Глава 2

Адрес проживания потерпевшего Барабаша у нас уже имелся. Оксана скинула всё, что было по нему в базе. Негусто, но ясно одно — не судим, не привлекался. Только проходил по какому-то мутному делу ещё в 90-х, связанному с организацией притонов с проститутками. Может, возил клиентов или самих ночных бабочек. Для таксиста тех лет такая подработка не была редкостью.

Мы подъехали к нужному дому. Тихий район, да, в принципе, весь город можно назвать тихим. Движуха только по центральным улицам, да и то днём. А здесь — дворик, старая кирпичная трёхэтажка с решётчатыми, не застеклёнными балконами. Остановились во дворе и заглушили мотор.

— Похоже, это его окна, — кивнул я на второй этаж, где были плотно задвинуты шторы.

— Если на площадке по три квартиры, то примерно да, — согласился Шульгин. — Ну что, как будем проникать?

— Можно подождать темноты, — предложил я. — Этаж второй, на балкон можно залезть через подъездный козырёк, дотянуться до карниза и аккуратно выдавить раму.

— Рискованно, — почесал затылок Коля. — Я не альпинист. Может, через дверь попробуем.

— Это один из вариантов, — ответил я. — Можно и через дверь.

Мы вошли в пустой подъезд. Домофоном здесь и не пахло, прошли свободно. Поднялись на нужный этаж. Нас встретила мощная железная дверь. Сталь «пятёрка», броня танка, серая и неприступная. Замок на такой не отжать и не вскрыть за минуту.

— У тебя, Макс, есть отмычки? — спросил Шульгин.

— А ты как думаешь? — усмехнулся я.

— Ну мало ли, — улыбнулся Коля. — Я уже перестал удивляться твоим навыкам. Вдруг ты ещё и замки умеешь вскрывать?

— Замки умеют вскрывать воры, — сказал я. — А мы с тобой менты.

В это время рядом распахнулась старая филёнчатая дверь, и из неё вывалилась опухшая, небритая рожа в сланцах и трениках с лампасами. На мужичонке болтался старый свитер, в последний раз такие были модными ещё в девяностых — турецкий, с вытянутыми рукавами и орнаментом.

— Мужики, — прохрипел алкашного вида субъект, — закурить не будет?

Как раз для таких случаев я всегда носил с собой пачку сигарет — мелкие презенты, чтобы разговорить соответствующий контингент. Контингент после таких подношений становился на порядок покладистее. Я вскрыл пачку и протянул ему.

— А можно две сиги? — оживился алкаш.

— Бери, — сказал я, наблюдая, как он лихорадочно вытаскивает сигареты и одновременно стараясь заглянуть ему через плечо в квартиру. Из комнаты просматривался балкон — тот самый, смежный с балконом нужной нам квартиры.

— Меня Гена зовут, если что, — представился он, закуривая прямо в подъезде. — А может, это… сообразим на троих?

Он щёлкнул пальцами по горлу. В этом незамысловатом жесте читалась надежда на халяву и не перегруженную умствованиями беседу.

— Слышь, дядя, — сказал Шульгин, — иди, куда шёл.

— Погоди, — отстранил я его локтем. — У нас же сегодня выходной, — громко сказал я. — Можно и сообразить.

Коля посмотрел на меня и вмиг понял, что я задумал. Гена сглотнул, жадно, с предвкушением халявы, и проговорил:

— Ну, только я пустой, — похлопал себя по карманам и по бёдрам, будто доказывая, что он вовсе не миллионер.

Как будто его внешнего вида не было достаточно, чтобы в этом убедиться.

— Да сейчас, Гена, разберёмся, — заверил я. — Где тут ближайший магазин?

— Дык, ёлыч-палыч, прямо в нашем доме, с обратной стороны, — проговорил он. — Возьми лучше два пузыря, а закуски не надо. Айда ко мне, у меня Клавка на работе пока, можно посидеть.

— Почему не надо закуски? — переспросил я.

— Ну чего, — пожал плечами Гена. — Деньги переводить не будем, лучше два пузыря взять. А если два пузыря и закуску… еще лучше будет, — пробормотал он. — Как вас кличут, кстати?

— Вася, — сказал я.

— А я Ваня, — фыркнул Шульгин.

— Ну что, Иван? — обратился я к Коле. — Сгоняй за снарядами, я тут с Геной посижу.

— Почему я? — возмутился Шульгин.

— Самый молодой, — заржал алкаш.

Коля смерил его уничтожающим взглядом, но тот на него не подействовал. Я шепнул Шульгину на ухо:

— Я тут пока разведку боем проведу. Нужно споить его и перелезть на балкон.

— Вариант неплохой, — согласился Шульгин.

Он нащупал в кармане телефон, которым любил расплачиваться, потом кошелёк на всякий случай. Сказал, что за продукты и за пузырь заплатит, и спустился вниз.

Я зашёл в квартиру. Хата оказалась совсем не бичевником, как стоило бы ожидать по виду его порванных сланцев и свитеру времён Кашпировского. В квартире чувствовалось присутствие женской руки — действительно не один тут жил маргинал. Обычное дело: жена, как пчёлка, а муж тихий алкоголик. Зачем такие кадры терпеть, мне разгадать было не дано. Да я здесь и не с этой миссией.

Расположились на кухне. Наш новый знакомый выставил на стол сковороду с жареной картошкой и пару банок с разносолами.

— Да я вообще-то с Серёгой Барабашем бухал, — начал Гена. — Часто тут сидели. А потом он что-то пропал, потерялся. А вы чего к нему пришли?

— Кореша, — сказал я. — Вместе работаем.

Гена кивнул, поверил. В этот момент подоспел Шульгин, поставил на стол две бутылки водки сомнительной марки.

— А чего, другого не было? — поморщился я, глядя на этикетку. — Хоть бы написано было «премиум» или что-то в этом духе.

— Ну, сам иди тогда покупай, — пожал плечами Коля. — Тут что было, то и взял.

— Да нормальная водяра, — уверенно сказал Генка, засучил рукав и принялся разливать по стопкам.

— Ну, Вася-Ваня, — сказал он, в глазах у него блеснул азарт. — За знакомство!

— Типа да, — кивнул я.

Мы чокнулись. Он опрокинул стопку одним глотком, а мы с Шульгиным лишь пригубили.

— Нет, так не пойдёт, друзья-товарищи, — сразу засуетился Гена, заметив нашу «халтуру». — До дна, и ставить нельзя после чока!

Пришлось выпить, чтобы не вызывать подозрений. В горле обожгло, водка была дешёвая, казалось, что даже с привкусом ацетона. Гена тут же разлил по второй.

— Между первой и второй промежуток небольшой, — весело проговорил он.

Шульгину удалось незаметно слить свою порцию под стол. Жидкость тихо зашуршала по линолеуму.

— Ну… за здоровье — чтоб не лечить, а запивать! — крикнул Гена.

Я изобразил улыбку и героически опрокинул стопку, но аж закашлялся от жёсткого вкуса. Шульгин сделал вид, что запивает яблочным соком из коробки, который он заодно прикупил.

Гена хлопал нас по плечам, расплывался в довольной улыбке — не заметил ничего. Разговор снова свернул к Барабашу. Мы слушали, поддакивали, держались естественно, будто просто два приятеля, заглянувших на рюмку-другую.

И периодически плескали водяру под стол. Запах пошёл едкий, спиртовый, как от голимой бодяги. Но нос Гены, закалённый парами спирта за годы возлияний, почти не реагировал, не заметил подвоха.

К солёному огурцу и жареной картошке мы с Колей как-то не притрагивались, брезговали — всё же не в ресторане сидим.

— Вот вы, мужики, — начал Геннадий учить нас жизни, язык у него уже заплетался, — вы людей возите, таксисты, да? А жизнь-то коротка… ну зачем её прожигать зря? Вот я вам скажу… Жизнь, она, блин, как поезд — едет и едет, а ты там на платформе стоишь, куришь, и всё время думаешь, что ещё успеешь… а не успеваешь. Я вот давно понял — брать надо то, что дают, а не ждать.

Он то всё что-то лопотал, перескакивал с темы на тему, то внезапно становился душевным, то начинал бубнить. В его словах была и жалость к себе, и обида на весь мир. И жалкая попытка найти оправдание — всё то, что и водится в монологах простого алкаша.

Так прошёл час, затем второй. Нам периодически удавалось сливать водку — свою дозу, но уже в кружки. Наливаем «чай» в кружки, а туда тихо подливаем, что нужно. Пьянеющий Гена не обращал внимания, что объём чая в наших кружках не убавляется, а наоборот как-то растёт. Когда он выходил на балкон покурить, мы выливали всё в раковину — успевали незаметно, пока он тянул сигарету.

— Крепкий, зараза, — прошептал Шульгин, когда Гена в очередной раз выперся на балкон с моей сигаретой. Я озабоченно кивнул.

— Может, ему уже что-то подмешать в водку? — почесал затылок Коля. — Димедрол, например, там срубит вмиг.

— Где ты сейчас этот Димедрол найдёшь? — вздохнул я.

Тогда он похлопал кулаком по ладони, жестом обозначая способ недвусмысленного физического воздействия на потенциальную жертву.

— Вырубим его, делов-то, я ж боксер, я могу рассчитать удар.

— А если не рассчитаешь? — сказал я. — А если не вырубится — или наоборот, вырубится так, что потом закапывать придётся? Ты видел, какой он? Соплёй перешибить можно.

— Соплей-то соплей, — согласился Коля. — А вот водка на него, похоже, не действует. Действует, вернее, но как-то не так. Он уже спать должен уползти, столько выжрал.

— Придумал, — сказал я и, не медля, вылил остатки водки из последней бутылки в раковину.

— Ты что делаешь? — возмутился Шульгин. — Теперь мы вообще, считай, безоружные.

— Спокойно, сделаем по-другому, — заверил я. — Доверяй плану.

Гена вернулся с балкона, схватил одну из бутылок, хотел было плеснуть ещё — и обнаружил, что она пуста.

— О, вы когда вылакать успели? — удивился он с кривой улыбкой.

Мол, во какие кореша, чемпионы, выдули только так.

— Долго куришь, — сказал я.

— Вот блин, а мы ж за женщин даже не выпили. И за работу… ну, шоб отдыхать не мешала.

— За женщин — это святое, — слегка запинаясь для пущего эффекта, проговорил я. — Нужна добавка. Ты, Геннадий, сгоняй сам в магаз. Ты же хозяин, должен угощать.

— А так я ж пустой, — опять похлопал себя по карманам Гена.

Я сунул ему несколько купюр. Он схватил деньги и тут же спрятал в карман треников.

— Не уходите никуда, — крикнул он, — я сейчас!

И в сланцах выбежал в подъезд.

— Вот что, Коля, — сказал я тут же напарнику, — сейчас он уйдёт, я перелезу на балкон и проникну в квартиру Барабаша.

— А я ему что скажу?

— Мол, дела у меня срочные нарисовались. Отошел я.

— Да? А обратно как?

Он уже чувствовал, что где-то в плане должен быть подвох.

— Ты с ним останешься, посиди немного. Следи, чтобы пил. Наклюкался — и там уж я как-нибудь проскользну.

— Лады, — пробормотал Шульгин. — Только я быстрее стану невменяемым. Даже при раскладе, что он выжирает три стопаря, а я один, ноги уже ватные. Куда столько в него лезет, Макс?

— Ха, Николай, — сказал я, — наш народ не победить… и не перепить.

— Ага, — хохотнул Коля. — Иностранцы до сих пор удивляются, что же там такого на Новый год наш президент говорит, что потом вся страна десять дней бухает.

* * *

Сказано — сделано. Я вышел на балкон, огляделся, убедился, что во дворе никого нет. Аккуратно перелез через перегородку и очутился на соседнем балконе — в квартире Барабаша.

Окно и дверь — старые, деревянные, ещё со времён постройки дома, «флажок» — классика, и окно, и дверь в одном флаконе. Я надавил на дверь — не поддалась, заперта изнутри. Попробовал окно — пошло чуть-чуть, но только на миллиметр. Расшатал шпингалет, даванул сильнее. Окно поддалось, шпингалет звякнул и упал на пол.

Повреждений, вроде, не оставил. Если что — шпингалет спрячу, будто так и было.

На всякий случай я надел резиновые перчатки, те самые, что мы с Колей заранее прикупили в хозмаге, чтоб не оставить следов. Всё-таки здесь рано или поздно появятся местные. Осмотр места жительства потерпевшего, опрос соседей — стандартная работа.

Пролезая через окошко, вдруг услышал тихий шорох где-то внутри. Замер. Будто кто-то скребся. Да кто тут может быть? Показалось, наверное.

Осторожно перелез внутрь, оказался в зале. Барабаш жил немногим лучше соседа-алконавта. Старый диван, облезлые обои, небольшой телевизор, в углу на столе — громоздкий компьютер. Ничего особенного.

И вдруг звук повторился. Где-то в глубине квартиры, из спальни. Ну не тараканы же там танцы устроили? Странно. В квартире явно кто-то был. Я медленно подошёл к двери спальни, прижался к косяку и прислушался.

Тишина.

Повернул ручку двери, приоткрыл — и в тот же момент с той стороны что-то бухнуло, и в щель рванулась оскаленная морда.

— Гав-гав! — донеслось громко, с надрывом.

Огромная овчарка восточно-европейской породы попыталась цапнуть меня за руку, прожать дверь головой, расширить проход и кинуться.

От неожиданности я подскочил и резко захлопнул дверь.

— Вот чёрт… — выдохнул я. — Тут собакен томится.

С той стороны снова послышался громкий лай. Потом пёс залаял глуше, заскулил и начал скрести лапой по двери.

— Жалко животинку, — пробормотал я. — Но что-то не хочется, чтобы она меня покусала. Ладно, потом решим.

Пока я оставил пса за дверью и принялся осматривать квартиру.

Ничего необычного: стандартная холостяцкая берлога. Бросил взгляд на старый диван, замызганные обои, заглянул на кухню — грязная посуда, пепельница, банка с недоеденной тушёнкой.

Вернулся в зал. Глянул на компьютер — допотопный, с громоздким монитором. Я включил его, но система запросила пароль.

— Чёрт, не судьба, — пробормотал я.

И тут от входной двери послышалось шуршание — кто-то вставил ключ и начал поворачивать.

— Вот блин, — выдохнул я и метнулся к окну.

Уже взялся за подоконник, как вдруг из прихожей послышалось знакомое:

— Макс, это я!

Дверь хлопнула, и в квартиру вошёл Шульгин — с ключом в руке.

— О! — выдохнул я. — Ну ты и напугал! Я уж думал, местные менты пришли осмотр делать. Где ты ключ взял?

— Так у этого алкаша, — ответил Коля, ухмыляясь. — Он сказал, что Мухтара иногда кормит, когда соседа нет. Ну и проболтался, что ключ у него есть.

— Блин, раньше не мог сказать… — вздохнул я. — А сам-то он где?

— Пиво взял, — сказал Коля. — Я ему налил ерша. А дальше сам угадай, после водки ёрш — убойная сила. Короче, дрыхнет, мордой в стол. Ключ вот у него из руки вынул.

— Хорошая работа, Коля, — сказал я. — Только у нас тут небольшая проблемка.

— Какая ещё?

— В спальне заперт пёс. Вот этот самый Мухтар, получается.

— Ого, может, его пристрелим, чтоб не мучился? — выпалил Коля.

— Ты дурак, что ли? — рассердился я.

— Да шучу я, — засмеялся Шульгин, сразу разряжая момент. — Давай его заберём.

— Ладно, заберем. Пристроим куда-нибудь, — сказал я, — но сначала с квартирой разберёмся, а с собакой после.

Но зал я уже оглядел, и теперь надо было попасть в спальню. Когда я приоткрыл дверь, пёс принял меня то ли за котлету, то ли за обидчика и рванул вперёд, оскалившись. Он явно был настороже, точно не рад гостям. Дверь я всё-таки снова захлопнул.

— Надо его задобрить как-то, — пробормотал Коля. — Но сначала компьютер. Тут может быть что-то важное.

— Вот только у компьютера стоит пароль, — сказал я. — Коля, ты умеешь взламывать?

— Макс, ты издеваешься? — отмахнулся он. — Я тебе хакер, что ли? Я в таких делах не специалист.

Шульгин всё же подошёл к столу и сел за клавиатуру.

— Какая у него дата рождения? — спросил он.

Я вытащил телефон, открыл чат с Оксаной, нашёл анкетные данные Барабаша и продиктовал их.

Шульгин вбил цифры — не подошло.

— Ты всерьез подумал, что дата рождения подойдет? — подколол я со смешком.

— А что, варианты есть? — пожал плечами он.

Из комнаты снова раздался лай — «гав-гав», и мы оба обернулись.

— Собака нам пароль подсказывает, — пошутил я.

— Попробуем что-нибудь ещё, — Шульгин уткнулся в экран, пальцы зависли над клавиатурой.

— Ну-ка, напиши «гав-гав», — подначил я.

— Ты издеваешься? — Коля вопросительно уставился на меня.

Шульгин задумался, потом вдруг буркнул:

— Хм, есть идея.

Он набрал на клавиатуре: Muhtar, не сработало, добавил ещё пару «р», будто собака буквально рычала, нажал Enter — и рабочий стол вдруг загрузился. Экран открылся, папки показались.

— Есть, — радостно выдохнул Шульгин. — Вот молодец, Мухтарка, — он водил мышкой по папкам, щелкнул туда, сюда и кликнул на папку «Видео».

— Ха, гляди, — сказал Шульгин, кликая по папкам. — Ну, ни хрена себе… У него тут порнухи — целый терабайт накачан!

— Это, конечно, весело, но… Ищи что-то другое, — сказал я. — То, что может вывести нас на убийцу. Или хотя бы поможет выстроить логическую цепочку.

— Да ни хрена тут больше нет, — буркнул Шульгин. — Одна порнуха. Фу! Тут ещё и… — он сморщился. — Я даже смотреть такое не могу.

Он брезгливо скривился и закрыл несколько видеоокон.

— А вот это жмякни, — показал я на один отдельный файл.

Он открылся.

— Это что, домашнее видео? — спросил я.

— Похоже на то, — проговорил Шульгин и сразу нахмурился. — Глянь…

Мы узнали комнату. Та же самая, где сейчас стояли — только на видео диван был разложен. В кадре — толстый голый мужик со связанными руками стоял на коленях. По лицу и фигуре мы сразу узнали Барабаша — фотография у нас была. Его хлестала плёткой длинноногая девица в чёрном белье, похожем на латекс или резину.

— Вот извращуга, — проговорил Коля, но видео не закрыл, глядя, как заворожённый. — Это он с кем так? А девка-то… ничего.

Я посмотрел внимательнее: татуировки на теле, лицо с прожилками, глаза усталые, но фигура ухоженная. Явно не домохозяйка.

— Проститутку, наверное, снял, — сказал я. — Неугомонный шельмец.

Дальше пошли совсем уже откровенные сцены. Смотреть мы не стали. Выключили.

— Интересно, девки пляшут, — проговорил я, глядя на экран. — Плёткой-семихвосткой машут.

— Таксист наш тот еще пакостник.

— Скинь этот видос куда-нибудь себе, — сказал я, — нужно будет найти эту проститутку, может, пригодится. Расспросим.

— Куда я тебе скину? — пожал плечами Шульгин.

— Ладно, тогда пересними.

Он ещё поморщился, но переснял запись с экрана на камеру телефона.

— Блин, такого у меня в телефоне ещё не водилось… Выходит, для этого он пароль и ставил, — бурчал он.

— Всё, уходим, — сказал я.

— А пса? А пса куда? — встревожился Коля.

— Блин, ну… — помолчал я. — Давай его выпустим из квартиры, — предложил я. — Раскроем дверь, сами укроемся на балконе.

— А мы успеем добежать? — спросил Коля. — Собаки ведь быстрее человека. Кто будет дверь открывать?

Замечание, учитывая настрой пса, было дельным.

— Можем и не успеть.

— Ну, тогда просто надо задобрить.

— Ага, просто. Как ты его задобришь?

— Ну, всё равно покормим, — предложил он. — Пивка дадим.

— Пивка? — округлил я глаза. — Нельзя собакам пива.

— Ну, понятно, что нельзя, — пожал плечами Коля, — но разок можно. Может, подобреет.

Сказано — сделано. Коля молнией вернулся в квартиру Геннадия, нашёл в холодильнике колбасу, взял две бутылки пива. Чашку взяли у Барабаша на кухне. Шульгин налил пенного в миску.

— Ты дверь приоткрывай, — сказал я, — а я просуну миску и колбасу. Только сильно не открывай, чтобы он не вырвался.

— Он сильный гад, — усмехнулся Коля, — готов?

— Готов, — кивнул я.

Коля провернул ручку, слегка приоткрыл дверь. Я просунул миску. С той стороны послышался рык и снова лай. Огромная овчарка вскинула голову, лапой ударила по миске, та перевернулась, пиво растеклось по линолеуму. Я швырнул туда колбасу и в ту же секунду захлопнул дверь.

— Блин, не получилось, — выдавил Коля, сердито похлопав по ручке.

Шум за дверью стих. Мы подождали с минуту — хотя пёс нас явно чуял, ведь мы сидели прямо под дверью, но больше не шумел. Тогда я приоткрыл дверь и ухмыльнулся: пес уже проглотил колбасу и лакал разлившееся по линолеуму пиво.

— О, кажется, сработало, Макс, — сказал Коля из-за моего плеча. — Хороший песик, хороший.

— Гав-гав, — лениво откликнулся тот, оторвавшись от лужи с пивом.

— Мухтар хоро-о-оший.

— Где он хороший-то? — спросил я. — Готов нам руки оттяпать.

— Да разговаривать надо с животными, ничего ты не понимаешь, — ответил Коля. — Пускай привыкают к нашему голосу.

— И долго так привыкать будет? — поинтересовался я.

— Да блин, Макс, — махнул рукой Коля. — Давай тоже с ним разговаривай. Хороший, Мухтар, хороший.

И мы вдвоём в два голоса заговорили с овчаркой. Пёс вылизал досуха линолеум и уже смотрел на нас не с такой злобой. Облизнулся, будто ждал добавочки.

— Видишь, — шепнул Коля, — смотри, он уже не гавкает. Опьянел, подобрел.

В это время с улицы донёсся гул мотора и характерный скрип тормозов. Скрип этих колодок ни с чем не спутать. УАЗ. Я высунулся в окно.

— Твою мать! Менты! — вырвалось у меня, когда я увидел, как из машины с синей полосой и надписью «ПОЛИЦИЯ» вываливаются люди в форме и один в гражданском.

— Рвём когти, — сказал я, и пес, услышав и почувствовав напряжение, вдруг заскулил и заскребся с новой силой.

— Смотри, он плачет, — сказал Коля приглушённо. — Я так не могу, у меня аж сердце кровью обливается.

— Да что ты переживаешь, полиция его выпустит, — сказал я. — За себя побеспокойся.

— Ага, выпустит, — не унимался Коля. — Пристрелит на хрен. Что ты, не знаешь, что ли? Опасность представляет для них? Конечно. Хозяина нет. Имеют право.

— Возможно.

— Ты как хочешь, Макс, а я дверь открываю, — добавил он, пальцами уже нащупывая ручку.

Коля распахнул дверь. Пёс вылетел пулей, пронёсся мимо нас прямиком на лестничную клетку, будто нас и не существовало.

— Странно, — удивился Шульгин. — Что это с ним?

— Культурный пёс, — сказал я. — Отлить захотел. И так терпел столько времени, ещё и пива навернул. Дома не гадит, видно. Прижало так, что ни до чего дела нет.

Мы переглянулись и быстро начали действовать. Пока местные полицейские курили у подъезда и переговаривались, мы успели прибраться за собой, выключить компьютер, аккуратно всё вернуть на места. Сделали так, чтобы и следа нашего присутствия не осталось.

Вышли, замкнули дверь и поднялись на третий этаж. Снизу уже послышались шаги — сотрудники пошли по соседям. Мы затаились, дождались, когда голоса стихли и двери захлопнулись. Тогда спокойно, не торопясь, спустились вниз и вышли незамеченными на улицу.

Плюхнулись в машину.

— Ну всё, пронесло, — выдохнул Шульгин.

— Ага, — кивнул я. — Вроде, не запалились.

— Но и ничего такого не нашли, — пожал плечами Коля. — Почти зря сходили. Хоть песика спасли.

— Почему зря? — сказал я. — Мне вот мысль пришла. Чучалин ведь набожным стал, да? И про какие-то грехи говорил.

— Ну, — протянул Коля, — говорил что-то.

— А если он убивать начал… на религиозной почве?

— Как это — на религиозной? — не понял Шульгин.

— Ну, что там нам батюшка-то говорил, про грехи? Помнишь?

— Откуда ж я помню, — буркнул Коля. — Он как зарядил, у меня сразу слух отключился. Это как в школе.

— Семь смертных грехов, — сказал я. — Загугли.

Коля достал смартфон, открыл поиск и стал вслух зачитывать.

— Ну вот… похоть, — сказал я. — Грешен наш Барабаш. Что, если Чучалин его убил именно за это?

— Ну, не знаю, — протянул Коля. — Как-то натянуто. Хотя… как версия, может быть.

— Одна из версий, — подтвердил я. — И руки ему отрубил.

— Мрачновато. Чтобы не теребонькал? — усмехнулся Коля.

В этот момент что-то бухнуло в дверь машины. Мы оба вздрогнули.

В открытое окно просунулась морда собаки — та самая овчарка. Мухтар стоял на задних лапах и смотрел на нас внимательно, почти по-человечески.

— Жрать хочет, — сказал Коля. — Видишь, просит. Понял, что мы не враги. Вернулся. Хороший, Мухтар, хороший.

Он осторожно потрепал пса за ухом. Тот не укусил, только завилял хвостом.

— Давай его покормим, — предложил Коля.

— Блин, да ты что, у нас своих дел полно, — вздохнул я.

— Ну, Макс, давай уж, — не отставал Коля. — Мы теперь за него отвечаем, вроде как.

Он приоткрыл дверь.

— Заходи, Мухтар. Погнали с нами.

Пёс, не раздумывая, запрыгнул на заднее сиденье, улёгся, как будто всегда там и ездил.

— О, глянь, — сказал Коля, — кажется, ему эта машина знакома.

— Возможно, — ответил я. — Таксисты все друг друга знают. Может, и Барабаш катался с Жорой.

Я завёл двигатель, и мы выехали со двора. Почти так же, как приехали, только на заднем сиденье у нас лежала огромная овчарка. Спокойная и уверенная, будто служебная и едет с нами на вызов.