Глава 19

Мы переоделись в чистую запасную одежду, а грязную отдали горничной в стирку за отдельную плату. Прачечной тут не было, но за деньги для нас сделали исключение.

Зато завтрак входил в стоимость. Мы спустились в ресторан, который больше походил на столовую. Поели вместе с какими-то форумчанами — в зале сновали непонятного вида люди с бейджиками на шее, что-то обсуждали, переговаривались, размахивали папками. Судя по плакату у входа, проходил слёт экологов.

Пара сосисок, глазунья из двух яиц, компот и ломоть хлеба с какими-то семечками — вот и весь завтрак.

— Ну что, какие планы, Макс? — спросил Шульгин, вымакивая мякишем желток с тарелки.

— Найдём этого Барабаша, таксиста, — сказал я. — Вчера же ППСник говорил, он на рынке трётся. Тряхнём его, спросим, куда увёз нашего Чучалина.

Сказано — сделано. Вызвали такси. Попался разговорчивый водитель, словоохотливый мужичок лет под пятьдесят. Пока ехали, он успел рассказать нам полжизни — от армейской службы до болезни тёщи.

— Барабаша знаешь? — спросил я, когда он перевёл дух.

— Толстого, что ли? — насторожился тот. — Конечно, знаю. А что, опять в долги влез?

— Да нет, — поспешил я его разубедить. — Мы тут в командировке надолго. Как-то с ним пересекались, он нам свой номер давал. Сказал, что повозит — и днём, и ночью подскочит. А номер-то мы его куда-то потеряли.

— Так я вас сам повожу! — обрадовался водитель. — Вот моя визитка.

Он протянул вырезанный из бумаги кусочек — самопальную визитку с номером, отпечатанным в домашних условиях на принтере.

Я, конечно, взял визитку на всякий случай.

— Всё-таки Барабаша неплохо бы найти, — сказал я. — Вроде, мы же договорились уже.

— Ой, да он жулик, — махнул рукой водитель. — Зачем он вам? Он всех клиентов дурит. Я вот — честный таксист.

«Честный таксист» прозвучало так же, как «честный мэр». Редкость. Почти из разряда фантастики.

— Ну так что, дашь его контакт? — спросил я таксиста.

— Да нет у меня, — ответил тот. — Телефона его нет, но если вам не лень, могу сказать — он на рынке бывает, стоит у центрального входа. И всё-таки, мужики, он вам что-то задолжал, вижу по глазам, не просто так вы его ищете. Ну да ладно, если что, я вам его не сдавал. Вот тут его машина обычно стоит.

— А что за машина? — спросил я.

— «Рено Логан» белый. Ведро с болтами, не то что у меня, — сказал таксист и любовно погладил руль своей старенькой «Тойоты».

Мы подъехали к центральному входу рынка, рассчитались с ним. На прощание водитель крикнул:

— Если что, я тут близко кручусь! Звоните — обратно довезу. Не надо никого вызывать, звоните напрямую.

Мы заверили, что обязательно обратимся, и отпустили.

— Нам нужны свои колёса, Макс, — задумчиво проговорил Коля, глядя на ряды машин у рынка. — Не люблю я на такси ездить, тем более на таких вот старушках. Тут не то что бизнес-класса нет, тут даже минимальным комфортом не пахнет.

— Ой, смотри-ка, какие мы графья нашлись, — усмехнулся я. — Ну, хотя… да, свои колёса нам бы не помешали. А пока поездим на такси. Долго ли? Может, сегодня уже, дай бог, Чучалина выцепим.

Но белого «Рено Логана» на рынке не было. Мы походили, поспрашивали людей.

Продавщица из киоска с шаурмой, пожилая женщина в платке, сказала, что каждый день этот толстяк тут торчит, но сегодня, вроде как, его ещё никто не видел.

Заглянули в павильончик с сапожной мастерской.

Там сидел китаец или кореец — хрен разберёшь. По-русски говорил с сильным акцентом, но уверенно. Видно, давно здесь работает, прижился. Окно его мастерской как раз выходило на центральные ворота рынка.

— Нам нужен Барабаш, — сказал я.

Азиат улыбнулся во все тридцать два, кивнул.

— А-а… Больсо-ой мусина такой, — сказал он, растягивая слова.

— Ну да, наверное, — ответил я.

Признаться, мы его внешность достоверно не знали, но по описанию — толстяк.

— Если найдёте, — продолжил «Джеки Чан», — передайте, чтоб в долг им больсе ботинка чинить не буду. Пусть сначала долга вернёт.

Похоже, этот Барабаш всем был должен. Сапожник его тоже сегодня не видел.

Мы постояли у рынка, покрутились, походили вдоль рядов. Где-то дальше, среди палаток с одеждой, обувью, картриджами для курева и прочей мелочёвкой, вдруг раздался женский крик:

— Помогите! Кошелёк украли!

Годы могут быть разные, а проблемы на рынке всегда примерно одни. Народ загудел, закипел. Мы подошли ближе.

У крытых лотков стояла женщина деревенского вида, с пакетами, полными продуктов. Видно, приехала в город закупить всего на неделю вперёд, по старинке — с наличкой. Пакеты стояли у ног, а она беспомощно потрошила свою дамскую сумку — огромную, из потёртого кожзаменителя с облезлой фурнитурой.

— Здесь он был! — причитала она. — Только что был, вытащили! Я рассчитывалась, вот же, скажите же!

Она схватила за рукав продавца джинсов — поджарого, чернявого, кавказской наружности.

— Вот же, при вас я доставала!

— Эй, женщина, — сказал он с акцентом, — слышишь, я не брал! Я не брал!

— Да я не говорю, что ты брал, горбоносенький, — парировала она. — Вот же кто-то здесь тёрся! Вот кто, скажите мне! Ой, мамочки!

В это время я заметил знакомую фигуру — наш старый знакомый, Михалыч, торопливо так, бочком-бочком втискивался между рядами, лавируя к выходу. Руки в карманах, шаг быстрый, нервный, глаза бегают. Подозрительно.

— Смотри-ка, — сказал я, кивнув. — Это же Михалыч.

— Ну точно, — подтвердил Шульгин. — Куда это он так спешит?

— Когда человек спешит, он обычно руки из карманов вынимает, — пробормотал я. — Для баланса. А этот будто прячет что-то.

— Эй, Михалыч! — крикнул Шульгин.

Тот замер на секунду, обернулся. Увидел нас, моргнул — и рванул.

— Вот паразит, — сплюнул Шульгин. — По ходу, он лопатник тиснул.

Мы даже переглянуться не успели — одновременно сорвались с места.

Михалыч петлял между покупателями, лавировал между палатками, потом выскочил за территорию рынка. Пытался затеряться в переулках, чуть не попал под «Жигуль». Машина взвизгнула тормозами, водитель замахал кулаком, что-то заорал, но Михалыч только прибавил ходу.

Казалось, удача на его стороне, но не тут-то было. Переулок резко кончился тупиком — впереди мусорный бак, стены с облезшей штукатуркой, дальше некуда.

Будь он местным, знал бы, что сюда бежать нельзя.

Мы сбавили шаг, подошли уже спокойно.

— Ну ты и сайгак, — сказал Шульгин. — Вроде, немолодой, а бегаешь как угорелый. Куда спешим?

— О, мужики! — разулыбался Михалыч, все ещё не вынимая рук из карманов. — Привет! А вы что тут? Вы тоже это… прибарахлиться, да?

— Тоже, — кивнул я. — Только ты давай, показывай, что у тебя там за пазухой.

— Да ничего у меня нет, мужики! — замотал головой он.

— Руки вытаскивай.

— Да вы что, — пробормотал Михалыч, — я просто гулял.

— А что бежал-то? — спросил я с усмешкой, глядя прямо ему в глаза.

— Да я люблю бегать, — пролепетал Михалыч. — Я каждый день пробежки устраиваю.

Я залепил ему подзатыльник. Он вскрикнул, схватился за голову.

— За что? — взвыл он.

— За враньё, — резюмировал я. — Ведь сам понимаешь, что не прокатит, ну чего резину тянуть?

И в этот момент из-под куртки у него выпал кошелёк, причём явно женский — сиреневый, со стекляшками по бокам, тоже потёртый, как и сумка той покупательницы. Я поднял его, открыл — там были карточки, какие-то чеки, проездной билет, пачка налички.

— Так вот ты кто, — сказал я. — Уазик у тебя угнанный, ты сюда и приехал-то «на заработки», да? Придётся тебя местным сдать. Гастролёр хренов.

— Мужики, мля… не губите, — завыл Михалыч. — Я ж… мне на зону никак нельзя, у меня дети, жена… Четверо по лавкам.

— Ой, да не п*зди, — поморщился Шульгин. — Как зовут детей?

Михалыч хотел что-то сказать, тут же запнулся и замолчал, имён сходу не придумал — враньё сразу видно. Я окинул его взглядом с ног до головы, и он окончательно поник.

— Короче, — сказал я, — есть для тебя небольшая работёнка.

Я сунул ему тысячную купюру — всё из того же кошелька. Он потянул руку, но я убрал деньги обратно.

— Э, сначала работа, — сказал я.

— А чего делать? — оживился жулик.

— Так, слушай, — заговорил я, — мы ищем таксиста по прозвищу Барабаш. Толстяк, ездит на белом «Рено Логан», обычно стоит у центральных ворот рынка. Ты будешь караулить. Как только он появится — звонишь нам. За это платим вдвое больше.

— А аванс? — спросил Михалыч.

— Нет. Аванса нет. Сначала дело сделал — потом деньги.

— А этот что? Барабаш — бандит? — робко спросил он.

— Какая тебе разница, кто он?

— Я так-то своих не сдаю, — надулся Михалыч.

— Каких своих? — усмехнулся я. — Бандит тоже, нашёлся… С большой дороги. Не смеши. Он нам нужен как свидетель. Понял задачу?

— Да, начальник, — кивнул он, и в голосе послышалось смутное согласие.

— Вот так-то, — одобрительно проговорил я. — А сейчас идёшь и отдаёшь кошелек той тётке, говоришь, что ты его нашёл, на земле лежал. И смотри — мы за тобой наблюдаем. Не вздумай удрать.

— Так куда я побегу? — притворно возразил Михалыч. — Я ж теперь на вас работаю, на ментов. Эх, в жизни бы не поверил, если б мне сказали, что я буду на ментов работать, — вздохнул он тяжело.

— Короче, как Барабаша найдёшь — звонишь, — сказал я. — Телефон-то у тебя хоть есть?

— Конечно, — и он вытащил новенький смартфон, блестящий, сверкающий.

Шульгин прищурился.

— А у тебя разве не другой был, с треснутым экраном?

Я про себя подумал, что дела хорошо идут — взгляд оперский уже нарабатывается.

— Нет, нет, — засуетился Михалыч. — Этот и был.

— Горбатого могила исправит, — буркнул я.

— Изымем? — подал голос Шульгин.

Михалыч напрягся, но я махнул рукой:

— Хрен с ним, пусть для связи будет. Только смотри, если узнаем, что ещё воровать будешь — сдадим местным. И не посмотрим на твоих четверых детей.

— Да мужики, вы что! — растерянно вскрикнул он. — Это мой телефон, зуб даю! Вот пароль, — и на полном серьёзе вбил код, озвучивая его вслух. — Один, два, три, четыре.

Я махнул рукой и сказал:

— Лучше замолчи.

Мы проследили, чтобы он вернул кошелёк. Женщина тут же обняла его, плача и благодаря, и то и дело гладила по плечу. Михалыч растаял, улыбнулся неловко, что-то бормотал ей. Мы не стали наблюдать дальше, дел у нас было выше крыши.

Вызвали говорливого таксиста, которого, как оказалось, звали Жора, и поехали в местный отдел полиции — навести справки по Барабашу. Нужно было узнать адрес, имя, отчество и прочие установочные данные. Раз на рынке не нашли — попробуем выцепить по месту жительства.

Да и к тому же в секретариате надо было в командировочных удостоверениях сделать отметку о прибытии.

* * *

Жора быстро довёз нас к зданию с табличкой «ОМВД России по городу Камнегорску». Двухэтажное старое здание, ступени с потрескавшейся плиткой.

На крыльце столкнулись с Кругловым. Он был в костюме, видимо, из формы ещё не выветрился запах вчерашнего пожара. Подполковник выходил на парковку, увидел нас и совсем не обрадовался.

— О, вы опять здесь, — выдохнул он усталым голосом. — Не нашли вашего… ну, того самого?

— Нет, — сказал я. — Но нам нужно кое-кого пробить по базе.

Круглов поморщился:

— Сейчас совсем не до вас, у меня оперативники все на выезде.

— Что случилось? — спросил я.

Мало ли, вдруг там по нашему делу. Он развёл руками:

— Труп сожжённый нашли, в машине. Внутри. Пока непонятно — убийство или еще чего. Я вот туда выдвигаюсь сейчас, надо самому разобраться.

— И что, в УГРо никого нет? — поинтересовался я.

— Я же говорю — все на выезде, — Круглов как будто пытался удержать раздражение в голосе. — Все трое. Один после суток, один в отпуске.

Шульгин ухмыльнулся и бросил:

— Три калеки… У них тут, Макс, не как у нас отдел.

Круглов это услышал и обиделся:

— Ну да, у нас не столица, — ответил он, — но люди работают на совесть.

— Ну хорошо, — сказал я, — прокатимся с вами на труп. Глянем.

Круглов нахмурился:

— С чего это вдруг? Это не ваша компетенция, вы сюда за жуликом приехали, так и занимайтесь этим.

Он явно был бы рад нас вообще больше не видеть. Но это его проблемы.

— Нам пока делать нечего, — ответил я спокойно. — А так — может, посмотрим место преступления незамыленным взглядом, поговорим с вашими оперативниками. Может, они и без базы знают того человека, который нам нужен.

— А кто вам нужен? — прищурился подполковник.

— Барабаш — таксист.

— А, этот толстяк… А что он натворил? И вообще, если даже он что-то натворил… — Круглов сморщился и с явным раздражением добавил: — Это моя земля, что вы тут забыли?

— Спокойно, Олег Дмитриевич, — ответил я. — Мы у вас хлеба не отбираем, а от помощи вам тоже глупо отказываться.

Он скептически покачал плечами и полез в служебную машину, где уже ждал водитель.

— Ну так что, прокатимся с вами? — спросил я.

— Нет, не положено, — замахал он руками, торопливо уселся на сиденье и хлопнул водителя по плечу. — Ваня, трогай, трогай скорее.

Машина тронулась. Мы посмотрели друг на друга.

— У нас есть Жора, — сказал Шульгин, задумчиво глядя вслед подполковнику. — Чего-то он побаивается нас. Как-то странно ведёт себя.

— Кому понравится, что на его территорию лезут другие менты, — пожал я плечами.

— Да и мне лишнее происшествие как-то… Слушай, а может, у него рыльце в пушку? — вдруг ехидно добавил Коля.

— Не исключаю, — согласился я.

Мы уселись в старую «Тойоту» Жоры.

* * *

— Ну что, сейчас куда? — спросил Жора радостно, с таким видом, будто уже мысленно пересчитывал заработок за день.

Ну конечно, клиенты видно, что жирные — можно катать их весь день, не заморачиваясь с местной мелочёвкой.

— Вон за той машиной, — сказал я.

— Хм, это же машина Круглова, — насторожился Жора.

— Ну да, начальника полиции, — подтвердил я.

— Но… А вы, мужики, кто такие? — насторожился водила.

— Всё нормально, Жора, — сказал я, шурша перед его носом купюрами. — Меньше знаешь — крепче спишь. Двигай давай.

Жора завёл двигатель. Машина Круглова выехала из города, свернула с трассы и углубилась в лесополосу. Минут через двадцать она остановилась на поляне. Там уже стояло несколько машин, вокруг сновали люди.

Мы вышли. Шульгин присвистнул:

— О, ни хрена себе… тачка как сгорела.

На поляне стояла обугленная легковушка. Выгорела дотла, остов покорежило от температуры. Железо выглядело черным, как из ада. Внутри, на водительском сиденье, чернел обугленный труп — сплошная головешка. Я мельком подумал, что Круглов нынче странствует с одного пожара на другой — сейчас и этот костюмчик пропахнет.

Круглов ходил по поляне, раздавал указания, изображал деятельность.

Возле машины копошился судмедэксперт — угловатый парень в спортивном костюме. Если бы не латексные перчатки и медицинский чемоданчик рядом, его легко можно было бы принять за местного гопника.

Мы подошли ближе. Круглов заметил нас и замахал руками:

— Не топчите следы! Здесь нельзя посторонним!

— Олег Дмитриевич, — сказал я по-деловому, — личность трупа установили?

— Пока нет, — ответил он.

— Номера машины пробили?

— Работаем над этим, — буркнул он и вдруг спохватился: — Ой… а что это я перед вами отчитываюсь? Вы же не проверяющие.

— Это «Рено Логан», — вдруг сказал Шульгин.

В головешке, в обугленном остове, трудно было что-то рассмотреть, но он определил сразу — по очертаниям кузова, по изгибу стоек, по форме дверей, осевших от жара.

— Олег Дмитриевич, разрешите доложить, — подошёл один из парней в гражданском, видно, опер. — Пробили номера машины. Принадлежит Барабашу Сергею Сергеевичу.

— О как, — переглянулись мы с Шульгиным.

— А Барабаш — это что, фамилия? — спросил я.

— Ну да, — ответил опер.

Круглов почесал переносицу, нахмурился.

— Таксиста, значит, завалили и сожгли… Зачем? Кому это надо было?

— Слушай, Олег, — сказал я ему, — а ведь этот ваш Барабаш как раз увозил от отдела нашего Чучалина.

— Чего? — удивился он.

— Информация есть, — подтвердил я. — Проверь, забирал ли он вчера Чучалина. После этого-то его больше никто не видел на рынке.

— А вы откуда знаете? — прищурился Круглов.

Ему явно хотелось сказать что-то ещё про вездесущих понаехавших, но он пока держался. Шульгин только хмыкнул многозначительно:

— Работаем.

— Слышь, Женя, — повернулся Круглов к своему оперу. — Свяжись с дежуркой. Пусть проверят вчерашние записи с камер на крыльце. Кто подъезжал, кто садился. Был там Барабаш или нет — чтоб сразу же доложили. Его по приметам легко опознать, да и номер…

— Сейчас сделаем, — кивнул опер и умчался выполнять приказ.

К нам подошёл судмедэксперт.

— Ну, что скажешь, медицина? — спросил его Круглов.

— Тело обгорело до неузнаваемости, — начал парень.

— Ну, это мы и без экспертизы видим, — буркнул Круглов.

— Опознать можно будет только через ДНК-экспертизу, — продолжил эксперт. — Но и то не факт, что получится. Сгорел настолько, что, возможно, ткани, даже глубоко лежащие, необратимо повреждены. ДНК могло деградировать.

— Это мы без тебя разберёмся, — перебил его Круглов. — Ты ещё что-нибудь интересное скажи.

— Возможно, он так сильно обгорел потому, что был полный. Жир сработал как топливо. Подкожно-жировая клетчатка усилила горение, — объяснил эксперт. — Но есть одна особенность…

— Ну? Не тяни уже, давай говори, — поторопил его Круглов.

— У него нет рук, — сказал эксперт.

— Так сгорели, наверное, — предположил подполковник.

— Я тоже сначала так подумал, — кивнул эксперт. — Конечности обычно выгорают быстрее, площадь меньше. Но судя по характеру обугливания, по зольным остаткам и по внешним контурам останков — руки ему отделили до того, как сожгли тело.

— То есть? — нахмурился Круглов.

— Нет здесь конечностей, — спокойно продолжил эксперт. — Стопы, конечно, выгорели, а вот руки — будто вовсе исчезли.

— Как будто, как будто… — проворчал Круглов. — А точнее? Что ты хочешь сказать — что ему отрубили руки, а потом сожгли? Бред же это. А их тогда куда дели?

— Не знаю, — пожал плечами эксперт. — На вскрытии скажу точнее. Конечно, это будет сложно, но попробую дать хотя бы предварительный вывод.

Круглов вздохнул, уткнулся взглядом в землю.

— Уж постарайся, — пробормотал он. — Мне не хватало ещё безрукого трупа. И кому понадобилось так зверски убивать Барабаша?..

— Ну что, — сказал Шульгин, — подозреваемый у нас есть, будем работать в этом направлении.

Круглов уставился на него, как будто не поверил.

— Какой ещё подозреваемый? — выдавил он.

— Чучалин, — ответил Шульгин ровно.

Я ему не мешал, просто стоял рядом. Подполковник дернулся, лицо помрачнело.

— Если это он с ним сделал, — проворчал он, — то это уже не ваше дело. Мой уголовный розыск будет заниматься. Вы возвращайтесь, откуда приехали.

— Формально это ваше дело, — спокойно сказал я. — Но мы ищем Чучалина, и пока его не найдём, не уедем.

Круглов принял это, как вызов. В его глазах мелькнуло раздражение и гнев одновременно.

— Если вы его найдёте, — прошипел он, — вы обязаны будете нам его передать, особенно если на нём убийство.

— Не беспокойтесь, — ответил я. — Разберёмся, как делить подозреваемого. Главное — найти.

Он промолчал, сжал губы. К нам подошёл один из оперов.

— Олег Дмитриевич, — сказал он, — есть видеозапись. На ней «Рено Логан» с такими же госномерами, как у этой машины. Похоже, он увозил человека, которого вчера из ИВС выпускали.

Круглов нахмурился.

— Не к добру это, — пробормотал он. — Дай угадаю… Это был Чучалин?

— Как вы узнали? — удивился опер.

— Работаю… — многозначительно хмыкнул подполковник.