Глава 18

Дед мог бы мной гордился – я встречалась с женихом ежедневно, за редким исключением через день – когда Милу оставался в своем мире. Ни о каком расписании свиданий больше речи не шло. Жених поменял тактику. Теперь он каждый день прилетал на крышу башни Акиланосов и увозил меня в новое место, словно задался целью показать самые пафосные рестораны и развлекательные площадки столицы. Мы больше не затрагивали серьезные темы. Я поддерживала легкий разговор ни о чем, спрашивая иногда откровенную чушь, только бы не погружаться в молчание. Милу обстоятельно отвечал на мои вопросы, демонстрируя невиданную дипломатию и сдержанность. Казалось, ничто не может вывести его из себя. Ни мой корыстный интерес к устройству союза миров, торговле и проходам между ними, ни мое игнорирование его вопросов о моем прошлом.

Два-три часа в день было достаточно для легкомысленного, ни к чему не обязывающего общения, но мало для того, чтобы стать ближе. Мне это было не к чему, а Милу, казалось, и не стремился разглядеть во мне что-то глубокое. Некоторые ужины напоминали тягостную обязательную повинность, которую мы оба отбывали. Мне казалось, что, разговаривая со мной, Милу решает в голове какие-то свои задачи, даже при том, что он, как и обещал, ни с кем не общался по коммутатору.

Однажды я поинтересовалась, сколько в этом мире длится помолвка.

– Мы хоть завтра можем зарегистрировать семью в ассамблее, – пожал плечами Милу и добавил с легким интересом: – Ты согласна? Я-то давно все для себя решил.

То есть все эти бесконечные одинаковые неинтересные ужины – ради моего «привыкания» к жениху? Он что думал, этого требует мое «патриархальное» воспитание? Еще раньше я выспросила у Исы о брачных обычаях Лимпии. Она ответила, что брак давно отжил свое, большинство пар живут вместе, не регистрируясь. Длительность жизни людей увеличилась, поэтому мужчины и женщины в течение жизни меняли партнеров до десяти-двадцати раз, а то и больше. Официальная регистрация сохранилась лишь у высшего света. Там действовали другие законы – брачные договоры, обмен состояниями, приданым, титулами и так далее.

– Нет, – ответила прохладно временному жениху, – еще повстречаемся. Только давай немного разнообразим свидания. А то со скуки умереть можно.

Милу иронично приподнял бровь.

– Лучшими свиданиями для Алисии были именно такие – посещение самых изысканных и роскошных заведений. Показать себя, посмотреть на других, похвастаться нарядами, драгоценностями, женихом.

Это же сколько он с Алисией успел насвиданничать, если до последнего тянул с подписанием договора?

– Я похожа на Алисию? – хмыкнула саркастически. Милу склонил голову набок. Некоторое время молчал, задумчиво рассматривая меня сощуренными глазами. Во льдисто-голубых глазах проносились сполохи невысказанных мыслей. Он переключал сознание. Как робот менял программу. «Апгрейдил…» – я мысленно посмаковала новое интересное слово.

– Извини. В очередной раз ошибся, – произнес он в конце концов, – пошел по простому проторенному пути. Но с тобой так нельзя. Сам же назвал тебя особенной. Мне нужно подумать…

Я чуть было не рассмеялась – выглядело так, словно у него в голове щелкнул тумблер. Вверх – Алисия, рестораны, концерты, казино и прочее. Вниз – Зои… Неисследованная территория, опасность оступиться.

– Ладно, – улыбнулась я, – не бойся, ничего сверхобычного не попрошу. Для начала покажешь Гайми, а потом можно съездить в Край-Верею. Данька мне про твой мир все уши прожужжал.

Глаза Милу блеснули неподдельным интересом.

– Ты хочешь посмотреть мой мир?! – пораженно переспросил он, и пока я не ответила, добавил: – С удовольствием покажу. Как только появится достаточно большое окно в графике.

– Договорились, – кивнула я, искренне недоумевая, что могло так удивить Милу. Алисия отказывалась посещать мир жениха?

Прошла неделя свиданий, началась вторая и моя третья в этом мире. По прошествии половины срока я написала деду сообщение: «Как дела со снятием барьера? Удалось что-то сделать?» Пусть не думает, что я забыла о нашем договоре в пылу свиданий. Прошли почти сутки, когда он соизволил ответить: «Пока ничего. Я работаю над этим». Не хотела угрожать императору, но все же написала: «Две недели. Я или отказываю лорду Кагоа, или вы снимаете барьер».

Я искусственно поддерживала в себе решительность и непреклонность. На самом деле я изрядно трусила. Одна в чужом незнакомом мире, без денег, родных, близких. И пусть этот мир был намного доброжелательнее к чужеземцам, чем мой, иногда мне было страшно до дрожи в коленках. Поэтому идти на открытую конфронтацию с дедом я не хотела, а от наследства решила не отказываться, оно хоть немного уравняет позиции.

Сегодня Милу, как и обещал, привез меня в Гайми-парк и провел на балкон фойе на первом этаже. Я смотрела вниз на золотистое сияющее нечто, бродившее среди визжащих детей и смеющихся взрослых, тыкающееся мордочкой в их ладони.

– Это Гайми? – я с улыбкой обернулась к лорду. Он кивнул. Животное напоминало помесь большой рыжей кошки и птицы серебристого цвета. С пушистым хвостом, большими треугольными ушами с кисточками, огромными круглыми глазами, гребнем и сложенными крыльями на спине.

– Красавица, – я не могла оторвать взгляд от сказочного персонажа. И вдруг услышала тихий голос Милу возле своего уха:

– Через час первые детские этажи закрываются, развлечения переносятся на сотый и выше. Мы можем подождать в моем пентхаусе, а потом спуститься, и ты в одиночестве загадаешь свое желание.

Я замерла. Так близко жених ко мне еще не подходил. Мы всегда держали дистанцию, ни объятий, ни поцелуев на прощание. Мне это было только на руку, я не собиралась к нему привязываться и думала раньше, что и ему не нужна наша близость. Ошибалась?

– Согласна, – ответила я, осторожно отодвигаясь от лорда. И только когда между нами опять оказалось привычное метровое расстояние, я смогла беззвучно выдохнуть.

Милу повел в отдельный лифт, который принес нас на последний этаж сразу в гостиную. Я сделал шаг и не удержалась от восклицания. Это была не роскошь в моем привычном понимании этого слова. Ни кожаных кресел, ни мраморных полов, ни позолоты или парчи на стенах. Совсем другой порядок, другие технологии, от которых захватывает дух.

Воздух пах морем и сверкал, словно в нем была рассыпана алмазная пыль. Наркотик или что-то другое? Не знаю. Но как только я его вдохнула, мне захотелось улыбаться, обнять мир, поделиться своей радостью с каждым человеком. Под ногами голубой трепещущий ковер из… Воды? Не может быть! Я инстинктивно сбросила туфли, чтобы ощутить это чудо ступнями. Бросила взгляд на Милу, тот только снисходительно сощурился. Ногам стало щекотно, словно они погрузились в теплую пенную воду. Странное ощущение. Я прошлась вглубь гостиной. В огромном окне, заменяющем стену, простилался безбрежный океан.

– Но как? – произнесла я, повернувшись к лорду, тот у стойки заказывал напитки. – Гайми-парк стоит в центре столицы. До океана несколько километров.

– У тебя не возникло вопросов, когда на первом свидании кабинет опустился на дно океана или оказался в лесу? – Он взял бокалы и поставил их на маленький столик у широкого дивана. – В стекло встроены крошечные ретрансляторы, передающие тот пейзаж, который я хочу сейчас видеть.

– В реальном времени? – Лорд кивнул, подошел к стене и пробарабанил пальцами какой-то код. Океан сменился горами. Мы находились на вершине, усыпанной снегом. Воздух в комнате похолодел. Стал разряженным, колючим. Я вспомнила другие горы, по которым брела, не надеясь найти спасение. Настроение тут же испортилось.

– Смени, – попросила я Милу. Тот серьезно кивнул, догадавшись о том, что мне неприятно. Мгновенье – и мы среди леса. Воздух в комнате наполнился кислородом, запахом листвы, коры деревьев. Под ногами мягкий пружинящий травяной ковер. Я уселась на диван и пошевелила босыми пальцами. Изумительно.

Хотела бы я здесь жить – бесспорно, хотела бы я поменять свой мир на этот – нет, никогда.

В голове прочистилось, словно выключили силой навязанную эйфорию. Взяв предложенный лордом бокал, я сделала небольшой глоток. Что-то слабоалкогольное. Покатав на языке фруктовую сладость, я поставила его назад, не желая пьянеть. И так лорд смотрит не отрываясь, словно что-то задумал.

– Останешься сегодня? – вкрадчиво произнес он тихим хрипловатым голосом. – Я покажу тебе квартиру. Она занимает целый этаж, и в ней есть более интересные вещи, чем окно.

Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, что он имеет в виду. Мы ступили на дорогу, которая вела лишь в одну сторону, и сойти с нее было бы проблематично, но я попыталась.

– Ты хочешь меня поразить край-верейскими технологиями?

– Ты прекрасно знаешь, что я хочу показать, – тон чуть похолодел, – не делай вид, что не поняла.

Моя неумелая шутка показалась глупой и наивной. Взрослая женщина, а веду себя как ребенок. Я задумчиво прикусила нижнюю губу, напряженный взгляд лорда опустился на мой рот. Этого я и боялась. Рано или поздно разговор должен был состояться, особенно в свете царящего в этом мире облегченного поведения мужчин и женщин, беспрестанно меняющих партнеров.

– Думаю, еще рано переходить в эту плоскость, – выдавила из себя тихо.

– Все время забываю о твоем патриархальном воспитании, – отозвался он равнодушным тоном, словно предыдущее предложение было сделано так, навскидку – авось соглашусь. Милу не производил впечатления охваченного страстью мужчины. Он вообще не был похож на эмоционального человека. Робот, да и только.

– Неужели ты заставишь меня ждать брачной ночи? – Он чуть скривился, как будто эта мысль была ему противна. – Я читал, что в древних мирах берегли честь до самой свадьбы.

– Нет, вряд ли… – ответила уклончиво. Не из-за порядков моего мира, в нем бывало всякое – и постель до свадьбы в том числе. А потому что никакой свадьбы не будет. Да и незачем мне привязываться к временному жениху, а если мы начнем спать, это произойдет в какой-то мере.

– Ты слишком большое значение придаешь сексу, – произнес Милу, допивая напиток и ставя его на стол. Стекло громко звякнуло, словно лорд не рассчитал силу. Что было странным, так как он всегда и все рассчитывал до микрона.

– Тогда зачем? – Я вызывающе вскинула голову. Тема была неприятна, но если он вынудил меня отвечать, не буду трусить. – Получить разрядку? Ее ты можешь получить в эскапе. Он же именно для этого и создан. Я считала и считаю, что по-настоящему заниматься любовью можно только с любимым человеком. Иначе какой смысл?

– Любовью?… – насмешливо повторил он, неторопливо смакуя слово… – По твоей логике, если ты меня никогда не полюбишь, то и спать со мной не будешь?

– Рано или поздно какие-нибудь чувства появятся, – обтекаемо произнесла я, не желая отвечать на вопрос.

Милу решительно встал и демонстративно вызвал виртуальные часы на коме. Перед нашими лицами на мгновенье зависли цифры двадцать один ноль ноль. Пора к Гайми?

– Чувства появятся. – Он отвернулся и направился к лифту, я, подхватив туфли, поспешила за ним. И уже у лифта услышала тихие слова: – Главное, чтобы не ненависть, как у моего отца с матерью.

Милу показал мне свой глубоко спрятанный страх? А я думала, что этот человек бесстрашен.

Мы расстались через полчаса на крыше башни Акиланосов. Холодно и молча, с обоюдным чувством досады. Даже знакомство с Гайми и заветное желание, озвученное ей в ухо, не изменило тягостное ощущение, оставшееся после разговора в его гостиной.

И пусть сказочное существо было ненастоящим, я с затаенной надеждой пожелала исполнить пророчество Амедалов, убрать стену и вернуться к родным. Что я еще могла желать в этом мире? Да, он прекрасен. Мне нравятся его легкость, небрежная фамильярность, беспечность, отсутствие трудностей. Но это и минус. Единственной целью для множества людей стало – заработать и потратить больше люмий. Они изо всех сил старались развеять скуку, напиться, наесться развлечениями до икоты, но сами не понимали, что их скука не вне, а внутри их. В головах и душах.

У меня даже мысли не было остаться здесь навсегда. Жить в этой сказке, на всем готовом. Когда любые блага падают с неба только потому, что ты родился на «правильной» планете… Заказывать еду или одежду одним нажатием кнопки, не мыть посуду, ни убирать за собой. Но… Праздность развращает. Здесь я буду одной из многих богатых девиц, придатком мужа, прожигательницей жизни. Через несколько лет, когда новизна пройдет, Милу задвинет меня в угол, я стану бесполезной и ненужной. Как тогда я смогу жить?

Я безумно тосковала по своему миру, по родителям, сестрам, друзьям. Даже по трудностям, которые мы вместе преодолевали. Я отлично помнила, как после смерти Роберта мама каждую ночь в течение года приходила ко мне в спальню и плакала вместе со мной. Помнила, как сестры приносили еду и кормили с ложечки в первые месяцы, когда я была живым трупом. Купали, мыли мне волосы. Как папа ежедневно носил на руках в сад и нежно укутывал пледом.

Как никто из семьи не сказал ни слова, когда я отказала графу Каузу, и как единогласно поддержали меня, когда я решила родить ребенка для себя. Моя семья всегда стояла за меня горой, и я сделаю все для них. Вывернусь наизнанку, но сделаю.