Глава 9

Шамиль Мамедов, личный телохранитель мэра и его верный советник по мерам безопасности, постучал в дверь кабинета и вошёл.

— Лев Сергеевич, разрешите? — проговорил он.

Крепкий, лысый мужик с фингалом под глазом — тот самый, что изображал приставучего ухажёра в клубе «Звездный», привязавшись к журналистке Марковой.

— Входи, Шамиль, — усмехнулся мэр, глядя на подчинённого. — Ох, финик-то у тебя расплылся… Что ж ты так подставился? Олеську надо было просто полапать, чтобы тебя отогнали, а не в морду дали.

— Да я, Лев Сергеевич, для правдоподобности, — пожал плечами Шамиль.

Он не стал вдаваться в подробности и рассказывать, что этот молодой из клуба его так взбесил, что он был готов сам ему врезать. Только не успел — тот его отточенным ударом отправил в нокаут. Не ожидал такого расклада.

— Ну, рассказывай, чего нарыл, — мэр откинулся в кресле, сложил руки на стол.

Телохранитель привычно уселся за приставной стол рядом с боссом.

— Круглов не обманул, — сообщил Шамиль. — Эти двое — реальные менты. Я пробил по своим каналам.

— Вот сука, — пробормотал мэр. — Это ещё хуже, чем я думал. Это что получается, Шамилька? Реальных ментов за мной отрядили?

— Лев Сергеевич, — проговорил Мамедов, — а может, это просто совпадение? Может, они не по вашу душу?

— Как это — не по мою? — вскинулся мэр. — Сам же говорил, что есть достоверная инфа: конкуренты отправили отработать меня двоих… Как там этих…

— Антипиарщиков, — подсказал Мамедов.

— Во-во, антипиарщиков хреновых, — кивнул мэр. — Ещё одна, блин, профессия. Так и что они?

Он забарабанил пальцами по столу, нетерпеливо глядя на подчинённого.

Шамиль погладил свою гладкую, блестящую лысину.

— Ну, это негласно всё, конечно. Но стоит недёшево, и если конкуренты ваши вложились, то действовать будут наверняка.

Быков сделал нетерпеливый жест, и Шамиль добавил:

— Подставить, очернить. Что угодно, но чтобы информационное поле… изменилось.

— Точно не убивают объект? Не ликвидируют? — уточнил мэр, насторожившись.

— Конечно, их методы нельзя назвать законными, — ответил Шамиль, — но откровенной уголовщиной они не занимаются. Нарыть какой-нибудь компромат или подбросить, обнародовать — это да, с этим у них порядок.

Мэр нахмурился, голос у него зазвенел:

— Никакому компромату сейчас всплывать нельзя, — отрезал он. — Слышишь? Никакому. Заруби себе на своём носу, на своём горбатом носу! Я смогу всю эту делюгу с крематорием провернуть только, если усижу в кресле мэра. Там не укладываемся в сроки, поэтому мне кровь из носу нужен ещё один срок, ещё один срок в кресле!

— Я работаю над этим, — спокойно ответил Шамиль.

— Работает он! Меня тут чуть не прирезали на днях! — разгорячился мэр, лицо его стало пунцовым. — Это же, надеюсь, не эти антипиарщики?

— Нет, — махнул рукой Шамиль. — Это другой почерк. Круглов говорит, что это маньяк какой-то. В городе завёлся — убивает людей.

— Только я здесь причём? Скажи мне, Шамиль, при чём здесь я и эти лохи, которых убивает маньяк? Какого чёрта он на меня набросился? Совсем берега попутал! Найди его и принеси мне его отрезанные уши!

— Уши? — удивился Шамиль.

— Ну или что там у вас на родине отрезают?

— Я родился в Камнегорске, — сухо заметил Шамиль.

— В общем, так, — мэр немного сбавил тон. — Я не хочу, чтобы тот, кто на меня напал, остался в живых. Понял?

— Но делом занимается полиция, — попытался возразить Шамиль, — И эти, приезжие менты, тоже подключились. Круглов дал им добро.

— Да плевать мне, кого они там ищут! — мэр стукнул кулаком по столу. — Слышишь? Когда будешь работать на Круглова, вот тогда и выполняй его указания. А сейчас ты — мой цепной пёс, понял?

— Я не пёс, — пробормотал Шамиль тихо, так тихо, что мэр не разобрал слов.

— Чего ты там бормочешь? — уставился на него Быков.

— Всё понял, Лев Сергеевич. Главное — найти человека, а что сделать потом с ним — это вопрос несложный, решим, — ответил телохранитель.

Мэр усмехнулся и сменив тему, заговорил горячо, погрузившись в привычную риторику:

— Понимаешь, Шамиль, тут дело вовсе не в каких-то частностях. Это всё часть большой игры. Эти москвичи — они скупают всё. У них свои люди на всех концах, свои фирмы, свои схемы: землю берут под видом инвестиций, а потом через подставные фирмы оформляют контракты, навязывают подрядчиков. Они приходят — и сначала делают вид благодетелей: детский сад, спортплощадку, благоустройство. А потом, смотришь — всё вокруг уже их: торговые центры, земля под застройку, выгодные участки под логистику. Местные-то бизнесмены не выдерживают конкуренции, их просто выдавливают. Но я не такой, я не терпила. Я сам свой город доить хочу. Сам! Слышишь?

— Да.

— Так что держим ухо востро, Шамилька! — заключил мэр. — И этих двоих нужно слить.

— Я вас понял, Лев Сергеевич, — покорно проговорил Мамедов. — Олеся с ними же уже работает, мы выясним, зачем они сюда прибыли и имеют ли к вам отношение.

— Да конечно, имеют! — рявкнул мэр. — Ты-то как этого не поймёшь! Пусть Олеся найдёт их слабое место, наркотики им подкинет или ещё что-то.

Шамиль покачал головой с сомнением:

— Наркоты подкинуть не получится. Это же всё-таки менты, какие будут основания их задерживать, проверять? С этим не выйдет.

— Ну, придумай что-нибудь там и Олеську научи, — отмахнулся мэр. — Она девка умная, так что справитесь.

Тот ждал сигнала, чтобы уйти, но Быков, подумав, уставился на подчинённого и выдал ещё вопрос:

— Ты охрану мне усилил?

— Я думаю, в этом нет необходимости, — ответил Шамиль. — Я справлюсь. Я всегда с вами, день и ночь.

— Ага, как же… Со мной он… Ты даже в того ублюдка не попал из пистолета, когда тот деру дал!

— У меня просто рука опухла, я не мог стрелять. Я же прививку поставил от гриппа, — пробурчал Шамиль в оправдание.

Мэр взорвался:

— Лучше ты мозги себе новые поставь! Найди мне ещё пару толковых ребят, и чтоб стрелять умели. Не как ты — деревянный.

— Хорошо, — пробормотал Шамиль и, закусывая губу, кивнул.

* * *

Круглов, конечно, согласился на наше с Шульгиным участие в расследовании серии убийств. Но основным подозреваемым по-прежнему оставался Думин.

Те самые фотографии — снимки риелтора Лопарёва и таксиста Барабаша с нарисованными крестами на лбу — легли в основу подозрений против него. Кроме того, в его телефоне была найдена видеозапись, на которой Барабаш ловил клиентов на рынке, и снимали его, судя по всему, тайком.

Я сидел в допросной изолятора временного содержания местного ОВД, когда конвоир ввёл Думина.

Он сел напротив меня, руки в наручниках, грустно посмотрел, вздохнул. В его взгляде читалось усталое смирение — опять, мол, будете на меня всех собак вешать.

— Старший оперуполномоченный уголовного розыска Яровой Максим Сергеевич, — представился я. — Старший лейтенант полиции.

Думин взглянул на меня ещё печальнее, будто мысленно сказал: давай уже, рисуй протокол, всё равно ничего нового не услышишь.

Но я не стал задавать стандартных вопросов, а зашел с другой стороны.

— Я верю, что вы никого не убивали, — сказал я спокойно. — Что вы не имеете к этому отношения.

Он удивлённо глянул на меня, сглотнул, потер небритую щеку. Опухшее лицо будто немного разгладилось только от этих моих слов.

— Почему? — прохрипел он.

— У меня есть другая версия, — ответил я.

— Какая? — спросил он с надеждой.

— Пока я вам сказать не могу. Лучше вы мне поясните одно. Зачем вы снимали на видео Барабаша, когда тот стоял на своей привычной точке и искал клиентов? Получается, вы за ним следили. Это, между прочим, только усиливает подозрения против вас, которые есть у следствия.

— Не знаю, понятия не имею, — пожал плечами Алексей. — Как эта видеозапись вообще попала в телефон — это не я снимал.

— Ну-ну, — ухмыльнулся я. — Видеотехническая экспертиза подтвердит, что это снято с вашего телефона, так что глупо отпираться, тем более, передо мной. Я же говорю вам, я хочу помочь.

Он подумал, вздохнул, выдохнул тяжёло и пробормотал:

— Ладно, вам скажу. Следил я за ним, да. Хотел убить — нет, пришить духу бы у меня не хватило. Я хотел мужиков нанять. Там по гаражам соседи есть, алкаши, дружки… Нет, я сам-то не алкаш, не подумайте, — быстро добавил он, — это после смерти сына я так крепко запил. Эх, один он у меня был, один я его растил…

Он опустил глаза, пальцы сжались в кулаки. На его губах дрогнула злая усмешка, и он продолжил шёпотом, почти нараспев:

— Я хотел мужикам скинуть видео, показать: мол, вот этого оприходуйте, переломайте ему кости, зубы пересчитайте. Пускай гнида живёт и помнит, как закатал моего сына в асфальт. Оглядывается и боится…

Он стиснул зубы, что-то шевельнулось в горле, и глаза его стали влажными.

— Я даже, — провалился голосом, — я даже «четвёрку», жигуль свой, продал, чтобы заплатить мужикам…

И вдруг на его лице проявилось торжество, тёмное и злое.

— Неужели есть-таки какая-то справедливость? — Алексей посмотрел прямо мне в глаза, подбородок его дрожал, — Сдох он, падла. Убил его кто-то. Спасибо тому, кто отомстил вместо меня. Я не смог… я слабак. А он смог. Не знаю, какие у него на это были причины. Это и не важно.

— Ты не слабак, — сказал я. — Просто законопослушный. Это нормально.

— Ничего не нормально! — дернулся Алексей. — Барабаш сына моего убил, а я… я так ничего не сделал, сидел, выжидал чего-то.

— Во-первых, это не убийство — несчастный случай, ДТП со смертельным исходом, и пока основная официальная версия — что Барабаш невиновен.

— Да подкупил он этого продажного Лопарёва! Подкупил, подкупил! — повторял он как заклинание. — Тот мать родную продаст, жадный как чёрт, — Подкупил он! Он это был, он виноват!

По щекам Алексея уже катились слёзы.

— И даже если меня посадят за убийство этой гниды, я не расстроюсь, — прошептал он. — Пускай так будет, пускай думают, что я это сделал, пускай будет уважение у других ко мне… хотя у меня к себе нет уважения.

— Слушай, — сказал я. — Я постараюсь найти доказательства того, что Барабаш виноват в ДТП. Пускай он уже и мёртв, но, думаю, тебе будет легче, если его официально признают виновным.

Думин охрип от плача, и в его голосе прозвучало какое-то примирение с собственной слабостью:

— Зачем вам искать убийцу? Он праведное дело сделал.

— Затем, что он убивает людей и не остановится, — ответил я. — Будет убивать дальше. Другие люди погибнут. Скажи… Ты ничего странного не заметил в последнее время?

— В каком плане — странного? — переспросил он.

— Не знаю… Может, кто-то приходил к тебе, разговаривал, спрашивал что-то? Потому что кто-то же тебе подбросил эти фотографии. Не ты же эти крестики на лбу нарисовал? На снимках.

Я испытующе смотрел на Думина.

— Нет, конечно, — пожал плечами он. — Но ко мне никто не приходил. Крепко я запил, долго пил. До магазина и обратно ходил только. Кто ко мне придёт…

— И ничего такого не произошло с тобой за это время?

Я дал ему время подумать.

— А, вот, вспомнил! — взмахнул руками Думин. Из-за наручников получилось неловко, цепь звякнула о металл стола. — Я однажды пришёл с магазина, а у меня замок взломан в доме. Захожу на крыльцо, ключи достаю, а дверь — приоткрыта, замок отжат. Ну, как, знаешь, фомкой или отвёрткой там ригель поддели. Домой нырнул, всё проверил — ничего не украдено, всё на месте. Да и воровать-то там особо нечего.

Он грустно усмехнулся и продолжил:

— Гол, как сокол. Всю жизнь проработал на одном месте — и ничего не заработал. Но сынишка был сыт, одет…

Он снова мучительно сглотнул, лицо покраснело.

— И что дальше? — спросил я. — Ты сообщал в полицию?

— Да нет. А зачем? Ничего же не украли. Я думал, может, вор вломился, увидел, как я скромно живу, пожалел и ушёл, — хмыкнул он, но в голосе больше было горечи, чем шутки.

— Зря, — сказал я. — Надо было сделать сообщение, что было проникновение. Это бы нам сейчас очень помогло. А следы взлома остались?

— Ничего не осталось, — ответил он. — Замок я новый поставил, дверь починил, всё заменил. Вот и всё, жил… Жил дальше…

— А кто-нибудь видел, что дверь была взломана? Кому-то ты рассказывал?

— Никому не рассказывал, никто не видел. Я же говорю, пил я…

— Хреново, — задумчиво почесал я подбородок. — Ну что ж, ладно, бывай.

Я протянул ему руку. Он неловко подался вперёд, протянул обе — они были скованы наручниками.

— Если что вспомнишь — я ещё тебя навещу. Сообщишь мне при следующей встрече.

— Спасибо тебе, Максим Сергеевич, — тихо проговорил Думин.

— За что? Пока не за что.

— Да нет, вижу я, — сказал он, глядя прямо. — Ты настоящий человек. Не как все остальные. Печёшься за других. И за это тебе спасибо.

* * *

Марк и Измаил — зализанные, похожие на модных подростков, но по возрасту уже вполне зрелые, хитрые, прожжённые — решали щекотливые вопросы. Много судеб они загубили по заказу. Службу их прозвали «антипиаром», хотя сами они это название не любили. Они были решалами, но не в прямом, насильственном смысле: компромат искали, фальсифицировали факты, подтасовывали нужные документы. Когда нужно было сместить высокопоставленного чиновника, бизнесмена или общественного деятеля, мешавшего чьим-то делам, шли именно к ним за оплачиваемой помощью.

Они были специалистами и работали с гарантией. Их услуги стоили дорого, и в деньгах они не нуждались, жили на широкую ногу. У Измаила была безупречная турецкая бородка. Ежедневно он подбривался в барбершопе. Марк, с загорелым лицом и серёжкой-колечком в ухе — внешне дерзкий и аккуратный одновременно. Они были больше, чем напарники: друзья, которым крайне нравилась их подлая работёнка. Они ловили кайф от ощущения контроля, уверенности, что за деньги можно вывернуть чужую жизнь наизнанку.

И вот их отправили нарыть компромат на мэра Камнегорска. Поначалу они хотели отказаться: мол, не их уровень, это всего лишь мэр провинциального городка. Но как только озвучили гонорар, согласились без обсуждения. Как выяснилось, мэр оказался вовсе не мелкой сошкой: он подгребал под себя недвижимость, земли и бизнес не только в своём городе, но и на прилегающих территориях области.

Видимо, именно поэтому заказчики были готовы платить за то, чтобы он освободил кресло.

— Есть, — промолвил Марк, потирая маленькие ладошки, более похожие на детские, чем на руки взрослого человека. — Попался!

Он сидел в комнате съемной квартиры, в наушниках, подключенных к станции слежения.

Работа шла чётко, по отработанным схемам. Жучок, который Марк установил в приёмной, сработал — его он спрятал за цветком на подоконнике, и секретарша мэра ничего не заметила.

— Что там? — поинтересовался Измаил, оторвав взгляд от экрана смартфона.

Он почти лежал, развалившись на диване.

— Сегодня наш объект собирается в сауну.

— Это же отлично! — воскликнул Измаил.

— Еще бы… Мэр в сауне, то, что надо…

— Я уже затрахался находиться в этой дыре, — царапал бородку чернявый. — Мне кажется, я весь чешусь. От местной воды кожа шелушится.

— Да, — пожаловался Марк, — а у меня от местной воды перхоть, братец. Это просто зашквар.

— Но, надеюсь, сегодня всё закончится, — усмехнулся Измаил. — Мэр, естественно, попрёт в сауну не один, с телочками.

— Куда же он без телочек?

— Возьми, — сказал Измаил, — объектив помощнее. Снимки должны быть идеальными.

— Берём «пятёрку» от Canon с телевиком сто-четыреста, — сказал Марк, а потом подумав, добавил: — Или лучше «Никон» с двухсотпятидесятым, если нужно тянуть издалека.

— Его давай… На запас — светосильный фикс семьдесят-двести, f/2.8. Так. Ночь, сумерки. Штатив, радиоспуск — и можем снимать хоть из-за забора. Фух… Надеюсь сегодня все будет тип-топ. И мы свалим отсюда. Вообще я понял, больше не надо соглашаться на заказы в провинции. Ха! Как меня бесят местные.

— Что делать, что делать, друг мой, — проговорил Марк, улыбнувшись. — Издержки профессии.

— Да ты посмотри на этих провинциалов. Тут одни мужланы, колхозная толпа. Ни одного приличного ресторана. Я уже скучаю по хорошему обслуживанию.

* * *

Закутавшись в простыню, раскрасневшийся Быков сидел в комнате отдыха просторной сауны на собственной базе отдыха за городом. На низком столике перед ним была разложена закуска: черная икра в крохотных полукруглых тарелочках, аккуратно нарезанные ломтики буженины, сыр с прожилками благородной плесени. Рядом — две кружки с пивом, в которых уже плясали пузырьки. Пахло влагой, пихтовым маслом и березовым веником.

Рядом, тоже завернутый в простыню, с прилипшим на плече берёзовым листом, сидел подполковник Круглов. Его лицо было спокойным, чуть усталым. Но по хриплому голосу можно было уловить напряжение.

— Олежа, я тебя правильно понял? — вопрошал Быков, отхлебнув пива. Уже немного захмелев, он глядел на собеседника с пытливой хитринкой. — Ты сам написал ходатайство, чтобы эту чертову парочку к тебе на территорию заслали в официальную командировку. Чтобы они тут терлись.

— Да не кипятись ты, — отмахнулся Круглов, жуя кусок вяленой рыбы. — Всё под контролем. Я же говорю, они не по твою душу.

— Да какого хера не по мою! — возмутился мэр. — Ты совсем ослеп. Я тебе говорю, это засланные казачки.

Круглов пожал одним плечом и сказал:

— Ну смотри. Давай так: если они пришли, чтобы тебя сливать, в любом случае они бы остались в городе, правильно? Уж нашли бы способ.

Начальник полиции вопросительно взглянул на собеседника.

— Ну, — протянул мэр.

— Так вот, если я их оставил официально в командировке, то они под моим присмотром будут. Они теперь прикомандированы ко мне, под моё оперативное управление. Соответственно, вывести их на чистую воду, если что, будет проще. Понимаешь?

— М-да? — задумчиво закивал Быков. — А ты молодец. Я что-то не подумал об этом. Ну-ка, давай, чокнёмся. За… за бизнес.

Они чокнулись. Быков сделал несколько шумных глотков, хлопнул кружкой по столу:

— Да что ж такое⁈ Где тёлки? Сколько можно ждать?

В комнату отдыха заглянул Мамедов:

— Скоро будут, Лев Сергеевич.

— И смотри, чтоб титьки были у-ух! — Быков жестом изобразил арбузы на груди, — а не прыщики вместо них. Ты же знаешь, как я уважаю женскую грудь.

В ответ Мамедов кивнул, а Круглов лишь усмехнулся и быстрыми частыми глотками осушил кружку.

Ни полковник, ни Быков, ни его телохранитель не знали, что за ними следят. Двое притаились снаружи домика, в зарослях кустов.