Глава 9

Шульгин через запятнанное окно в кабинете участкового в Заозерске глядел на таёжный посёлок — серые крыши, покосившиеся заборы, мрачные и колючие ели.

За столом напротив — местный участковый, Петя Полухин. Капитан, уже не молодой, с мозолистыми руками. Он наливал кофе из термоса в кружки, смотрел на Николая и щурился так, будто пытался угадать, зачем тот вообще здесь нарисовался.

— Коля, Коля… — пробормотал Петя, поставив чашку и подтягивая рукав форменной рубахи. — Я, хрен знает, откуда он вылез, этот Лёша Прохоренко… Взяли его в Заозерске с угнанной «Нивой». Пришёл будто с рыбацкого поселения на реке, стали выяснять — а он в розыске. Дальше копнули — оказалось, что лодку угнал у местного и, по ходу, грохнул его. И хозяина автомобиля ещё пришил. А вот как он вообще в то рыбацкое поселение попал, я не в курсе.

Петя разговаривал так, как говорят провинциальные участковые.

— Подробнее, — требовательно посмотрел на собеседника Шульгин.

— Да я уже рассказывал твоей начальнице… этой, как ее? Коробовой, — продолжал он. — Дескать, из тайги приплыл на лодке. Лодка та узнаваема, самоделка с мотором, того самого рыбака, которого, похоже, он и отморозил. Сартылай Балтыжаков. Числится вместе с сыном без вести пропавшим. А дальше — больше… Фейсы тут нагрянули, прямо из столицы, прикинь? Забрали шустренько его, а лодку и «Ниву» опечатали.

— И где он сейчас? — поморщился Шульгин.

— Вот незадача… говорят, он не выжил.

— Чего? Как?

— Я хэзэ, Колямба! Слушок прошел — истощение, обезвоживание, или типа того, ага. Пока этапировали — загнулся этот Лёша, и всё. Из него уже не выудишь правды.

— Ну и нафиг ты им вообще отдал Прохоренко? Сам допросить не мог?

— Тю-ю… окстись… Я простой участковый, — воскликнул Петя, вскинув руки. — Моё дело — соседей мирить, непутевых мужиков стращать, чтобы жён не колотили, алкашей гонять и беседы с бабульками на сходе граждан вести. А тут чины повыше нагрянули. Ты смотрю, Николай, тоже не просто так прилетел. В захолущинск наш. А вообще, Коля, ты не похож на мента. Гы… если б не ксива, ни за что не поверил, что ты из нашей братии.

Он сунул Шульгину чашку с кофе и сказал с вызовом:

— Пей, столица! Настоящий… три в одном-на.

Шульгин посмотрел на тёмную жидкость с молочным оттенком, усмехнулся про себя: «Не столица я», а вслух сказал:

— Кто-то убрал Прохоренко.

— Думаешь? — вопрос прозвучал дежурно, капитан ничуть не удивился.

Шульгин молча крутил в пальцах лямку от рюкзака, который стоял рядом, на лавке. Он уже подготовился к вылазке: консервы, сухари, аптечка, нелегальный ствол, все это было. Оставалось определиться, куда двигать.

— Найди мне машину, которая меня до рыбацкого поселка докинет, — сказал Шульгин, поразмыслив.

— Эй, столица, я те чо? Такси?

Коля подался вперёд, потянулся в карман и сунул Петру несколько крупных купюр:

— Держи…

Петя же, почесав затылок, сделал вид, что не по-человечески это всё совсем, и пробубнил:

— Я со своих не беру и тебе не советую.

— Со своих? — улыбнулся Шульгин. — А с чужих, стало быть, берешь?

— Ну, скажешь тоже… Иногда сэма подгонят, шишку там… или сушку. Принесут в благодарность, бери, мол, Петруша, спасибо, что помог.

— Сэм, шишка, сушка? — вскинул бровь Николай. — Что за диковинный подгон?

— Ха! Вот ты, столица, и есть столица… Самогон, орехи кедровые и вяленую рыбу. Это же все знают…

— Короче, дело такое, что мне очень нужен УАЗик и водитель, который отвезёт меня в тот рыбацкий посёлок, откуда «Нива» приехала, — сказал Шульгин ровно и протянул купюры дальше. — А это… возьми… купишь себе и шишку, и сэма, и сало, если надо.

— Ладно… Будет сделано, товарищ майор, — отозвался Петя с улыбкой, взяв деньги.

— Я капитан, — мотнул головой Шульгин.

— Для меня ты, Колямба — майор… щедрый такой, даже целый полковник. Кхе…

* * *

Раздолбанный уазик качался на ухабах проселочной лесной дороги. Водитель — сморщенный, как урюк, но ещё не старый, с посеревшим раньше времени лицом и жёлтыми зубами, не выпускал изо рта дешёвую сигарету, постоянно дымил, отчего Шульгин, сидевший рядом на пассажирском сиденье, всё время морщился и отворачивался к окну.

— Значит, говоришь, ты мент? — скалился водила. — Что-то не похож. Скажи что-нить на ментовском… А?

— Не отвлекайся… — пробурчал Шульгин, вцепившись в ручку и пытаясь не слишком подскакивать на сиденье. — Не дрова везешь.

— А откуда ты? Не из области ведь? Или из области? — продолжал тот.

— Не твоё дело, дядя, — отрезал Шульгин. — Рули давай. А то оплату срежу…

— Да не, не, кто ж спорит, — примирительно заулыбался желтозубый по имени Герра. Имя странное, но звал он себя именно так. — Я ж ведь и туристов-то, бывает, вожу, конечно. То на рыбалку попрутся в тот посёлочек. Напокупают себе внедорожников модных, а у нас правило такое: в тайге чем круче джип, тем дальше идти за уазиком! Ха-ха!

Он засмеялся. Но Шульгин не отреагировал, только кисло поморщился.

— Шутка, чё, не понял, что ли? Шутка-быль. Ну, типа, всё равно же я вытаскивать их буду.

— Да понял я, понял, Герра, — скривился Шульгин. — Ты это… не дымил бы на меня. Как в газовой камере сидим.

— Так, а ты окошко своё тоже открой, — скалился желтозубый.

— Ага, открой… Дубак, блин!

— Ну конечно, кто же в тайгу в кожаной курточке и в туфельках едет! Ты бы ещё шорты надел и галстук.

Он снова заржал, но уже немного потише.

— А что за посёлок этот? Рыбацкий… — спросил Шульгин.

— Да местный там коренной народ, испокон веков рыбу сетями ловит. Рыбнадзор глаза закрывает. Дескать, у них это… как называется по-умному… этнос или занятие предков, как там… не знаю, как сказать. Короче, народ живет как хочет. Но люди душевные, не то что городские.

— Ну и ты, я смотрю, не из интеллигентов, — подколол его Шульгин.

— Ой, так я-то техникум почти закончил, — фыркнул Герра. — Преподавателю вот не надавал бы по мордасам в свое время, так точно бы второй курс закончил. А чего ты-то в посёлок потянулся, товарищ мильтон?

— По работе, — коротко ответил Николай.

— Я слыхал, там зэк беглый объявился. Убивец. У Сартылая, местного рыбака, лодку слямзил, а самого Сартылая так и не нашли. И ещё одного местного убил, «Ниву» забрал.

— А ты откуда знаешь? — насторожился Шульгин.

— Да у нас же тут все друг друга знают, — хмыкнул Герра. — Каждый через десятое колено: или кум, или сват, или брат. Даже с коренными… Они к нам приезжают, на русских женятся. В Заозерске всё перемешалось уже. Тот посёлок — скоро и чистокровных не останется, некому будет рыбу ловить.

— Ну это ваша проблема, — отмахнулся Шульгин. — Ты мне вот, что скажи. Мне, короче, нужна будет лодка. Хорошая, с мотором.

— О, так это организуем, — оживился Герра. — Есть у меня знакомец один, у него водомёт — сорок кобыл и ПВХ-шка на три девяносто. Самое то по бурунам ходить.

— ПВХ-шка? — переспросил Коля. — Это как?

— Ну как, как… — скалился Герра. — Вот ты, городское племя. Надувная, значит.

— Надувная! — поразился Шульгин и снова поглядел в окошко. — Не порвётся?

— Ни в жись. У неё же и дно даже бронированное.

— Дно бронированное? — уточнил Шульгин. — Как — бронированное? Железом, что ли?

— Вот ты совсем деревня, хотя, вроде, из города, — фыркнул Герра. — Нет, конечно. Плёнкой проклеено дополнительно, чтобы по порогам скользить. Ты лодок таких не видел, что ли? Что ж ты видел тогда. Ладно, сам увидишь ещё.

Машина въехала в посёлок. Полз туман, в воздухе стояла сырая тяжесть, но дождь перестал моросить. Где-то в глубине улиц залаяли собаки.

Уазик ещё несколько минут мерно покачивался на ухабах, а потом остановился у заросшего двора.

— Всё, приехали, — сказал Герра, закрутив окно и повернув голову. — Короче, ты ему водки не давай, пока не свозит туда-сюда. Он тебя умолять будет, но ты не давай. Денег не давай, только когда привезёт. А чего тебе, куда надобно-то?

— Этот зэк беглый, — объяснил Коля, — он по реке сюда попал, правильно? На лодке Сартылая.

— Ясен перец, не по воздуху ж прилетел.

— Мне надо узнать, откуда он пришёл.

Коля поправил под курткой пистолет в наплечной кобуре.

Герра вылез.

— Эй, Кривоглазый! — крикнул шоферюга в сторону калитки. — Выходь, глянь, я тебе туриста подогнал — с тебя пузырь, ха!

Крикнул он это громко, а потом приглушил голос и шепнул Коле:

— Я его так подзуживаю, знаешь, я-то за пузырь не работаю. Ты же обещал подкинуть, кроме аванса?

Коля вынул пятитысячную и сунул её шофёру. Тот потянул руку, но Коля отдернул купюру обратно и сказал ровно:

— Но только после того, как организуешь мне лодку с мотором.

Герра криво улыбнулся и махнул рукой:

— Да вон он, уже идёт. Провожатый твой…

Из низкого, будто вросшего в землю домика вывалилось тело — мужик в драной телогрейке и сапогах, с помятой мордой. Щетина на щеках напоминала осеннюю усыхающую поросль.

— Ты гляди-ка, — усмехнулся Герра, — не пьяный, не шатается. Это хорошо. Просто с похмелюги, видать. Злой, как чёрт будет. Но ты всё равно пить не давай, иначе ничего не выгорит.

— Чего надо? — прохрипел мужик.

Ростом этот Кривоглазый был небольшой, но широкоплечий. Ладони — как лопаты. Приземистый, с короткой шеей, широкой приплюснутой головой и толстыми ногами, будто жизнь всё время давила на него сверху, а он упирался и шёл, как маленький танк.

— Шоколада! — передразнил его Герра. — Иди, Кривоглазый, принимай гостей. Клиент у тебя.

— А-а, турист? — мужик разглядел, наконец, Колю. — Куда закинуть? На второй порог? Или на малую Лебяжку?

— Да я не рыбак, — сказал Коля. — Меня Николай зовут. А тебя как?

— Кривоглазый.

Шульгин снова было поморщился, но вовремя выправил лицо.

— Ну, так и зовут, что ли?

— По паспорту уж не помню как. Зови Кривоглазый.

— А почему Кривоглазый? — спросил Коля. — Вроде, не…

— А потому что, когда я выпью, один глаз сразу закрывается. И хоть убей, не открывается, пока не просохну.

— Это у него нервный тик или что-то такое на почве алкоголизма, — вставил Герра, изображая медицинского эксперта.

— Херня-война, — отмахнулся Кривоглазый. — Мне от этого даже лучше. Хоть чем-то отличаюсь от вас, остальных.

— Ну, ты ещё и больше всех выпить можешь, — рассмеялся Герра. — А потом в избу проходишь, не наклоняясь: ноги-то короткие, как обрубыши. Кхе-кхе!

— Ща двину, мля, — сказал Кривоглазый, и Герра сразу попятился.

Коля пригляделся: местные дома почему-то все действительно были с низкими дверными проёмами. Даже хозяйственные постройки и бани. Чтобы обычному человеку пройти, нужно было согнуться в три погибели. А Кривоглазому — нет. Наверное, такая особенность теплосбережения в Сибири — низкие двери, низкие проёмы.

Больше ничего не придумалось.

— Ну так что, молодой, чего хотел-то? — спросил Кривоглазый, глядя прямо на Шульгина.

— Лодка нужна. Хорошая, быстрая. Русло проверить, пройти вниз по течению. Ну и дробовичок не помешал бы, — ответил Коля.

— Платить сколько будешь? — прищурился Кривоглазый.

— По деньгам не обижу, — заверил Шульгин.

— Вот это по-нашему! — мужик довольно хмыкнул. — Всё тебе будет по высшему разряду. И дробовика два возьмём. Ты, значит, Сартылая искать едешь? Только его уже искали, не нашли.

— Не совсем Сартылая, — сказал Коля. — Но пройдёмся по его маршруту, осмотримся.

— Пузырь вперёд, остальное потом, — заявил Кривоглазый.

— Нет, — отрезал Шульгин. — Продукты, бензин, масло — всё закуплю. А водяра только по приезду.

— Вот ты изверг… — прошипел лодочник и зло покосился на Герру. — Это ты его надоумил, змей подколодный.

— Хи-хи… — проговорил Герра и на всякий случай сделал пару шагов назад, затягиваясь очередной дешёвой сигаретой.

* * *

Мы подобрались к посёлку, когда уже стемнело. Домики светились желтыми квадратами окон, на вышке торчал часовой. Низко висел сумеречный туман, холод вползал под одежду. Мы были уставшие и голодные, ноги гудели от длительного перехода.

— Фух, дошли, — выдохнул Ефим, тяжело опускаясь на траву. — Думал, копыта откину. Ох, лучше б я вместо здоровяка на тот свет отправился.

— Так, отец, — сказал я, — хватит причитать. Ты ещё ого-го, ты ещё молодец, мужик.

— Да куда там… — отмахнулся Ефим. — По бабкам уже не хожу, самогон почти не пью, здоровье не то. Если выпью пол-литра, то голова трещит. Раньше — ка-ак шестьдесят градусов, да после баньки… Эх…

— Тихо, — перебил я. — Смотрите, что там.

Мы прильнули к траве, отдышались и теперь выглядывали на посёлок. Возле того барака, в котором когда-то сидели мы, что-то шевелилось. Двое охранников зашли внутрь, третий остался снаружи. Через некоторое время они вышли, закрыли дверь на замок. Ключ отдали третьему — тот стоял с автоматом на плече, курил. Явно остался охранять барак.

— Там ещё люди… — удивился Сергеич.

— Похоже на то, — кивнул я.

— Ещё подопытных привезли, изверги, — заключил Ефим. — Не мы одни здесь томились. И не только зэчье племя… новеньких довезли.

— Вертолёта не видно, — проговорила Евгения задумчиво.

Она нечасто что-то говорила, но всегда попадала в точку.

Я согласился:

— Вряд ли сейчас кого-то ещё привезли. Но внутри барака кто-то есть, и его или их охраняют.

— А ну как ежели освободить пленных? — выпалил Ефим, голос у него дрогнул от надежды. — Они за нас встанут…. нам легче будет с этими упырями.

Я посмотрел на усталые лица. У нас в руках палки и ножи, у них — автоматы.

— А вдруг там урки? — добавила Женя. — Если там уголовники, будет ещё хуже.

— Тут надо действовать тихо, — сказал я. — Снять часового, взять ключ и открыть барак. Освободим тех, кто там.

— Если там беспредельщики, тогда пусть Сергеич с ними разговаривает, — вполголоса предложил дед. — Умеет же… как там… по понятиям.

— Смотри-ка, — сказал я тихо. — Второй барак тоже закрыт. Только там часового нет.

Зрение у меня было хорошее. Я увидел, что дверь плотно закрыта, засов перечёркивал полотно двери.

— Ну и что делать будем, начальник? — спросил Сергеич.

— Пойду один, — ответил я. — Уберу часового и проникну в барак.

— И как один?.. — фыркнул дед. — А мы что, по полям как зайцы прятаться будем?

— Тише, тише, — сказал я. — Отец, не бузи.

— Ну одному проще, — уточнил Сергеич, повернувшись к Ефиму.

— Да… Как-нибудь проскользну. А вы тут пока побудьте.

— Ладно, — согласился Ефим, — хоть дух переведу. Ты знаешь, Максим, ежели там тушёнки надыбаешь, принеси. Кишки слиплись…

— Конечно, — улыбнулся я.

Я отозвал Евгению в сторону и спросил шёпотом:

— Сколько у тебя осталось ампул?

— Одна, — ответила она коротко.

— Как одна? — удивился я. — У тебя же была целая горсть.

— Я их израсходовала, — сказала Женя, виновато потупив взгляд.

— Когда успела?

— Думаешь, как я смогла тогда убить урок? Пока никто не видел, я вколола себе перед выходом из пещеры. Сразу две.

Она вытащила из кармана тряпицу, в которой бережно была завернута маленькая ампула.

— Держи, — сказала она и протянула мне свёрток. — Только шприца у меня нет. Он разбился.

— Бл*ха, — вырвалось у меня. — Как теперь? Выпить, что ли?

— Пить нельзя, — ответила Женя. — Я пробовала. Никакого эффекта. Надо в кровь.

— Ладно, что-нибудь придумаем, — сказал я и сунул свёрток в карман. — Может, найдётся шприц.

— У доктора был свой кабинет, — кивнула Женя на один из домиков. — У моего мужа. Гад… жил, как барин, в отдельном домике. Там должны быть шприцы, я уверена, там есть.

В её глазах застыла грусть — будто она смотрела не на дом, а сквозь него, туда, где уже не было мужа, которого она собственноручно убила.

— Ты жалеешь, что сделала это? — спросил я.

— Иногда я кажусь себе чудовищем, — тихо проговорила Женя. — Но, знаешь, Максим… нисколько не жалею. Будто всю жизнь была в спячке, а теперь, только сейчас, начала становиться какой-то настоящей, сильной. Приспособленной к этой жестокой жизни. И у меня открылись глаза. Какая же тварь был Евгений Петрович. Какая же тварь…

В её голосе не было злобы, но всё равно скользила тоска. Я вспомнил, как поначалу она прижималась к нему — про себя тогда я прозвал двух Жень неразлучниками.

— Ладно, ладно, — сказал я. — Я пошёл.

Я вытащил нож, пригнулся и стал обходить посёлок по периметру, там, где ложилась тень от деревьев, а фонари не добивали. По дуге приближался к бараку, где стоял и беспечно курил охранник.

В кармане лежала заветная ампула, но пока не время её применять. Пока я справлюсь. Он один — и я один.