Глава 10

Я подобрался к бараку — теперь до него было около двадцати метров. Его чёрный силуэт высился на фоне поселка и перегораживал жёлтый свет фонаря сторожевой вышки, на которой маячил пулеметчик. Я замедлил шаги, дыхание будто само собой стало редким и тихим. Нельзя шуметь, нельзя выдать себя. Моя ошибка могла не только стоить жизни, а и погубить остальных моих людей.

Стиснул в руке нож. Мир вокруг расплылся, будто кто-то стер все детали, и передо мной остался только силуэт автоматчика, который охранял вход в барак.

Он затушил сигарету, втоптал окурок ботинком в грязь и неспешно прошагал туда-сюда, лениво глядя по сторонам. Но пока что не переводил взгляд туда, где я притаился за чёрными, колючими елями.

Часовой дошел до невидимой точки, развернулся и пошёл в противоположную от меня сторону, разминая ноги. Еще несколько шагов в никуда — и он вернётся обратно. Пора.

Я рванул на него, как спринтер, прямо с места.

Но под ногой предательски хрустнула сухая шишка. Автоматчик резко обернулся, но среагировать не успел. Лишь успели расшириться от удивления глаза, когда в горло ему вонзился клинок, чуть серебрившийся в лунном свете. Сталь с тихим всхлипом вспорола гортань.

Я вложил в удар всю силу, всю резкость, всю инерцию тела. Лезвие вошло до конца, так что рукоять ударилась о его горло. Только тогда моя рука затормозила, только тогда нож остановился. И сразу, почти одновременно — резкий поворот кисти, хруст, бульканье, и клинок, провернувшись, разворотил напрочь шею.

Автоматчик даже не успел моргнуть. Замер с потерянными глазами, раскрытым ртом, а с губ срывалась розоватая пена. Кровавые пузыри стекали по его шее. Казалось, он так удивился собственной смерти, что забыл упасть.

Я подхватил его за плечи, повалил и потащил за барак, скрывая тело от света фонаря.

Сорвал с трупа автомат, пошарил по карманам. Нашёл ключи в связке и зажигалку. Ключей было два, разные. Какой-то из них должен был подойти к бараку — к тому самому, где совсем недавно томилась наша группа, а теперь, возможно, держали кого-то ещё. Я спрятал находку в карман и заметил кое-что ещё: на поясе у автоматчика висели две гранаты. Достал и их, сунул в куртку, почувствовав тяжесть в карманах. Противопехотные.

Пригнувшись, избегая жёлтых пятен света от фонаря, я пробрался, наконец, к двери. Сунул один ключ в замок — тот, вроде бы, и вошёл, но механизм не провернулся. Тогда я быстро, не мешкая, попробовал второй. Щёлк. Хвостовик зацепил, и весь засов с натугой сдвинулся. Дверь подалась.

Я распахнул её. Внутри темнота. Ночной свет еле-еле протиснулся через проём, полосой лег на пол. Я чиркнул зажигалкой, которую забрал у убитого. Вспыхнул тусклый огонёк, и я увидел ту же обстановку: нары, стены, всё то же. Ничего не изменилось. И никого.

Я даже опешил. По спине пробежал холодок, будто кто-то пальцем коснулся волос на затылке. Почему здесь пусто? Мысль мелькнула: ловушка. Но нет. Я пригляделся и в дальнем углу разглядел всё-таки одного лежащего человека. Несомненно, это был именно человек: в неясном и подергивающемся свете очерчивались голова, руки, ноги. Телосложение некрупное, даже изящное.

Грудь вся перевязана прямо поверх чёрного камуфляжа, поверх тактической одежды. Стянута наспех, грубо, бинтами, уже пропитавшимися кровью, заметными и во тьме буро-красными пятнами. Топорная работа.

Главное очевидно — человек был ранен.

Я подошёл ближе. Корпус зажигалки нагрелся, пламя начало жечь пальцы, но я почти не чувствовал боли. Лицо человека в тусклом свете вырисовалось ясно. Я узнал его. Наш заклятый враг.

Линда открыла глаза. Она собрала в себе остатки сил и посмотрела прямо на меня.

— Кто здесь? — спросила она хрипло.

Свет едва касался её. Я держал зажигалку так, чтобы отблеск падал прямо мне на лицо. Потом вовсе погасил её, чтобы не бахнула у меня в пальцах.

— Убейте, — прошипела она с трудом, — добейте… Я всё равно его достану. Я достану его, вы же знаете…

Лихорадочный бред, агония? Я вслушался в её слова и почувствовал, что что-то не так.

— Кого ты достанешь? — спросил я тихо.

Она вскинула голову, губы шевельнулись.

— Макс? Яровой? — с трудом произнесла она, и в её голосе прозвучало удивление. — Это ты?

— Говорят, ты меня искала, — сказал я, прислушиваясь к собственному голосу, чтобы он не прозвучал слишком жёстко.

— Да, — кивнула Линда.

Я снова чиркнул зажигалкой. Попытался наспех осмотреть комендантшу этой то ли базы, а то ли тюрьмы. Огонь дрогнул, и в тусклом свете проступила страшная рана — вся её грудь была рассечена. Бинты пропитались, и судя по этим кровавым следам, рана длинная и глубокая. С такой не выживают. Но тем не менее она лежит здесь — и всё ещё разговаривает.

— Зачем? — спросил я.

— Ты пришел все-таки… — сказала она глухо. — Я умираю. Но я хотела помочь.

Времени удивляться уже не было, но я всё-таки почувствовал, что на секунду меня словно приморозило. Что?

— Кто тебя так? — выдохнул я.

— Новейшие образцы бойцов, — прошептала Линда. — Инженер их называет дирижёрами.

Я нахмурился.

— Как того монстра, Артура Савченко?

— Да, — выдохнула она.

— Сколько их? Одного мы убили. Там, в лесу. С мечом.

— Я… убила другого, — сказала Линда. — Стрелка. Вы убили Самурая. Ещё остался Боксер.

— Боксер? Какой ещё боксер? — удивился я.

— Это его прозвище и специализация. Он… непревзойден в рукопашном бою.

— Чёрт, — выдохнул я. — Он где-то рядом?

— Вы наткнулись на Самурая, — продолжила Линда, словно не слыша моего вопроса, — потому что он быстрее всех. Боксер тяжеловесный, но с ним лучше вообще не встречаться. Он…. голыми руками… кирпичи разламывает в крошку. Стреляйте ему сразу в лоб. Иначе… Любое другое повреждение ему нипочём.

— Даже в сердце? — уточнил я.

— Если выпустите туда автоматную очередь, то, может, и остановите, — сказала она тихо. — Какое-то время они живут без сердца. Недолго, конечно. Но этого хватает, чтобы уничтожить целый взвод голыми руками.

Голос её прозвучал зловеще, почти безжизненно — словно у бестелесного призрака, не знающего ни времени, ни света и тьмы.

— Нет, я не хочу вас напугать, — добавила Линда. — Тебя и твоих людей. Надеюсь, они ещё живы. Я просто предупреждаю. Я хотела вам помочь, честно. И вот поплатилась. Немножко… не рассчитала, переоценила себя и недооценила чертовых дирижёров. Они оказались быстрее, чем я могла подумать. Быстрее, чем кто-либо мог. И меня… заштопали и бросили умирать, хотя я уже должна быть мертва.

Только паузы между словами выходили у неё всё длиннее.

— Почему? Почему ты пошла против своих?

— Месть, — прошептала она. — Я тебе доверю. Только тебе.

— И что я должен сделать? — спросил я.

— Выжить, — сказала она. — Выжить. Этого гада только ты сможешь прикончить. Помоги своей группе выжить сначала. И…. достань…

Собравшись с силами и сделав мучительный вдох, она проговорила чётко:

— Достань Инженера…

Линда слабо улыбнулась. Мертвенная бледность тронула её губы. Скулы казались заострёнными, как будто жизненные силы покидали её с каждым словом.

— Я… я хотела вытащить вас, — проговорила она с усилием, — но вышла осечка. Поверь. Но ты… я верю, ты справишься. Таких больше нет. Убей Боксера… и…

— Сколько охранников в лагере? — сказал я.

— Человек десять, — ответила она. — Скоро пересменка.

Я будто бы против воли поднял брови, такими дикими казались эти рутинные детали тайного лесного полигона для супер-бойцов.

— Вы тут что, вахтами работаете?

— Типа того. Инженер ещё не прислал новых — старая смена уехала. Это твой шанс.

— Где оружие? — спросил я.

— Оружейная комната в том дальнем домике, — сказала Линда и кивнула в сторону, будто сквозь стену. — Ключ у старшего наряда. У него… камуфляж зелёный. Остальные — чёрные…

— Легко сказать…

— Я смотрю, ты уже добыл один автомат, — пробормотала она. — Молодец. Но торопись, Макс. Часового… обнаружат. Обход — каждые полчаса. Проверка постов. У тебя… мало времени.

— Понял, — сказал я. — Но как мне достать Инженера? Его же тут нет, да?

— Слушай и запоминай, — прошептала Линда. — Лучше бы записать… конечно…

Я в ответ рассмеялся горько. Ну, явно не с тетрадкой и ручкой я ломился сюда.

— У меня память, как компьютер, — сказал я. — Я всегда пишу на подкорку мозга.

Она начала рассказывать. Я вбирал слова, как губка. Глаза сузились. Челюсти сжимались, будто я хотел рвать врага собственными зубами.

Она говорила о той твари, что погубила столько жизней. О той твари, из-за которой я здесь. О той твари, что убила Костю, Ворона, Ольгу и собирается убить остальных. Что едва не добралась до Коли Шульгина. И теперь я знал, кто он. Теперь я знал, где его искать.

Кровь в жилах кипела от желания раздавить его. Но сейчас под прицелом оказываюсь я, а не он. Моё положение шаткое. Главное — выжить. «Выживи, Макс», — эти слова Линды звенели в мозгу эхом.

Она улыбнулась, и в улыбке была странная грусть.

— Жаль, я не увижу его лица, когда ты к нему придешь, — пробормотала она.

Бледная улыбка приклеилась к её лицу навсегда. Только рассказав мне всё, Линда испустила дух.

* * *

Я вышел из барака тихо, прижался к косяку, пригнулся и нырнул в тень, стараясь слиться с ночью и уйти из-под бледного света месяца. В ту же секунду, по закону подлости, к строению вырулил расчёт охраны. Они всполошились, увидев, что у двери нет часового.

Я взял их на мушку и понял, что вот сейчас они найдут труп и поднимут тревогу. Они начали обходить строение по периметру, проверяя тёмные закутки. Я не стал дожидаться, когда они обнаружат тело. Нажал на спуск.

Первая очередь была пристрелочной и прошла мимо. Бойцы рухнули, вжавшись в землю, вцепившись в автоматы, пытаясь понять, откуда стреляют. Вторая очередь прошила тех, кто лежал. Выстрелы грохотом разнеслись по лагерю и эхом отразились от гор. Назад пути не было. Я выдал себя.

Я рванул вперёд, сокращая дистанцию, и тянулся к укрытию в чащобе. Сзади уже палили, земля вздрагивала от выстрелов. На вышке зажёгся прожектор, его жёлтый хищный глаз прорезал тьму и скользнул по земле, как лезвие. Прожектор чиркнул по моим ногам, поймал в фокус и заставил меня прыгнуть, вжаться в землю и притаиться.

Тра-та-та — сверху просвистели пули. Пулемётная очередь с вышки взорвала почву за моей головой, земля брызнула песком. Я прижался плотнее, чувствуя, как в груди стучит адреналин.

— Твою мать! — выругался я, когда очередной трассер просвистел над головой и расстрелял тот клочок земли, где ещё мгновение назад лежал я. Ползком отполз подальше, но крики уже доносились сзади, из домов выскакивали охранники с фонарями в руках, свет резал тёмный простор.

Я дополз до поваленного дерева у кромки леса, нырнул под ствол, тяжело вдохнул и выглянул. Автомат в руках грохнул короткой очередью и уложил ещё пару тех, кто потерял бдительность и ринулся за мной. Магазин был уже почти пустой, и я снова нырнул в траву, прижавшись к шершавой коре. Ствол дерева плевался щепой от разрывов пуль, и от этого жужжания в ушах всё казалось ближе, громче, как будто мир сократился до небольшого пятачка вокруг меня.

Я переполз в сторону, чтобы сменить позицию, чуть выглянул из-за веток — и вдруг раздался оглушительный взрыв. Там, где я только что лежал, рванула граната. Меня накрыло, в рот набилась земля, дыхание перехватило, голова звенела от удара волной. Я не понимал сначала, зацепили ли осколки, но хватило и того, что взрыв придавил, ударил, словно мощной струёй холодного воздуха.

Автомат выпал из рук. Все замедлилось. Я потянулся рукой, шаря по земле. Где, черт возьми, автомат? Я искал и искал, но поднять оружие не успел.

Бам!

Почувствовал что-то твердое сверху. Я не видел, кто нанес удар, а лишь ощутил тяжелый удар приклада по затылку. Свет погас.

* * *

Голова гудела и трещала, как перегревшийся чугунный котёл. Я с трудом разлепил веки. Спину холодила сырость твёрдого пола. Руки за спиной сцеплены железными браслетами — пальцами я нащупал цепочку между стальными кольцами, в голове мелькнуло: наручники.

Полумрак помещения давил затхлостью. Под потолком горела единственная тусклая лампочка, словно умирающий светлячок. Я попробовал пошевелиться, с облегчением выдохнул, когда почувствовал, что руки и ноги не повреждены. Напряг живот, грудь, плечи, поводил головой. Фух. Цел. Цел, твою мать! Но, похоже, меня взяли.

— Очнулся, Макс? — раздался где-то надо мной до боли знакомый голос. — Как же так тебя угораздило? А я на тебя рассчитывал. Думал, освободишь меня.

Я повернул голову на этот голос. Надо мной навис знакомый силуэт. Неказистый мужичок хлипкого телосложения. Он потянул меня за плечи, помог приподняться. Голова закружилась, и мир снова поплыл. А в пересохшем горле и на языке — вкус железа.

— Ну что, не узнал, что ли? — спросил меня второй узник.

— Отойди к свету, лицо не вижу, — сказал я.

Он шагнул ближе к тусклой лампочке. Но я и без этого уже знал, кто передо мной. Серый. Серёга Кошкин, мой ФСБшный куратор. Тот самый, что организовывал ловлю Инженера на живца. И этим живцом был я. Только ловушка не сработала, хищник проглотил наживку и утащил в свое логово.

А где в тот момент был он?

— Честно говоря, — сказал я, — я думал, ты сдох.

— А ты не рад меня видеть, я смотрю, — улыбнулся Серый.

— Ты провалил операцию, — сказал я. — Тот фургон с обезьянкой, с наклейкой у бара… в нём были люди Инженера.

— Знаю, — кивнул Серый. — Сам видишь, я тоже узник.

Он провёл руками по своим бёдрам, по животу, показывая, в каких лохмотьях теперь сидит.

— Меня и мою группу взял Инженер, — сказал Серый. — В тот самый вечер. Захватили фургон, взяли тебя, Ольгу, и прихватили пару гражданских — байкера с его телкой. Кстати, где они?

— Они мертвы, — сказал я.

— Ясно. Примерно знаю, что здесь происходит, — сказал Серый тихо. — Со мной сидели ещё люди, они рассказали, что тут творится.

Я огляделся. Это был барак, но не тот, в котором томилась наша группа и в котором умерла Линда. Он был близнец тому бараку, похожий внешне, тот же сруб из старых бревен, похожие нары.

— Ну так что, — сказал я, — нас кто-нибудь будет вытаскивать из этой херни? Ты же сотрудник ФСБ, твоя-то пропажа не может оставаться незамеченной.

Серый вздохнул, и в этом вздохе слышалась безысходность.

— В том-то и дело, — проговорил он. — Операция была под строжайшим секретом. В курсе были только Черненко, я и ещё пара человек. Никому я не успел сказать о точке нашего конечного контакта. Думаю, что нас, допустим, уже ищут, но не здесь. Если меня и тебя ищут, то будут искать в городе, там, где мы исчезли.

— Хреново, — выдавил я.

— Что будем делать? — спросил Серый, и в его голосе была нескрываемая надежда, что я предложу дельный план.

Я задумался… Вспоминал… Тот вечер, когда попал в лапы Инженеру. У бара… Как в прошлой жизни, очень, очень давно…

— Эй! Макс? Ты как? Ты меня слышишь? Контуженный, что ли? Что будем делать? — повторил Серый.

— Для начала сними с меня наручники, — сказал я.

— Я бы рад, Макс, но у меня нет ключа, — ответил он тихо. — Где сейчас твои люди?

Я раздумывал, тянул с ответом. Мне нужно было подумать, а мысли тянулись одна за одной нехотя, будто облепленные клеем. Стоит ли говорить ему всю правду? Помедлив, я сказал:

— Моя группа в порядке. Мы раздобыли оружие. Они стоят и ждут сигнала на окраине леса.

Серый кивнул, глаза его сузились, в них промелькнуло недоверие и надежда сразу.

— Так где там они? — спросил он.

— Сразу за заброшенным складом, — сказал я. — Там есть склон и заросли берёзняка.

— Всё ясно.

Серый улыбнулся, и эта секундная улыбка была хищной. Он подошёл к двери барака и забарабанил кулаком.

— Эй, вы, остолопы, открывайте! — крикнул он.

Я не подал виду, что это меня поразило. Ведь голос его звучал вполне уверенно, не как у пленника.

И вдруг вспомнил голос, который слышал прежде. В тот момент, когда нас втащили в фургон с наклейкой обезьяны. Я не отрубился тогда, под действием того снотворного полностью и слышал голос. И вот теперь я понял, кому он принадлежал. Вот тварь…

Нужно было действовать немедленно, пока не стало слишком поздно. Я внезапно вскочил и рванул вперёд. Ударил ногой Серого, сшиб с ног, вторым ударом прибил эту гниду к полу, и, не раздумывая, пнул по уже лежащей морде. Все произошло быстро, в одно мгновение Серый отключился.

Он, выходит, решил обмануть меня, выпытать про группу. Никакой группы за заброшенным складом, конечно, не было, и оружия не было. Были лишь жалкие остатки моих людей с ножами и кольями, что укрылись в чаще — совсем не с той, с противоположной стороны.

Лязгнул засов отпираемой двери. Дверь распахнулась. На пороге нарисовались двое охранников с автоматами наперевес. В этот момент я уже сидел на нарах, руки за спиной, как ни в чём не бывало.

Охранники вошли внутрь, с недоумением уставились на распростёртое тело своего босса.

— Мужики, — хмыкнул я, — что-то ему сплохело, замёрз, наверное. Вы бы глянули…

— Док! — позвал один из них Серого. — Что с вами?

Они наклонились, стали его тормошить, осматривать, посветили фонариком. В это время я достал ампулу из заднего кармана штанов, силой раздавил её, смял, осколки стекла впились мне в ладонь. Я резал себе ладони, сжимал сильнее и сильнее, растирал, чтобы не терять драгоценные капли.

Препарат смешивался с моей кровью и попадал в раны.

Я чувствовал тепло, которое исходило от ладоней. Жидкость уже попала в капилляры и начала распространяться по моему телу. Я обошёлся без всякого шприца, и эффект вышел даже сильнее, чем при инъекциях. Не знаю, с чем это связано. Возможно, мой организм просто уже научился правильно реагировать и воспринимать дозу? Или всё дело в коже и мелких сосудах. Не знаю и знать не хочу.

Меня окатил такой прилив силы, что показалось, будто вены наполнились огнем и железом. Руки за спиной остались в наручниках, но я почувствовал, как внутри меня что-то изменилось. Я нажал на большой палец, вминая его в сторону ладони, вовнутрь. В другое время от такого давления палец бы сломался. Теперь же связки и мышцы подчинялись и держались, сустав лишь вывернулся, не более.

Хрусь!

Моя кисть стала уже. Я потянул металл кольца, разрывая кожу. Тёплая кровь хлынула на ладони и текла по дощатому настилу. Боль не дошла. Вместо неё пришли ярость и ледяной расчёт. Зрачки расширились, слух стал острым, зрение — чётким.

— Что ты с ним сделал? — голос одного из охранников рявкнул совсем близко.

Он шагнул ко мне, держа автомат на ремне, но дуло на меня не направлял. Он ведь думал, что я связан и безоружен.

Но теперь я весь был — оружие.

В два прыжка я оказался рядом. Размахнулся свободной рукой и хлестнул кольцом наручников по морде охраннику. Металл звякнул, дужка врезалась в висок с хрустом. Его лицо дернулось, глаза выкатились, и он попятился, зажимая голову руками.

Второй охранник успел только схватиться за автомат. Второй рывок, и я рядом с ним. Захват, и пальцы сомкнулись у него на шее. Хруст. Шея неестественно вывернулась в сторону. Голова опустилась так низко, что ясно: больше никогда не распрямится. С тихим сипом он завалился на дощатый пол. Первый ещё подёргивался, пытаясь встать, но силы ушли. То, скорее, была предсмертная агония.

Я забрал оба автомата, снял с одного из убитых разгрузку и надел её на себя. Спихнул туда боекомплект, запасные магазины со второго автомата, сунул две гранаты в карман. Вооружился и растолкал Серого, надеясь, что не добил его.

— Рота, подъём! — пнул я его в бок. — Вставай, гнида.

Я прикрыл дверь, чтобы не было лишнего шума.

— Не надо, — закашлялся он. — Не стреляй, не…

Я влепил ему кулаком в живот, приглушив громкость.

— Говори тихо, — прохрипел я. — Иначе будешь валяться рядом с этими.

Схватив окровавленными руками, я усадил его на нары. Вытащил из кармана ключ от наручников и отстегнул браслет со своей руки. Потом нацепил эти наручники Серому, сковал ему руки перед собой.

— Говори, как отсюда выбраться, — приказал я. — От этого зависит твоя жизнь.

Кошкин превратился в жалкое, никчёмное создание: он заикался, глаза бегали, губы дрожали.

— Если ты меня убьёшь, — проговорил он, — Инженер отправит сюда группу зачистки. Никто не выживет. У-уничтожат всех, и охрану в том числе. Он не любит проигрывать. Ты его не знаешь. Это с-с-страшный человек.

— Заткнись, — рявкнул я. — Звони ему. Говори, что всё нормально. Что ты взял меня. Что я ему нужен. Как уникальный образец. Скажи, что я всё испортил, и испытание сорвалось. Пусть он разозлится на меня и едет сюда.

Он судорожно мямлил что-то невнятное.

— Ну! — я залепил Серому чувствительную оплеуху.

— О-он… не приедет, — пробормотал предатель.

Я прищурился. Врет ведь. Или нет?

— Звони, — сказал я. — Выбора у тебя все равно нет.

Он заёрзал и ещё попытался оправдываться. Потом вдруг понял, что со мной этот номер не прокатит. Он заметил мои расширенные зрачки, увидел, как затвердели мышцы и изменилась походка. В его глазах рождалось понимание: я принял препарат. Он увидел во мне машину-убийцу.

Он не знал, что и без всякого препарата я видел его лживую душонку насквозь.

И это изменило ход его мыслей. Теперь ему нужно было выиграть время, чтобы остаться в живых. Но договариваться он решил прямо сейчас.

— Слушай, Макс, давай сделаем по-другому… Я действительно позвоню Инженеру, — ответил он. — Только скажу, что тебя надо вывозить. Он мстительный, и захочет встретиться с тобой лично. Поквитаться… Мы отправим тебя на вертолёте прямо к нему. Тогда ты сможешь захватить вертолёт. Его невозможно убить. К нему не подобраться. Но ты, по крайней мере, отсюда уйдёшь. Ты и твоя группа сможете улететь на вертолёте куда угодно.

— Годится, — я ткнул ему стволом автомата в бок. — Звони.

— У меня здесь нет телефона, — проворчал он. — Это особая связь. Ты думаешь, я ношу мобилу при себе?

— Где этот телефон?

— В домике, — сказал он торопливо. — Я должен был играть узника, чтобы ты поверил. Но ты меня вычислил. Скажи, как?

— По голосу, — ответил я.

— Что? — Серый недоумённо приподнял бровь.

— К черту это всё, — оборвал я его. — Пошли. Выходим. Только тихо. Полчаса у нас есть. Пока не начнется обход.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

— Я знаю всё, — и я вытолкал его из домика в ночную тишину посёлка.