Глава 3

— Ну что, — сказал Коля, когда мы отъехали от дома Барабаша, — куда прём?

— Псину сдавать, — ответил я.

— Куда это сдавать? — насторожился он.

— Ну, не знаю… В приют, не в приют… — почесал я макушку. — Или объявление дать. Типа: «Отдам в хорошие руки».

Шульгин покосился на меня, хмыкнул:

— Макс, ты чё, у тебя собак никогда не было, что ли?

— Не было, — признался я.

— Ну вот, оно-то и видно. Кто же здорового кобеля возьмёт? Берут щенков. Маленьких. Миленьких. А это…

— Так он, вроде, не старый. Молодой ещё.

— Молодой, да только здоровенный, как телёнок. Вряд ли такую махину кто-то возьмёт, тем более в этом мухосранске. А если и возьмут — на цепь посадят. На хлеб и воду. Чтобы двор охранял. Или вообще… на шаурму пустят. Есть тут любители… мы же с тобой корейца видели на рынке. В сапожной мастерской.

— То китаец, вроде, был, — пожал я плечами.

— Какая разница? Я их не различаю.

— Может, тогда просто выпустим Мухтара? — предложил я. — Пусть сам живёт, как сможет. Парень взрослый и…

— И станет бездомным, — буркнул Шульгин. — Потом ещё с голодухи покусает кого. Нет, это всё не подходит. Так что давай себе его оставим, а?

Мне даже захотелось дать по тормозам, чтобы повернуться и хорошенько посмотреть на Колю.

— Ты прикалываешься? Как мы его в гостиницу проведём?

— В гостиницу — никак, — хитро прищурился Коля. — Будет повод снять другое жильё.

— Ага, — проворчал я. — В хату съёмную посуточную — тоже не лучше.

— Мы снимем дом, Макс. Настоящий дом. А потом я найду, куда его пристроить, когда командировка кончится.

— И охота тебе заморачиваться? — спросил я.

Но в душе был, признаться, рад, что Коля так стоял за пса — даже меня уже почти уговорил.

— Ну, вообще-то, дом и для нас лучше, — ухмыльнулся Шульгин. — Ну-кась… давай погуглим. Чо тут у нас стоящего есть, в этом Дыринске?

Он достал смартфон, стал листать ленту объявлений, бурча под нос:

— О! Ни фига се-е… Вот, вот… с бассейном… с сауной… с камином…

— Ещё скажи — с тёлками, — проворчал я.

— Телки сами придут, — ухмыльнулся он. — Будет дом — будут и тёлки.

— Ага… — я скосил взгляд на экран. — Точно нормальный?

— С бассейном, говорю же. Посуточно. И недорого.

— Недорого? — удивился я, глянув на цену. — Это ты по своим меркам, что ли?

— По меркам командировки — нормально, — заверил Шульгин и уже набирал номер. — Всё, я звоню.

На звонок ответил местный риэлтор. Голос бодрый, с хрипотцой — видно, мужик пожилой, но это даже лучше.

— Договорился, — сказал Шульгин, убирая телефон. — Риэлтор как раз свободен.

Мы заскочили в гостиницу, забрали вещи и сразу же поехали по нужному адресу.

— Быстро же мы тут обживаемся, — хохотнул я. — Смотри: машина, дом, собака. Осталось тебе ещё жену найти, Николай.

— А? — прищурился он.

— Говорю, пора уже, — подмигнул я.

— Ой, вот этого только не надо, — замотал он головой. — После вас, Максим Сергеевич.

— У меня есть девушка, — сказал я.

— Дык у меня тоже…

— Есть девушка? — удивился я.

— Есть. Вернее… их много, — ухмыльнулся Коля.

— Много — это ни одной, — отрезал я.

— А мне пока так нравится, — ответил напарник и уставился в окно.

* * *

Дом оказался в самом центре города. Тут вообще частных застроек хватало. Улицы центральные, а между многоэтажками, словно грибы после дождя, вросли коттеджи, хибары, старые домики. Город — всё же не мегаполис, поэтому никто не удивлялся, что девятиэтажки перемежались одно- и двухэтажными постройками. А кое-где даже бараки ещё торчали.

Возле нужного домика у забора уже примостился велосипед — старенький, с прицепленной цепочкой, похожей на собачью, которой он крепился к воротине. Навесной китайский замочек там болтался.

— Странно, — сказал Коля. — Это кто тут? Жильцы, что ли?

— Вроде, указано, что дом свободен, — ответил я, открывая калитку.

— Это мой велосипед, — раздалось из-за забора.

Из ограды показался невысокий мужичок в кепке, рубашке и куртке. Брюки выцветшие, но тщательно отутюжены, ботиночки — шитые-перешитые, но чистые. Всё, вроде, по фэншую, как и должен выглядеть риэлтор, только уж больно старенькое всё, потертое, даже немного жалкое.

— Афанасий Петрович, — представился он, протягивая нам мозолистую ладонь.

Коля на секунду опешил — то ли от имени, то ли от этих ботинок. Он вообще, как я уже понял, не знал, что обувь можно ремонтировать. Всегда просто выбрасывал.

Мы тоже представились, пожали ему руку.

— Лопарёв, — добавил риэлтор, будто между делом.

Не знаю, к чему нам его фамилия — он всего лишь посредник. Вид у него был свойский: «свой мужик в доску». Немного деревенский, немного простой, из тех, что будто и не обманут, потому что сами из народа. Или даже так: он и есть народ, только волей случая стал на путь риэлторства.

Пока мы ехали, Коля уже успел навести о нём справки — пролистал профиль, нашёл десятки объявлений: продажа, аренда, участки, дома, квартиры. Судя по всему, это был самый успешный риэлтор в городе. И вот в этом-то самое странное — внешний вид его с этим успехом никак не вязался.

Но позже я понял: и говор его, и голос, и эти простые ужимки, и словечки, всё это было будто бы нарочно. Сквозило в нём этакое народное братство, доверие. «Я ведь как вы, земляки. Свой. Без понтов. Без часов золотых и джипа». Живёт просто, по-людски, на одной волне с обычным человеком. Оттого и люди ему, наверное, доверяли.

Кроме нас — мы-то приезжие.

— На сколько хотите снять? — спросил он, потирая руки.

— Слушай, Афанасий, — сказал я, — мы ещё не точно знаем. Сколько продлится наша командировка.

Я задумался, глядя на дом, прикидывая, на сколько нас хватит.

— Дня на… — начал я, но не закончил.

— На неделю берём, — встрял Коля. — А если что, потом продлим.

— Замечательно! — оживился риэлтор, всё потирая сухие ладони. — Вы только заранее предупредите, как соберётесь продлевать. А пока пойдёмте, я вам всё покажу.

Мы прошли во двор. Там даже стояла собачья конура — старая, покосившаяся, с черной дырой-входом.

— А где бассейн? — спросил Коля, осматриваясь. — В объяве был указан.

Я постарался не хмыкать громко, хотя смешок всё-таки не сдержал. В его-то представлении бассейн — это шезлонги, лежаки и прозрачная бирюзовая вода, и всё в кафеле, кристально чистое, как в рекламе турецких отелей. Вместо этого во дворе приткнулся натяжной каркасный «тазик», на дне которого лежал слой грязи и опавших листьев.

— Так вот же, — гордо указал на него мужичок.

— Эй, погоди, — прищурился Шульгин. — Там было написано: «с подогревом, всесезонный».

— Ну, сезон у нас кончился, — развёл руками честный риэлтор. — Но после баньки в него — милое дело! Холодная водица бодрит, освежает, кровоток усиливает. Для мужчин это — ух, как полезно.

«Вот и первый обман», — подумал я. Ладно, хрен с ним, с бассейном, но звоночек всё-таки прозвучал.

Зашли в дом. Не хоромы. Всё старое, потёртое, но на удивление чистое. Кухня совмещена с гостиной, две спальни, да ещё лестница на второй этаж, где ремонт так и не доделали — туда просто прибили доски, перегородив проход.

— Это что за халупа, Лопарёв? — воскликнул Шульгин, оглядывая такой пейзаж огромными глазами.

Он явно ожидал нечто вроде шале или хотя бы приличного коттеджа, как на фото. Хотя, сравнив снимки с реальностью, мы поняли — фото настоящие, сняты именно здесь. Просто фотограф снимал с такого хитрого ракурса и при таком свете, что казалось — жилище чуть ли не для мажоров, депутатов и прочих бездельников.

— Ну, хоть камин есть, — буркнул Коля. — Хоть в этом не обманули.

— А его я затапливать не рекомендовал бы, — вдруг честно сказал риэлтор.

— С чего это вдруг? — нахмурился Шульгин.

— Там дымоход забит, тяги нет, и дым весь сюда повалит.

— Да что за, блин, картина такая маслом! — зло зыркнул на него Коля и выругался. — Афанасий! Семь на восемь, восемь на семь! Походу, мы с тобой не договоримся. Фуфло нам втюхиваешь! Поехали отсюда, Макс!

Коля развернулся и зашагал к выходу.

— Вы ещё баньку не посмотрели! — вдогонку крикнул риэлтор.

— Иди ты в эту баньку сам! — буркнул Коля. — Нам сауну обещали в объявлении!

— Да где ж вы в нашем городе сауну-то видели? — обиделся Афанасий. — Банька настоящая, на дровах.

— В смысле — на дровах? — остановился как вкопанный Шульгин, развернулся. — Ещё и печку топить надо⁈

— Ну так баня же, — удивлённо развёл руками риэлтор, в свою очередь искренне недоумевая.

Будто только так и топят, и он не слыхивал никогда про электрические сауны и подогрев.

— Зря только время потеряли, — пробурчал Коля.

— Молодые люди, постойте, — торопливо проговорил риэлтор. — Я ж от всей души, честно. Объявление не я составлял, оно давно висит. А я как посредник работаю. И честно скажу — лучше дома вы не найдёте здесь, в городе. Так что выбора у вас особого нет. Я бы вам помог, да и предложить нечего лучше.

— Может, квартиру тогда, — сказал я.

— У нас собака, — добавил Шульгин.

— Можно и с собакой, — поспешно заверил риэлтор.

— Овчарка, восточноевропейская, — уточнил Коля, показывая руками: — вот такенный телёнок!

Чтобы уж точно не подумали на какого-нибудь ручного тойчика. Афанасий вытаращил глаза, замялся, почесал затылок.

— Ой, нет… С такой, пожалуй, хозяева не пустят, — озадаченно пробормотал он.

— Да ладно, Колян, — сказал я. — Фиг с ним, давай здесь перекантуемся. Что мы сейчас будем рыскать по объявлениям? Нам работать надо. Ну нет бассейна. Ну камин не работает. Ну баню топить надо. Что теперь?

— Ага, — буркнул Коля. — Ну и тёлки не придут.

— Не в тёлках счастье, — улыбнулся я.

— Ну да, — вздохнул он. — А в их количестве.

— Послушай, Афоня, — я положил руку на плечо мужичку, — давай-ка, раз уж оно всё так, подвинемся по цене.

— Ой, это ж не я цену ставлю, — всполошился тот. — Это хозяева, я только…

— Слышал я эту пластинку много раз, — перебил я. — Короче, наше предложение такое: в сутки будем платить….

Я обозначил ему свою цену. Тот снова замялся, будто его кто в туалет не пускал.

— Ну, не знаю… Мне надо позвонить хозяйке, посоветоваться…

— Ну так звони, — сказал я.

Мы с Шульгиным выжидающе уставились на него.

— Ладно, — махнул рукой риэлтор. — Хорошие вы люди, сразу видно. Уговорили. Хозяйку, думаю, тоже убедим. Только… плюс ещё залог пять тысяч надо будет заплатить. Вдруг что сломаете?

— Ну персонаж! Что тут можно сломать? — хмыкнул Шульгин. — И так давно все сломано. Камин забит, бассейн не работает.

— Ну, так положено, — развёл руками Афанасий. — И моя комиссия, как договаривались.

— А твоя комиссия тоже немножко пострадает, Афоня, — сказал я.

Мужичка окончательно перекосило. Видно было: падок он на деньги, очень. И вся эта его простота — обманка. Ботинки перешитые, одежда потёртая, приехал на велосипеде, а не на машине — всё это не от бедности, а от жадности. От крайней, патологической жадности.

Я отсчитал Лопарёву нужную сумму. Мы с Шульгиным заранее скинулись в общий котёл — нашли банкомат и сняли наличку, уже привыкли тут рассчитываться по старинке.

Предложение перевести на карту риэлтор сразу отмёл. Сказал, что у него приставы, все счета арестованы — алименты, мол, висят. Вот оно как… Алименты он не платит, а зарабатывает, судя по профилю, будь здоров. В сети у него целый каталог объявлений — и продажи, и аренда, и участки. Комиссии рубит, похоже, приличные.

— Вот жмот, — хмыкнул Коля, когда тот сел на велик и укатил. — Даже замок нормальный на велик не купит. Ржавой цепью прицепляет, какой-то обрывок нашёл.

— Да было бы что прицеплять, — сказал я. — Такой велик кому нужен?

— Ну, разве что на металл сдать, — хохотнул Шульгин.

Я глянул вокруг.

— Всё-таки не такой уж и плохой дом. Смотри, как здесь просторно. А дымоход можно самим прочистить, и камин будем топить. Шашлыки прямо в комнате жарить, в камине.

— Ого, классно ты придумал, Макс.

— В девяностые еще придумано, — усмехнулся я.

И задумался. В девяностых, как сейчас помню, пошла мода на камины. Их лепили везде, где только можно. Даже в обычных квартирах городских, лишь бы хоть какой угол под дымоход выгородить. Это считалось шиком — пусть квартира маленькая, халупа, зато барская, с камином. В каждой сауне, в каждом доме — обязательно камин. Хоть им и не пользовались, но стоял. Как символ достатка.

— Так, вообще-то я слышал, есть такая примета, — важно заявил Коля. — Надо животное первым в дом запустить. Тогда в нём будет хорошо житься.

— Ты что, здесь на всю жизнь остаться собрался? — засмеялся я. — Да и вообще-то по приметам туда кошку пускают, а не собаку.

— Ой, Макс, это всё мелочи, — отмахнулся Шульгин. — Какая разница? Вот у нас Мухтар есть, давай его и запустим.

Он открыл дверь машины, и Мухтар деловито выскочил наружу, будто это мы у него на подхвате, а не наоборот.

— Пошли, пошли, пошли! — подзывал его Коля. — Хороший Мухтар, хороший…

Но пёс в дом не пошёл. Залез в будку, высунул морду и глухо бил хвостом по дереву.

— Фу! Она же грязная! Вылазь оттуда! — с досадой сказал Коля.

— Пёс хочет быть уличным, — улыбнулся я.

— Нет, ночью похолодает, — упрямо покачал головой Шульгин. — Пусть живёт в доме.

Тут Шульгин снова проявил недюжинное терпение — всё-таки выманил Мухтара из будки и затащил в дом. Тот осторожно обошёл комнаты, обнюхал каждый угол, потом улёгся у камина на потертом ковре, вздохнул и задремал.

— Умаялся, бедняга, — сказал Коля. — Хозяин-то пропал ещё когда, стресс у него.

— Ага, — кивнул я.

— Ну что, осталось закупить продуктов, — проговорил он. — Забьём холодильник пивом, мясом… Сегодня шашлычки сварганим.

— Это всё вечером, — сказал я. — А сейчас — работать. Надо найти этого Чучалина.

Впрочем, это Шульгина не расстроило.

— Какие планы? Где будем искать? — тут же спросил Коля.

Я глянул в его воодушевлённые глаза и подумал, что даже в последнее время в Новознаменске за ним такого не замечал. Гены берут своё…

— Сгоняем в судебно-медицинскую экспертизу, в местное Бюро СМЭ, — предложил я. — Поспрошаем результаты вскрытия. Что-то меня тревожат эти отрубленные ручонки.

— А что они тебя тревожат? — удивился Шульгин.

— Убийство ради убийства — одно. А когда ещё и руки отрубили — это уже почерк маньяка.

— Чучалин у нас в маньяки, что ли, переквалифицировался?

— Не знаю, — сказал я. — Но что-то тут, Коля, не стыкуется. Не бьётся.

— Ну, тебе виднее, Макс, — кивнул он, быстро соглашаясь.

* * *

Афанасий Петрович бодро крутил педали старого велосипеда советской марки «Урал». Настроение у него было наипрекраснейшее, только что сдал дом, а еще впереди маячила жирная сделка, покупка квартиры, а значит, и комиссия приличная.

Он подъехал к нужному многоэтажному дому, поставил велосипед у подъезда, поправил кепку и, насвистывая себе под нос, поднялся на этаж. Открыл дверь ключом, который передал ему собственник, набрал номер на телефоне.

— Алло, да, это я, — сказал он в трубку. — Я жду вас на адресе. А, вы уже здесь? Ну заходите!

Он пошёл к двери, чтобы открыть, но та вдруг сама распахнулась.

— Ой! — вздрогнул Афанасий Петрович и отпрянул. — Ой, вы меня напугали!

Вошёл мужчина в тёмной куртке и толстовке под ней, с надвинутым на голову глубоким капюшоном. На лице — трикотажная маска чёрного цвета, какие носят те, кто боится вирусов, и видны только глаза, темные, внимательные, холодные.

— А почему вы в маске? — поинтересовался риэлтор, больше из вежливости. — Меня Афанасий Петрович зовут, мы с вами общались по телефону.

— Нездоровится мне, — прохрипел мужик. — Чтобы вас не заражать.

— А, ну всё ясненько… — кивнул Афанасий. — У вас как, кстати, покупка-то планируется? Мы так и не обсудили, наличные деньги или ипотека?

— Наличка, — буркнул мужик.

При этом ответе у риэлтора в глазах вспыхнул алчный огонёк.

— Замечательно! — засуетился он. — Вот смотрите, вот эта комнатка, она кажется небольшой, но если всё переставить, убрать вот этот шкаф, а сюда сделать перегородочку, будет просто идеально…

— Разберёмся, — глухо сказал мужчина. — Показывайте дальше.

— Ну вот, кухонька, — оживился Афанасий. — Тут, конечно, сантехнику подправить надо, но квартирка вообще прекрасная, и район хороший, и смотрите, какой вид из окна!

— Какой вид из окна? — нахмурился клиент, подошёл ближе, глянул наружу. — Соседний дом — это, по-вашему, вид из окна?

— Ну, знаете, не свалка, не пустыри — это уже хорошо, — пел соловьём риэлтор, стараясь сгладить неловкость. — И всё-таки дом соседний очень приличный, с красивыми балконами.

— Красивый вид, м-да… — скептически хмыкнул мужик. — Ну ясно…

Он стал ходить по квартире и присматриваться повнимательнее.

— А это что тут, в углу? — ткнул пальцем. — Плесень чернеет.

— Да нет, это старое! — замахал руками Афанасий. — Засохло уже, просто почистить, подмазать, убрать. Просто дожди прошли недавно.

— А, — протянул клиент. — Просто дожди прошли, да? А потом она расцветёт буйным цветом, когда сырость вернётся? Об этом вы не предупреждали.

— Ой, ну что вы, такие мелочи! — засуетился риэлтор. — Это всё ерунда, в любом доме найдётся…

— А это что? — перебил его мужик, резко повернувшись к кухне.

По кафелю, у плиты, пробежал таракан.

— Вот, Стасик бежит, да? — усмехнулся клиент.

— Кто? — Афанасий сделал вид, что не понял, хотя глаза сами зацепились за тёмное пятнышко, исчезнувшее под плинтусом.

— Вы что, слепой? — холодно бросил мужчина. — Это был таракан.

Шестиногий уже успел скрыться, оставив после себя неловкую тишину, от которой риэлтору стало не по себе. Он не мог понять, чем его так пугает этот странный клиент.

— С тараканами квартира, получается…

И сказал это мрачно и ровно, глядя то в окно, то на пол.

— Ну не может быть… скажете тоже — с тараканами, — пробормотал Лопарёв, пытаясь вернуть голосу уверенность. — Жучок какой-то, быть может. Дом чистый, квартира хорошая…

— Да что ты мне заливаешь? — холодно бросил клиент.

Он втянул воздух ноздрями, нахмурился.

— Канализацией воняет.

— Да нет… — замялся риэлтор, — здесь просто никто не жил, воздух застоялся, вот и кажется…

И вдруг — хрясь!

Афанасий Петрович даже не понял, что произошло. Мужик резко, без лишних слов, вытащил нож — блеснуло лезвие — и вонзил ему в живот. Повернул медленно, с всхлипом.

Лопарёв вытаращил глаза. Воздух со свистом вырвался из его груди. Он хотел что-то сказать, но губы лишь дрогнули. Последней его мыслью было: «А денежки-то я не успел спрятать…»

Деньги, полученные от тех двух парней, которым он сдал дом, лежали в кармане. «Сейчас заберёт, гад. Денежки мои…» — беспомощно думал риэлтор.

Он осел на пол, захрипел, заливая старый линолеум тёмной кровью. Он ещё дышал, когда мужчина наклонился над ним.

— Всё ты врёшь, — сказал тот тихо и точным движением перерезал ему горло.

Кровь брызнула, пропитала рубашку, растекаясь под телом. Затем убийца провёл ножом по лбу убитого — сверху вниз, потом поперёк. Получился крест.

Красная черта на лбу жадного риэлтора будто жила, будто пульсировала и сочилась кровью. Убийца вытер нож о потертую куртку Афанасия, обшарил карманы, достал сложенные купюры.

Он был в кожаных перчатках — чёрных, как и его маска.

Но деньги он не забрал. Просто рассыпал их на груди мертвеца, будто в насмешку, завершая какой-то ритуал. Постоял над телом, разглядывая его и больше ничего не говоря. Потом тихо пробормотал что-то себе под нос — коротко, глухо.

Развернулся, вышел в проём не притворив дверь.

Она осталась распахнута настежь, будто убийца хотел, чтобы весь мир узнал о его деянии.