застыл. Кровь сочилась из рассечённой брови, подбородок дрожал.

— Слышь, дед… — тихо проговорил Рыжий. — Этот Кирпич… он зверь. Ты лучше с ним не шути. Я сам очкую с ним бодаться. Да все его боятся. Ты бы лучше всё рассказал. Он же с тебя шкуру живьём спустит.

Старик гордо молчал, не проронив ни слова.

— Да не, я всё понимаю, — заговорил Рыжий, понижая голос. — Сына твоего порешили почём зря… Я сам осуждаю, ты не думай. Ты же видел — я в этом не участвовал. Вообще я хочу смыться. Ты только партизана из себя не строй, не противься… Я помогу тебе сбежать тогда. Но услуга за услугу, слышишь? Эй… нет, ты меня слышишь?

Старик кивнул едва заметно.

— Ну так вот, — продолжал Рыжий. — Короче, будет возможность — мы дадим деру. Ты и я. Но ты выведешь меня к людям. Покажешь, где поселок.

— До посёлка пешком не дойти, — глухо проговорил старик. — Лодка нужна с мотором.

— Херово, — поморщился Рыжий. — Но тебя наверняка будут искать. И сына твоего… На лодках сородичи придут. Так ведь…ну?

— Может быть, — сказал старик.

— Ну вот. Выйдем на них, они нас подберут. Свалим отсюда. А потом делай, что хочешь: или зови ментов, или собирай своих охотников, хоть всю деревню поднимай, возвращайся и Кирпичу предъяву кидай. Но если хочешь за сына отомстить — ты сам должен выжить. Сечёшь?

Глаза старика сузились. Он посмотрел на собеседника пристально и, наконец, еле слышно сказал:

— Я не верю тебе.

— А у тебя выбора нет, — хмыкнул Рыжий. — Или сейчас сдохнешь, или я замолвлю слово. Дескать, ты нам нужен… ну типа, следы подмечать, тропы искать. Ты же охотник, ты же в следах шаришь. Ты следопыт чёртов, мать твою за ногу. Так?

— Тайгу я читаю, как раскрытую книгу, — твёрдо сказал старик.

— О! — воскликнул Рыжий. — Зер гут, в натуре! Короче, расклад такой: ты сейчас гонорок свой убавляешь, отец, а я говорю, что добазарился с тобой, что ты нам, типа, помогаешь. А потом, если подвернётся возможность — вместе дёрнем. Только слышь, это у нас с тобой секрет такой. Смотри, не слей, иначе я первым тебя и пришью.

Он прислонил остриё ножа к боку старика. Глаза горели лихостью. попадись момент — такой может и спасти, и убить.

— Я умею держать слово, — хрипло ответил охотник.

— Ну, вот это за*бись, — оскалился Рыжий. — Слово — это хорошо. Тебя как звать-то?

— Сартылай, — коротко ответил старик.

— Сартылай… диковинное погоняло. Ну да ладно. Мне без разницы… хоть Алабай, хоть Сартылай. Меня, это самое, Рыжий зовут. Короче, всё, сейчас я к Кирпичу пойду и скажу, что мы с тобой добазарились. Лады? Руку тебе не жму.

Он помолчал и добавил:

— И это… извиняй, я сейчас тебе по рылу вмажу.

— Зачем? — удивился старик.

— Ну, типа, ты сначала не хотел добазариваться, а потом вот… я тебя убедил. Для правдоподобности.

— Бей, — сказал Сартылай спокойно.

— Ну, извиняй, если что… — буркнул Рыжий и залепил ему в челюсть.

Ещё один удар — по скуле. Старик стерпел, только лицо налилось красным, синяк стал расползаться.

— Вот это ништяк правдоподобно, Сартылай… — прошептал Рыжий и кивнул. — Давай, помни, держись меня и хавальник не разевай.

Он выпрямился, поправил куртку и направился к главарю.

— Кирпич! — воскликнул Рыжий. — Короче, я всё узнал. Посёлок далеко, без лодки нам туда не добраться. Этого Джеки Чана зовут Сартылай. Он будет нам помогать следы искать, если пообещаем его не убивать. Короче, дедок — опытный охотник. С ним мы малахольных быстрее найдём. Ну что, братва, не против?

Зэки одобрительно загудели. Шум пошёл по кругу. Всем явно понравилось, что теперь у них будет проводник. Надоело вслепую по тайге мыкаться.

Кирпич поморщился, тряхнул ружьём в руках, постоял, подумал и выдал:

— Ну, посмотрим… Если что — отвечаешь за него головой. Лично. Если сбежит — спрошу с тебя.

— Да без базара, Кирпич, — кивнул Рыжий.

В этот момент он напоминал хитрого шакала, игравшего свою партию. Подошёл ближе к главарю, наклонился, прошептал:

— Годный он, Кирпич, в натуре годный. Сразу видно — тертый фраер. Тайгу шарит, ходы знает.

— Как ты его убедил? — спросил Кирпич тихо, чтобы братва не слышала.

— Я пообещал его отпустить и сбежать вместе, когда будет возможность, — спокойно прошептал Рыжий, озираясь на Сартылая.

— Чего? — лицо Кирпича перекосилось, он еле сдержал гнев. — Чего ты сказал⁈

— Тише, тише… — Рыжий поднял ладони, заискивающе улыбаясь. — Кирпич, это же уловка! Я пообещал — и теперь он наш. А так он бы ни за что не вкатил. Ты ж понимаешь… сынка его — ты сам пришил. Он злобу носит и выпустит при первом удобном случае, полезет тебя мочить. Но я рядом — я за ним глаз да глаз. Я тебе отвечаю, клянусь. Только пока он нам нужен.

— Ладно, — сказал Кирпич. — Посмотрим.

Рыжий довольно разулыбался. Всё прошло так, как он и планировал. Он был хитрый: где надо — подольститься, где надо — запугать, а где и просто обмануть.

И хотя он не знал, что будет дальше, но одно понимал ясно: если судьба сложится так, что оставаться в группе станет опасно, он освободит старика и уйдёт с ним, как и обещал тому. А если они убьют малахольных и получат награду — он останется с Кирпичом. И сам лично выпустит кишки Сартылаю. Лишних им не нужно.

— Кто молодец? — прошептал он еле слышно, сам себе усмехнувшись. — Рыжий молодец… Кхе-кхе…

* * *

Линда сидела в деревянной беседке под навесом, чуть откинувшись на спинку стула. Из старой колонки тихо сочился блюз, ритм ленивый, но в этой тишине он казался чуждым. В пальцах — бокал из толстого стекла с янтарным виски, на дне покачивались кубики льда. Она медленно поворачивала бокал, жидкость обволакивала стекло золотыми бликами. При каждом глотке холодный лёд звенел, перекатывался, стукался о стенки. Она задерживала напиток на языке, потом проглатывала и прикрывала глаза. На губах оставался лёгкий след спирта и мятный холодок от кубиков.

Перед ней тренировалась тройка элитных бойцов — «образцы». Высокие, широкоплечие, в чёрной тактической форме, словно выточенные из одного блока.

После десятикилометровой пробежки они отжались по сотне раз каждый, ни разу не сбив темпа и дыхания, и поднялись так, будто ничего не было. Дальше пошла работа с ударной техникой. Кулаки без перчаток и прочей защиты врезались в деревянные ростовые фигуры, те трещали, разлетались щепками. На лицах — ни капли эмоций, ни следа усталости.

Затем начались отработки приёмов. Один взял манекен в полный рост и за считанные секунды разнес его серией ударов в суставы, колени и горло. Второй выполнял броски — тяжёлые мешки с песком летали по кругу, падая с глухим стуком. Третий, вооружённый ножом-тренажёром, отрабатывал комбинации ударов. Будто резал воздух на куски.

Каждое упражнение они выполняли четко и без всяких сбоев и перерывов. Словно одно целое. Не переговаривались, не искали глазами одобрения случайных зрителей. Казалось, это роботы — только мышцы, только программа, никакой души.

Линда долго смотрела на них внимательно, не отрываясь, а потом медленно сделала ещё глоток. Холод льда и терпкий виски казались ей идеальным сопровождением этого зрелища.

— Доброе утро… Фрау Линда, — раздался голос.

Женщина обернулась. Рихард, как всегда, был при параде: отглаженный костюм, белоснежная рубашка, сверкающие лаком туфли. В этом месте такой гардероб выглядел нелепо и чуждо, но аристократическая осанка и уверенность придавали ему вес даже в глухой тайге.

— Доброе, — едва заметно кивнула в ответ женщина.

— Мои инвесторы недовольны, — сразу пошёл в наступление он.

— Что случилось? — поморщилась Линда, отпивая из бокала. — Что на этот раз?

— Инженер обещал шоу, — Рихард говорил сухо. — А кроме гибели какого-то плота и непонятных съёмок из заброшенной избушки — ничего. В конце концов камеру в домике сорвала одна из женщин. И всё. Никаких поединков. Когда? Когда всё это будет?

— Скоро, герр Рихард, — качнув ногой, ответила Линда.

— А эти? — он махнул рукой в сторону бойцов, что стояли сейчас неподвижно на тренировочной площадке. — Эти зачем простаивают? Когда ты их запустишь?

— Это финальная часть игры… Они будут сражаться с победителями.

— Сколько ещё нам ждать?

Линда скользнула взглядом по чёрной троице. Те стояли как статуи, без движения, дожидаясь команды.

— Столько, сколько нужно, — качнула головой женщина.

— Группы «А» и группа «Б» разбросаны по тайге на большом расстоянии, — продолжил наседать немец. — Нужно время, чтобы они сошлись. Много времени! Сколько еще придется ждать?

— Откуда ты знаешь, где находятся группы? — прищурилась Линда, глядя на Рихарда с подозрением.

— Сигналы с браслетов, — не моргнув, ответил он. — Я прослушиваю аудиосообщения. У меня есть доступ к операторам дронов.

— Вот как… — удивилась Линда. — Я не знала, что Инженер дал тебе доступ.

— Ну так знай, — ухмыльнулся Рихард. — Я в курсе всего, что происходит здесь, дорогая Линда.

Женщина молча вертела в руке бокал. Осведомленность Рихарда озадачила ее. Похоже, Инженер даже её посвящает не во все детали.

— Когда будет схватка? — не унимался Рихард. — Когда мы увидим в деле то, за что хотят платить инвесторы?

— Наберись терпения, мой дорогой Рихард, — протянула Линда, проведя рукой по его плечу, а потом скользнув ниже и ниже, почти в пах.

Он поморщился и оттолкнул её ладонь.

— Вот этого не надо. Заговаривание… как вы там русские говорите? Зубы заговаривать?

— Это называется «хер гладить», — холодно бросила Линда.

— Без разницы! — вспылил Рихард. — Знаешь, даже твоё общество… прости, дорогая Линда… Даже секс с тобой не скрашивает это дерьмо. Находиться в этой тайге, в этой варварской стране, среди этого невежественного народа!

— Ты оскорбляешь мою страну? — тихо и зло спросила Линда.

Рихард вскинул подбородок, лицо его перекосилось от раздражения, и он заговорил, чеканя каждое слово:

— Да вы всегда были такими. Россия… великая, как вы сами себя называете, а на деле — грязная, сырая, безнадёжная страна. Я здесь третий месяц, и каждый день ненавижу это место всё сильнее. Грязь под ногами, деревни, застывшие в девятнадцатом веке, дороги, по которым невозможно проехать. Ваши люди, вечно мрачные, вечно пьющие, будто у них кроме водки ничего нет. Вы называете это культурой?

Он сделал паузу, поправил запонку на белоснежной рубашке и продолжил:

— Вы гордитесь своей историей. Но чем именно? Вы празднуете победу над Наполеоном, но забываете, что сожгли собственную столицу вообще и спаслись только благодаря морозам. Запад, чужая кровь и чужие миллиарды помогли вам выжить. Без Запада вы бы рухнули, как карточный домик.

Он отпил глоток вина, криво усмехнувшись:

— И сегодня всё то же самое. У вас лишь сырьё, газ, нефть. Никакой промышленности мирового уровня, никакой науки, кроме украденной. Ваши так называемые элиты — провинциальные воры, которые мечтают вывезти детей учиться в Берлин, Париж, Лондон. Они воруют здесь и бегут туда, где цивилизация. Потому что здесь нет цивилизации. Здесь — только холод, бескрайняя тайга, комары размером с птицу и вечная тоска по «сильной руке». Вы всегда ищете диктатора, потому что без кнута вы рассыпаетесь.

Рихард ударил пальцем по столу, звякнул хрусталём:

— Я немец. Я привык к порядку, к чистоте, к уважению закона. А здесь — хаос, хамство и дикость. Мне отвратительно даже дышать этим воздухом. И знаешь что? — он подался вперёд, и в глазах его мелькнул огонёк — страх, смешанный с ненавистью. — Больше всего меня бесит то, что эта страна, с её нищими, пьяными, бестолковыми людьми, всё ещё существует. Её следовало уничтожить ещё сто лет назад, чтобы не мучить ни себя, ни мир.

Он откинулся на спинку кресла, утер пот со лба и проговорил тише:

— Вот за это я ненавижу Россию. За то, что она продолжает тянуть мир вниз, в хаос и варварство.

Рихард ещё не успел выдохнуть последние слова, как Линда спокойно подняла бокал, пригубила янтарный виски и холодно проговорила:

— Это всё бизнес. Твои личные эмоции не должны мешать бизнесу. Мы создаём оружие не из железа, а из людей. Из русских людей. Потому что русские воины всегда были самыми лучшими.

— Русские? Лапотники вы, а не воины! — взорвался Рихард. — Всё, с меня хватит! Я буду звонить инвесторам. Я скажу, что эксперимент не удался. Или ты возвращаешь обе группы сюда, и мы устраиваем поединки наглядно, показательно, без всяких ожиданий. Или я сообщаю своим нанимателям, что вы нас… как это у вас говорят… за нос возите!

— Водите, — бросила Линда.

— Да мне без разницы! — Рихард вскинулся. — Достала меня ваша страна! Ваш чудовищный менталитет! Вы ленивые свиньи…

Бах!

Выстрел разорвал воздух. Рихард даже не понял, что произошло. Линда коротким незаметным движением выхватила пистолет из кобуры на поясе и нажала спуск.

Пуля пробила ему лоб. Рихард осел прямо в кресле, так и застыл с перекошенным лицом, гримасой, в которой застыла вся его ненависть к России.

Линда спокойно поставила бокал на стол, провела ладонью по щеке, стряхнула невидимую каплю и тихо сказала:

— Бизнес не любит лишних эмоций, герр Рихард…

Она поводила пальцем в смартфоне, нашла в сохраненных треках свою любимую песню и включила. Из колонки полилось:

КОНЕЦ 6-го тома.

Читайте продолжение прямо сейчас по ссылке: https://author.today/reader/492037/4629655