Глава 20

Мы с Колей отошли в сторонку и наблюдали, как местные протоколируют место происшествия, фиксируют следы, изымают образцы пожарного мусора, собирают окурки на земле, кто-то что-то записывает в блокнот.

— Ну, что скажешь? — спросил я.

— А что тут думать, — пожал плечами Шульгин. — Скорее всего, наш Чучалин завалил таксиста и смылся.

— А зачем? — уточнил я.

— Хэ зэ, — почесал нос Коля.

— Давай обследуем прилегающую территорию, — сказал я. — Нам нужен мотив, когда есть мотив, проще отталкиваться.

Полазили по лесочку, обошли опушки.

— Смотри, — сказал Шульгин, — ого… это что, сало?

В зарослях валялся шмат свиного сала — кусок сантиметров на двадцать, отрезан ровно, как книга. Шульгин усмехнулся и поднял его, потрогал пальцами.

— Свеженькое, что ли? Туристы обронили, — предположил он. — Пожарить собирались, костерок, шашлычок…

— Странно, — сказал я. — Надо сообщить следаку.

Мы подошли к тому, но он лишь отмахнулся: это, мол, не имеет отношения к делу. Неверный у него подход.

— Наша задача — зафиксировать, — сказал я. — Я бы внес это в протокол: «на расстоянии N метров от очага возгорания обнаружен объект такой-то… размер такой-то». На всякий случай. Потом не знаешь, что может пригодиться в доказательной базе.

Следак буркнул что-то невнятное, но понял, что спорить не стоит, и внес-таки нашу находку в протокол, но изымать не стал. Ну, хоть так.

Протокол осмотра места происшествия — наипервейший документ для расследования и для разработки версий. Лучше один лишний факт, чем один забытый, который может потом, что называется, «выстрелить».

Жора уже ждал нас у своей «Тойоты».

— Ну что, поехали? — сказал он, садясь в машину.

— Сейчас давай в отдел полиции заскочим, — скомандовал я уже ему, будто личному водителю.

— Зачем? — удивился Шульгин.

— Пообщаемся с сокамерниками Чучалина, может, он что-то им говорил. Мотив, Коль, мотив.

Мы обсуждали убийство, будто сидели в дежурной «буханке». Жора, подслушав, испуганно воскликнул:

— Там что, Барабаш — без рук⁈ Ох, мужики, не пугайте.

— Ты уши не развешивай, — предупредил я. — Лучше спать будешь. Заводи машину — и поехали.

Жора подчинился и тронулся. До отдела доехали быстро. Пока что, конечно, Круглова не было на месте, так что решили провернуть всё побыстрее, чтобы у местного начальника не было повода ставить нам палки в колёса.

У начальника изолятора мы узнали, с кем содержался в камере Чучалин. Оставалось одно — чтобы поговорить с его сокамерником, нужно было разрешение от следователя, за которым числился задержанный.

Местное следствие находилось на первом этаже здания.

— Здравствуйте, девоньки, — сказал я, когда мы с Шульгиным вошли в кабинет следствия.

Девоньки были уже далеко не пионерского возраста, но на приветствие отреагировали улыбками. Мы представились, показали удостоверения.

— Нам бы с Иванчуком переговорить, — сказал я. — Он за кем-то из вас числится?

Три женщины за столами, что только что сидели, уткнувшись в мониторы, теперь одновременно подняли головы и с интересом нас разглядывали. В провинциальном отделе новые лица — событие нечастое.

— А вы откуда такие, парни? — спросила полная женщина с волосами, выкрашенными в молодежный белый цвет.

— Из Новознаменска, — ответил я.

— Ну, далеко вас занесло, — улыбалась она. — Иванчук у меня. По краже проходит.

— Есть бланк разрешения? — спросил я.

— Да пиши в свободной форме, — ответила следачка. — «Прошу разрешить работу с задержанным таким-то, таким-то по такому-то факту».

Что мне всегда нравилось в следаках — так это их процессуальная независимость. Могут от своего имени клепать бумажки, не дожидаясь указаний сверху.

Я быстренько накарябал ходатайство, а следачка подмахнула разрешение.

— Спасибо, красавица, — сказал я.

— Обращайтесь, — улыбнулась она, кокетливо поправив косую челку.

* * *

С бумажкой мы потопали в изолятор. Он находился в соседнем отдельном здании, прямо во дворе отдела. Телефоны и оружие сдали дежурному, расписались в журнале, всё как положено. Нас провели в комнату для допросов — обычная бетонная коробка с облезлыми стенами и столом, на котором когда-то была зелёная краска.

Через несколько минут конвойный привёл туда того самого Иванчука.

С виду обычный мужик — лет сорока пяти, не худой, не толстый, но глаза хитрые, колкие, и на пальцах старые синюшные узоры. Видно, что не первоход.

— Я ж уже дал весь расклад, начальник, — сказал он, сразу поняв, что мы с Шульгиным опера. — Больше мне добавить нечего.

— Да погоди ты, — сказал я. — Я тебя не по твоему делу спрашиваю. Про Чучалина хочу узнать.

— А, — насторожился тот. — Чучело — погоняло у него. Только я не стукач.

— Да конечно, конечно, — сказал я и протянул ему две пачки сигарет. — Куришь?

— Угу, — кивнул Иванчук и тут же, не торопясь, но и не теряя момента, потянул пачки к себе.

— Вот твоя награда. Мы не за то, что он там натворил, спрашивать будем. Это не стукачество. Просто расскажи, чем дышал, про что говорил.

— А что случилось-то? — спросил он, пряча сигареты в карман.

— Да всё то же, — ответил я. — Скрывается от следствия, разбой в Новознаменске замолотил. Думаю, сам он тебе про это говорил. А ты скажи, зачем он вообще сюда приехал? Ничего не упоминал?

— Мы на такие темы не базарили, — сказал Иванчук. — Так-то я думал, он местный.

— Да нет, не местный, — сказал я. — А странного в его поведении ничего не заметил?

Иванчук почесал затылок, задумался, потом сказал:

— Четыре.

— Что четыре? — не понял я.

— Четыре пачки сигарет, — усмехнулся он.

— Вот ты ушлый, — хмыкнул Шульгин. — Ладно, будет тебе четыре, передадим как передачку.

— Угу… Ещё две, значит, — сказал Иванчук, будто мы могли ошибиться в счёте.

— С собой больше нет, — ответил я.

— Обещаешь, начальник?

— Иванчук, слово даю, — сказал я, глядя ему прямо в глаза.

— Ну, значится, так… — начал свой рассказ задержанный. — Мне этот Чучело сразу не понравился. Вроде, наш, по понятиям, вор, а всё равно с ним что-то не то. В башке у него, видно, переклинило.

— Да? — удивился я. — Поподробнее, что именно.

— Ну, знаешь, — почесал затылок Иванчук, — он сказал, что в веру ударился. Мол, однажды ему кто-то там во сне явился — Всевышний, Бог, кто-то такой. Я, начальник, в религиях не шарю.

— И что, прям уверовал? — спросил я.

— Ага. Стал набожный, крестится, что-то бормочет себе под нос, молитвы какие-то.

— Ну, это, вроде, неплохо, — заметил я. — Когда человек набожным становится. Жить станет честнее.

— Да фиг его знает, — отмахнулся Иванчук. — Мне-то фиолетово. Только он начал нести про грехи, что, мол, жизнь неправильно живёт, всё надо менять. И людей, говорит, менять надо. Все, мол, грешники, и наказывать их надо.

— Наказывать? — переспросил я. — Как — убивать, что ли?

— Нет, я такого не говорил, — сразу ответил урка. — И он тоже, вроде, не говорил. Только как-то мутно всё это звучало, аж не по себе. Потом сказал, что батюшку заказал. Его конвойный выводил к нему.

— Как это — батюшку заказал? — удивился я.

Шульгин опять сделал такое лицо, будто впервые меня видит, но вслух ничего говорить не стал.

— Ну, поп к нему приходил, в изолятор, — объяснил Иванчук. — Местный богослуживец. Отец Арсений, кажется. Он тут у нас один, в Камнегорске. Поп, толоконный лоб. Кхе-кхе.

Я кивнул. В мои времена такого не случалось — чтоб задержанный захотел исповедоваться, и ему действительно привели священника. А теперь, похоже, всё изменилось.

Как оказалось, в изоляторе даже молельная есть — уголок с куцым иконостасом, свечками и старым столом. Всё это выбили правозащитники, служители по правам человека, чтобы, значит, и арестант мог душу спасать.

Но в Камнегорске отдельного помещения под это дело не было. Всё просто: в комнате для допросов отделили угол шторкой, и там любой задержанный мог исповедаться, причём бесплатно.

— Ясно, — сказал я.

История становилась всё интереснее и интереснее.

Мы вышли из изолятора, прошли через внутренний дворик, поднялись на крыльцо здания ОВД — и опять нос к носу столкнулись с Кругловым.

— О, а вы опять здесь, — сказал он и нахмурился, явно недовольный нашим появлением.

— Слушай, Дмитриевич, — сказал я, — по месту жительства таксиста осмотр делали? Что-нибудь нарыли?

— Это не ваше дело, — ответил он сухо.

— Ну, знаешь, если его убил Чучалин, то и наше тоже, — сказал я.

— Делали, конечно… — поморщился подполковник.

Как будто не мог решить, промолчать ему или всё-таки сотрудничать. Я помог ему — встал у двери, перегородив путь, чтобы не проскочил.

— И что там у него?

— Ничего интересного, — буркнул Круглов. — А если бы и было — я бы вам не сказал.

— Слышь, Дмитрич, — сказал я, — мы же помочь хотим.

— Ой, много у нас таких помощников, — проворчал он. — Вот не лезьте — и это будет лучшая помощь.

Он всё-таки проскочил мимо и скрылся в здании.

* * *

Подполковник Круглов, раздражённый, шагал по коридору, отмахиваясь от встречных. Сотрудники из Новознаменска окончательно испортили ему настроение — только-только от них отделался, как навстречу вынырнул ещё один. Но то был местный остолоп.

— Олег Дмитриевич! — окликнул голос.

Навстречу спешил начальник ИВС — полицейский в полёвке, на фальшпогонах которой поблёскивали по четыре звёздочки капитана. Подмышкой журнал.

— Я вам звонил, не дозвонился… не доступны… Ну, доложить хотел, как вы говорили… — начал он, запинаясь. — Вы говорили, если кто-то… то сразу…

— Говори уже, хватит мямлить, — оборвал его Круглов. Раздражение требовало выхода, и капитан подвернулся под горячую руку.

— Ну… там это… из главка приходили, — промямлил тот, переминаясь с ноги на ногу. — Опрашивали, работали с этим… Как его? Иванчуком, задержанным, в общем…

— Кто? Из главка? — нахмурился Круглов. — Фамилии записал?

— Конечно, как положенно… регистрация посетителей, вот… — капитан торопливо листал пухлый журнал, водя пальцем по строчкам, будто читал по слогам. — Вот… Яровой и Шульгин, ага.

Круглов прищурился, перекосил губы:

— Скажи мне, Синицын, ты дебил?

— Никак нет, товарищ подполковник! — выдохнул капитан.

— Не из главка они… Ты ксивы смотрел? Из другого региона. Обычные опера. Понял?

— Понял…

— Погоди… Ты их принял за проверяющих? Ты что там, перед ними расшаркивался? — наседал начальник.

— Да нет, никак нет. Они сказали, нужен Иванчук, всё как положенно, — капитан засуетился и вытащил из кармана сложенный лист. — Бумажка от следователя, от Еремеевой. Разрешение, чтобы… ну, это самое…

Круглов махнул рукой, не дослушав:

— Ладно. Это я и без тебя разберусь. Свободен, — а про себя еле слышно прошептал: — Твою душу мать… дебил. С кем работать приходится.

— Есть! — выкрикнул капитан и, будто ветром сдуло, исчез из коридора.

Подполковник поднялся на второй этаж и подошёл к своему кабинету. В приёмной сидела его секретарша. Отдел небольшой и по штатке секретаря не положено, но Олег Дмитриевич пересадил одну сотрудницу из канцелярии. Ему нравилось блистать перед людьми хотя бы тем, что у него есть секретарша. Она, немолодая женщина, в широком бесформенном пиджаке оторвала взгляд от экрана, где забивала какие-то карточки и вела статистику.

— Олег Дмитриевич, там у вас посетитель, — сказала она.

— В каком смысле посетитель, вы что, выпустили его без разрешения в мой кабинет?

— Но там…

— Черт знает что! — Подполковник фыркнул, не дал ей договорить, распахнул тамбурную дверь, затем вторую и быстрым шагом вошёл в кабинет. Остановился как вкопанный.

— Привет, Олежа! — прозвучал знакомый голос.

— Фу, блин, — выдохнул Круглов. — Лев Сергеевич… Что за срочность?

Перед ним в кресле, по-хозяйски развалившись, сидел мэр Камнегорска. Улыбался так, будто здесь ему единственному и можно было быть как дома. Покачивал ногой.

— Ты решил вопрос с этими? — спросил мэр.

— Решаю, Лёва, решаю, — уверенно проговорил начальник полиции.

— Шибче решай, шибче… — процедил Быков. — Что-то не нравится, что они суют нос везде.

— Нечего волноваться, — махнул Круглов рукой. — Они просто приехали за Чучалиным.

Мэр сдвинул бровь.

— За кем? — переспросил он.

— Да был у нас один задержанный, — ответил подполковник. — Мы его отпустили, срок задержания истёк.

— Срок задержания истёк, — повторил мэр как бы невзначай и постукивая пальцами по столешнице внимательно глядел на Круглова.

— Он у них числится в розыске. Они за ним приехали…

— И почему они ещё здесь? — прищурился мэр.

Круглов почувствовал как неприятный холодок прошел по его затылку, задумался:

— Считаешь, это засланные казачки?

Мэр кивнул и ответил тихо, почти шёпотом:

— Уверен.

— Ну не знаю, Лёва, не знаю…

— Разберись с ними, пожалуйста, — проговорил Быков глядя прямо в глаза собеседнику. — Как ты умеешь. Лады?

КОНЕЦ 7-ГО ТОМА! ЧИТАЙТЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ: https://author.today/work/499505