Глава 19

Свободное от свиданий время я посвящала учебе. Впоследствии я планировала забрать эти знания с собой, в свой мир, и считала это самой большой инвестицией. Иса стала для меня идеальным лектором. Она адаптировала научные статьи простым понятным языком. Плюс любое новое слово, такое как галактика, гравитационная волна, шаттл или молекула, она сразу же расшифровывала. По моей просьбе она закачала мне в ком своды законов Лимпии и содружества миров. Буду изучать на досуге, когда вернусь в свой мир. Надеюсь, мой муж сдержит слово и после исполнения пророчества изменит жить в империи на более демократичную. Вот тогда мне и пригодятся эти знания. Иса подтвердила, что аккумулятора браслета хватит еще на сотню лет.

Я уже вполне сносно знала язык Лимпии, он действительно был очень похож на наш. Автоматический переводчик являлся и самообучающим в том числе. Когда я спросила Ису: «Может быть, пора его вынуть из меня», она ответила, что чип носят все, язык Лимпии один из двадцати шести, и большинству людей не под силу выучить все языки содружества. Пусть остается.

Милу больше не пытался завлечь меня в постель. Наши свидания продолжались, такие же, как и раньше, – холодные, вежливые и бесстрастные.

– Через два дня состоится прием в Хрустальном дворце на Палии. – Я покопалась в памяти. Некоронованная столица Лимпии. Если Каратос столица административная, политическая и развлекательная, то Палия – культурная. Она находилась на огромном одноименном острове, в тысяче километров от нас. Милу продолжал:

– На нем я должен присутствовать с дамой. Нанимать эскорт не хочу, у меня ведь есть невеста. Вряд ли ты знаешь, но во всемирном информационном табло давно появилась запись о нашей помолвке. Высший свет и торговый мир знают о тебе, и многие жаждут познакомиться.

Верно разглядев на моем лице уныние, он добавил:

– Прости, но тебе придется присутствовать вместе со мной на приемах. Это обязанность жены. Немного архаичная, но древняя знать кичится тысячелетними устоями и не хочет их менять.

Я равнодушно пожала плечами. Меня и раньше удивляла эта самая «архаичность» императорской семьи. Неудобная мебель в кабинете деда – дань традициям, а не комфорту. Живой секретарь, неудобные церемонии посещения друг друга, мысленных разговоров.

– Завтра я пришлю платье и драгоценности. – Я не стала отказываться. Во-первых, понимала, что все будут смотреть на меня и придирчиво оценивать; во-вторых, не хотелось опять пользоваться кредитом семьи Акиланосов; в-третьих, помощь Исы, конечно, весомая, но она плохой советчик в выборе важного наряда. А в-четвертых, при деньгах лорда Кагоа, наряд – капля в море, пусть платит.

– Пожалуйста, пусть оно хотя бы прикрывает грудь и ноги, – припросила лишь смущенно.

– Не переживай. Оно будет приличным. Я помню твои предпочтения, – кивнул серьезно Милу и добавил задумчиво: – Почему-то и мне совершенно не хочется, чтобы твое тело видели другие мужчины. Не знаю, откуда взялось это чувство. – Он передернул плечами.

Весь вечер я изучала аристократию Лимпии и самых влиятельных королей и императоров из двадцати миров, тех, которые часто ее посещали. Иса показывала портреты элиты, их имена, имена жен, детей, скандалы, связанные с семьями. Голова кружилась от обилия информации. Так и подмывало плюнуть на все и никуда не ехать. До времени икс оставалась неделя, и если дед снимет барьер, мне больше не придется ходить на свидания и делать вид, что я пытаюсь ассимилироваться в этом мире.

Но странное дело – мне не хотелось подводить лорда Кагоа. Он попросил об услуге, всегда был честен, обходителен со мной, старался притереться, подстроиться под мои запросы. Это я врала и продолжаю врать. Как так получилось, что я прониклась к нему уважением? Ведь между нами по-прежнему стоит стена из его холодности и моей сдержанности.

Милу не был похож ни на одного из моих знакомых. Роберт был добрым ласковым мальчиком, готовым прийти на помощь, отдать последний медяк. Милу же назвать добрым мог только совершенно не знающий его человек. Он не был похож на добродушного воспитанного Макса. Тот ставил долг и интересы империи на первое место, лорд же был абсолютным эгоистом, и если его что и интересовало, то лишь он сам, благополучие и богатство его семьи. Он не был похож на Амедала с его маниакальным стремлением подчинить всех, завоевать, унизить, уничтожить. Милу не нужно было ни подчинять, ни насиловать. Если я не соглашусь с ним спать, он пожмет плечами, развернется и с легкостью найдет другую кандидатку.

Увы, когда много времени проводишь с одним человеком, невольно начинаешь присматриваться к нему. До настоящего момента лорд не сделал мне ничего плохого. Наоборот – старался уступать, демонстрировал желание понять и сблизиться. За все время наших свиданий лишь однажды принял срочный вызов на ком, предварительно извинившись. Он серьезно рассказал, что прочитал о ритуалах ухаживаний в патриархальных отсталых мирах, и теперь приносил на каждое свидание живые цветы. Смешной. Он никогда не критиковал мою одежду, в которой я приходила на свидания. Даже если надевала обычные брюки, джемпер и выглядела замарашкой по сравнению с девицами, сидевшими за соседними столиками. Конечно, не исключено, что ему было просто все равно. Но пока лорд прикладывал больше усилий со своей стороны, чем я.

Так что сходить на прием – такая малость с моей стороны. Даже если придется выучить за два дня сотню имен.

Данир отказался идти. А вот император, Гарон и Алисия с родителями будут. Я немного расстроилась. Брат был отдушиной в этом странном мире. Он серьезно взялся за мое наследство и постоянно сообщал о результатах. То, что моя ДНК подтвердила прямую родственную связь с императором Вивианом и Соньей, я узнала еще на прошлой неделе.

– Подожди еще немного, – сказала я брату, – скоро все решится. Я скажу тебе, когда можно начинать процесс.

Данир скорчил очередную непонятную рожицу и со вздохом согласился.

Платье было закрытым. Лорд не соврал. Стойка-воротник, полностью закрытые плечи, руки, грудь, бедра. Юбка опускалась до пола и ложилась небольшим шлейфом сзади. Но… Во-первых, оно обтягивало фигуру так туго, что ни о каком белье речи не шло; во-вторых, по всему платью располагались множественные узкие, шириной не более сантиметра, вертикальные разрезы. Как раны, нанесенные стилетом. Они не открывали тело так, что можно было что-то рассмотреть, но выглядели жутко провокационно. Шея, кусочек груди, плечо, бок, бедро. На спине узкая лента кожи опускалась на ягодицу.

– Вау! – только и произнес Данир, увидев меня в нем. – Все мужчины будут твои. Это платье круче наряда Фионы, той, что была в бусах на прошлом семейном сборище.

Добавить еще, что платье было из живой ткани насыщенного бордового цвета, и даже моя смуглая кожа в разрезах выглядела белоснежными художественными росчерками. Из драгоценностей передали лишь серьги и алмазные заколки в волосы. Да, здесь нужна высокая прическа, спину скрывать не нужно. Туфли я подобрала удобные, ног видно не будет, поэтому зачем зря страдать, ковыляя на каблуках?

Император с семьей летели каждый на своем аэрокаре, мы с Милу отправились отдельно. Жених, встретив меня на крыше, молча осмотрел с ног до головы, сжал губы и сглотнул. Потом подал руку и проводил в аэрокар. Сам он был одет в очередной строгий элегантный костюм. При близком рассмотрении я увидела, что он тоже из непростой ткани.

Когда я села на сиденье, разрезы на бедрах не стали шире, ткань жестко держала форму. Это было так удивительно, что я на мгновенье приклеилась взглядом к голой полоске кожи на ноге. Вдруг сбоку вытянулась мужская рука и длинные пальцы медленно провели снизу вверх по разрезу. Кожа тут же покрылась мурашками.

– Как только увидел тебя в этом платье, сразу захотел это сделать, – низким гортанным голосом произнес Милу. Я бросила косой взгляд на сидящего боком мужчину. Почему-то стало неуютно. Аэрокар оказался гораздо меньше, чем был раньше, сиденья приблизились друг к другу, а воздух сгустился до состояния патоки.

Я смущенно перевела взгляд на панель управления.

– Кто за рулем? – попыталась пошутить. Жених смотрел на меня, не отрываясь, темными блестящими глазами, лицо было непроницаемо, лишь ноздри чуть трепетали.

– Автопилот, – холодно ответил, отвернувшись и уставившись перед собой. Прокашлялся и добавил: – Ты права в том, что выбираешь закрытые наряды. Когда додумываешь, что под ним…

Я только хмыкнула. Когда я одеваюсь, последнее, что имеет для меня значение, – кто и о чем думает.

Народу было невообразимое количество. А я боялась, что не запомню выученные лица. Да мне нечего было и стараться это делать. Здесь собралась вся знать из двадцати шести миров, включая Лимпию. Сам дворец состоял из тридцати двух громадных залов, по одному на каждый открытый мир, собранных вокруг центрального – Лимпии. Семь из них пустовали, агрессивные. Хрустальные купола над залами были выложены символикой каждой планеты. Хотелось увидеть Саэн, но Милу сказал, что он пуст и купол просто прозрачный, смотреть там не на что.

Спустя некоторое время я поняла, что выходцы из разных миров кучкуются со своими. Этакое негласное правило. Стало понятнее.

Сначала мы с лордом прошли в центральный и поздоровались с семьей императора. Моей семьей. Дед пристально на меня посмотрел и сделал равнодушный комплимент:

– Вы прекрасно смотритесь вместе. – Я же взглядом дала понять, что мнимая совместимость с Милу меня не остановит, когда я соберусь разорвать помолвку. Алисия что-то прошипела сквозь зубы, и если бы я не знала, что ей все равно, посчитала бы, что ревнует.

Данька рассказал, что официальной, для «народа», версией разрыва Милу с Алисией была – не смогли найти общий язык по договору, очень дорого запросил император за внучку. Поэтому лорд выбрал кого подешевле, то есть меня. Сама ли Алисия придумала эту сплетню или император – мне было все равно.

На нас с Милу смотрели, нас обсуждали. Подходили ближе, здоровались, обменивались виртуальными визитками. И если женщины кривились, глядя на закрытое платье, то мужчины глядели так, словно каждый хотел из него вытряхнуть и посмотреть, что скрывается под оберткой. Милу не отрывал руку от моей талии. Сначала мне было немного неудобно, особенно когда длинные пальцы поглаживали голую кожу в разрезе, но потом привыкла. Теплота ладони дарила спокойную уверенность и через время ощущалась уже как что-то родное и необходимое.

– Если в этом и состоит моя работа, как жены лорда, – хихикнула я после того, как отошел очередной король с королевой, уводя двух великовозрастных дочерей, – я согласна. Пару часиков улыбаться в красивом платье могу себе позволить.

Мы выпили столько обязательных коктейлей, что голова кружилась.

– Увы, – весело пожал плечами Милу, – на таких приемах договоры не заключают, они будут потом и с другими людьми. Здесь показывают себя, присматриваются и знакомятся. Этакая презентация властителей планет. Например, даже я не знал, что на Таносе сменился правитель. Последние сообщения были о революции.

– Какой ужас, – воскликнула я потрясенно, – то есть вы торгуете на кровавые деньги?

Милу снисходительно посмотрел на меня сверху вниз.

– В содружестве очень жесткие законы и главный – невмешательство. Мы можем только торговать, при чем равноценно, не влезая ни в политические, ни в другие войны. Пусть они хоть поубивают друг друга, нам все равно.

Я тяжело вздохнула. Меня это не касается, тут бы со своим миром разобраться.

– Я должен буду отойти на полчаса, – Милу привел меня к странной сцене посреди огромного то ли бассейна, то ли природного водоема, – где-то здесь должен быть мой дед по материнской линии. Нужно обсудить кое-что. Сейчас начнется выступление «Призраков», посмотришь без меня?

– Хорошо, – согласно кивнула. Я читала о знаменитой труппе воздушных циркачей, они выступали и в Гайми-парке в том числе, но обитают именно здесь, на Палии. Сейчас их пригласили в Хрустальный дворец.

– Не уходи никуда. Я, конечно, найду тебя везде, но настроение испортится.

На самом деле я сама хотела побыть в одиночестве, отдохнуть, от жениха в том числе. Что может быть лучше, чем постоять спокойно в парке, спрятавшись за стеной зелени? Бесконечная череда лиц прошла мимо, не оставив после себя ни тепла, ни приятных впечатлений. Милу называл все это одним словом – бизнес. А для меня это было своеобразное кукольное представление, где каждый из участников играет выученные роли. Неискренние улыбки, обтекаемые фразы, бессмысленный ритуал марионеток. И чужой Милу, источающий высокомерие и холод, прежнее надменное лицо которого я уже успела забыть за несколько недель.

– Мать нажаловалась в очередной раз, дед хочет перекрыть добычу минералов, – начал объяснять свою отлучку Милу, словно извиняясь. – Я лишь напомню о договоре. И пообещать удаленно отключить репликаторы. Припугну.

– Странные у вас взаимоотношения, – прошептала я, невольно вспомнив свою семью.

Милу прижался лбом к моему виску и замер. Я напряглась, подумав, что поцелует, но он только глубоко вздохнул, втягивая запах моих духов. Пальцы сжали талию, беря в тиски.

– Я очень постараюсь сделать наш брак если не счастливым, то приемлемым для тебя. Ты не пожалеешь. – Глухой голос лорда звучал у самого уха, обдувая шею теплом. Странная дрожь пронеслась по телу. Неужели сейчас этот ледяной сухарь обнажал передо мной душу, умоляя о чем-то? – Я приложу все усилия. Приложи и ты со своей стороны. Мы оба сильные личности, не любим уступать, стараемся быть во всем правыми. Но, прошу, попытайся… Мне впервые интересна женщина. Я хочу понять тебя, узнать до самой последней черточки. Мы разные, выросли в разных мирах, но… давай попробуем? А?

Милу отстранился на вытянутых руках и заглянул в глаза. Я сглотнула, ощутив себя редкостной гадиной. Почему он оказался не таким, каким выглядел при первой встрече? Почему сейчас я вижу искренние чувства в его обычно холодных голубых глазах?

– Зои?…

Я опустила голову, пряча взгляд.

– Тебя еще дед не заждался?

На несколько долгих секунд между нами повисла тишина. Руки Милу соскользнули с моей талии, опустились вниз. Он молча развернулся и зашагал в сторону одного из хрустальных куполов дворца, оставив меня в растрепанных чувствах, с дрожащими в горле слезами.

Постаравшись выбросить из головы последние слова жениха, я прислонилась к мраморной колонне, обвела взглядом видимую часть дворцового парка. Интересно, живые это деревья или искусственные? Их ярко-зеленые листья светились изнутри мягким светом, освещая не только аллеи, но и парк в целом.

– Долго же вы обнимались, – я вздрогнула. Передо мной возник дед – выскочил, как призрак из-за куста.

– Надеюсь, вы с хорошими новостями? – с трудом успокаивая заколотившееся сердце, поинтересовалась я холодно. Император раздраженно дернул плечом.

– Не хотелось бы тебя расстраивать, но все может быть… – Я нахмурилась и стала ровнее. – Петицию я подготовил. Через два дня состоится очередное заседание совета, на нем рассмотрят прошение.

– Перспективы?

– Почему ты упрямишься? – не стал отвечать он, переводя разговор на другую тему. Я поняла, что перспективы не радужные. – Я же вижу, как искрит между вами воздух. Лорд явно не равнодушен. За полчаса торгов подписал договор, что само по себе невероятно. Столько за тебя отдал…

Кто о чем, а дед о деньгах. Если это была попытка манипуляции, то довольно неудачная.

– Для меня ничего не значит, что там у кого искрит, – отрезала резко, обрывая императора, – у нас с вами был уговор. И если вы нарушите его…

Не люблю грубить старшим, но если на другой чаше лежит жизнь моих родных… А еще я была дико зла. По вине деда я обманывала Милу, почему-то сейчас из-за этого вранья чувствовала себя больной.

– Ты опозоришь семью, – прошипел дед, понижая голос до змеиного шепота, – разрушишь мой бизнес. Я уже продал часть поставленного Кагоа оборудования, заключил договоры под вашу свадьбу…

– Плевать, – резко отвернувшись в сторону, произнесла я. Не думаю, что из-за одной меня императорская семья разорится, просто я уже поняла, как жаден Его Величество.

– Как ты изменилась за этот месяц… – дед уже не скрывал ярости, голос звенел ею, как туго натянутая струна, – а была такой тихой, милой девочкой. Мы взяли тебя в семью, вылечили…

– Надеюсь, то, что семья триста лет пользовалась моим наследством, покроет ваши затраты. – Милая девочка осталась в прошлом. Когда-то, вечность назад, она согласилась выйти замуж за Амедала, исполнить пророчество, пожертвовать собой ради великой цели. Сейчас она просто хочет спасти семью.

– Откуда ты? – император поперхнулся воздухом.

– Что будете делать, если я потребую его вернуть? По-моему, тот последний двухсоткилограммовый кусок лимпы мой? – Я повернулась к императору и холодно произнесла: – Я хочу посмотреть выступление «Призраков» в одиночестве. Извините, Ваше Императорское Величество. Поговорим через два дня, когда все решится.

В парке разлилась прекрасная музыка, и прямо на воздушной сцене начали появляться полупрозрачные фигуры. «Призраки» – самое знаменитое на двадцать шесть миров шоу циркачей. Деду ничего не оставалось, как тихо исчезнуть. Я схватила с подноса проходящего мимо официанта первый попавшийся коктейль. Захотелось напиться. В голове звучали слова деда о том, что петицию могут отвергнуть, а перед глазами стоял застывший помертвевший взгляд Милу, когда я не ответила на его просьбу «давай попробуем стать семьей?».

Я чувствовала себя в западне. Загнанной в ловушку дичью. Единственное, что радовало, – Амедал дал полгода, хотя… Мне на привыкание он тоже давал месяц, а захотел взять уже через неделю.

Алкоголь сделал свое дело, в голове зашумело, сжимающая сердце тоска отпустила. Наверное, в бокале было что-то посильнее юлы. Я присмотрелась к циркачам и пораженно ахнула. Фигуры танцевали в воздухе, изгибались в немыслимых позах, рассыпались фейерверками, исчезали в одном месте и появлялись в другом. И пусть я понимала, что это все уникальные технологии этого мира, выглядело настолько ошеломляющим, что после того, как прозвучал последний аккорд, я бурно захлопала в ладоши.

Через мгновенье с удивлением обнаружила, что восхищаюсь одна. Остальные, стоящие вокруг, недоуменно кривят губы, словно не понимают моего восторга. Девушка процедила спутнику: «Скучно… Могли бы придумать что-то более оригинальное». Он поддержал ее надменным кивком.

Почему? Что не так с этими людьми? Они разучились наслаждаться? Видеть прекрасное? Я была ошарашена и потрясена этой бешеной немыслимой круговертью, а им было скучно. Скучно! В их распоряжении полеты над облаками, любые наряды, украшения, вечная молодость, самые разнообразные развлечения… А им скучно.

Безнадежный мир.

Издалека увидела Милу. Он шел с каким-то молодым человеком, похожим на него, но более… скажем так, юным, изнеженным и женоподобным.

– Мой брат, Ион, – представил парня Милу, я растянула губы в вежливой улыбке. – Моя невеста – Зои Акиланос, принцесса дома Акиланосов, владеющая даром.

Ион окинул меня совсем не мальчишеским взглядом. Сазу же захотелось прикрыть рукой все разрезы на платье.

– Везучий ты, братец, – многозначительно потянул он, беря мою руку и медленно целуя тыльную сторону запястья, под браслетом. Я постаралась не выдернуть ее сразу же после поцелуя. – Понимаю, почему ты так спешил уйти от нас. Я бы тоже торопился. – Он томно поиграл бровями. Повеса, что ль?

– Моя невеста не любит, когда я надолго ее покидаю. – Милу обвил мою талию рукой, крепко прижимая к себе. Слишком крепко. Демонстративно провел двумя пальцами сверху вниз по открытому участку кожи на боку. Пальцы чуть дольше задержались на бедре. Да что ж такое! Мгновенная и неуправляемая реакция тела заставила скрипнуть зубами – кожа опять покрылась мурашками.

– Ладно, – хохотнул братец, – не буду вам мешать. Развлекайтесь. – И уже уходя, бросил: – Когда тебе надоест этот сухарь, Зои, напиши мне… – и бросил в сторону моего кома полупрозрачным окошком. Оно быстро впиталось в браслет.

Что это было? Еще один типичный образчик здешних родственных отношений?

– Мы уже можем лететь домой?

Милу замер, на губах появился намек на улыбку. Он словно смаковал мои слова. Домой… Потом вздохнул и произнес:

– Конечно. На сегодня все. Прости, что меня не было на представлении. Из моей семьи брат самый… спокойный. Вскоре я познакомлю тебя со всеми, но пока…

– Ограждаешь от потрясений? – продолжила его фразу. Жених молча кивнул и повел в сторону стоянки аэрокаров. В небо уже взлетали серебряные птицы. Многим гостям нужно было еще перейти в свои миры, а некоторые входы находились очень далеко, на другом конце планеты.

Я молчала всю дорогу домой. Знакомство с братом жениха насторожило и чуть расстроило. Конечно, я знала, что у Милу есть семья, родители, друзья… И догадывалась, что он рано или поздно познакомит с ними. Но… Я изо всех сил старалась не влезать глубоко в этот мир, не привязываться ни к кому, не увлекаться, не врастать, уйти домой налегке, без груза эмоций. Увы, с каждым днем сделать это становилось все сложнее.

Милу проводил до лифта, как делал всегда. Я нажала кнопку и подождала, пока двери распахнуться. Шаг сделать не успела – мужчина схватил за локоть, резко развернул лицом к себе и прижался к губам жадным голодным поцелуем, сжимая рукой затылок, не давая вырваться.

Да я и не собиралась.

Поцелуй так захватил меня, что возражать – последнее, что я хотела. Сначала торопливый, жесткий, даже яростный, а после того, как я потянулась сама, открыла рот и впустила язык – нежный, глубокий, восхитительный. Жених умел целоваться, делал это профессионально, куда там графу Каузу или юному невинному Роберту.

На некоторое время я выпала из реальности. Голова кружилась, как от самого крепкого вина. Ладони Милу зарывались в волосы, блуждали по моей шее, плечам, спине, проникали в крошечные прорехи на платье. Я же безотчетно изгибалась, подстраиваясь под его руки.

– Я сходил с ума весь вечер, – прошептал он мне в губы, – зачем я заказал это платье, оно в кошмарах мне будет сниться.

Большой палец скользнул в отверстие на боку и нежно погладил упругую кожу груди. Хорошо, что не задел сосок, не достал, но мне хватило и этого. Я покачнулась, ноги ослабели, тело наполнилось тягучей сладкой истомой. Платье, подлый негодяй, вредило обоим, будоража чувственность, подстегивая воображение.

– Мне пора, – произнесла беззвучно, пока он опять не потянулся ко мне. Милу шумно выдохнул, и я неосознанно дернулась к нему, глотая его выдох, смакуя вкус. Что-то слабоалкогольное, пахнущее хвоей и мятой. Какой последний коктейль он пил? Да неважно. С трудом повернувшись к жениху спиной, я опять нажала кнопку. Лифт ждал меня на крыше, двери сразу же разошлись в стороны, я вошла внутрь и повернулась к Милу. С третьего раза трясущимися руками набрала цифру сто девять. Лорд молча смотрел, как медленно закрываются створки. И пусть лицо было непроницаемо, я вдруг поняла, что не такой он и бездушный сухарь, каким хочет казаться.

– Плохо, плохо, плохо, плохо… – шептала я без остановки, когда я ехала вниз на свой этаж. – Ужасно плохо. Ужасно…

Бездумно прикасаясь пальцем к распухшим губам, я вошла в спальню. Внутри зудело осознание непоправимой ошибки. Не нужно было целоваться, не нужно было слушать его смиренную просьбу, скорее, мольбу о семье, не нужно было видеть в нем человека, а не бездушную машину.

Я упала на кровать, раскидывая руки в стороны.

– Тебе не понравилось? – раздался голос Исы в тишине комнаты.

– Как раз наоборот, – прошептала потерянно, – что теперь делать?

Наверное, хороший совет дала бы мама или лучшая подруга, но здесь, в башне Акиланосов, была лишь Иса.

– Могу предложить посетить эскап, – я заинтересованно подняла голову. – Отвлечешься. Многие члены семьи ежедневно его включают.

Почему нет? Если он поможет забыть поцелуи Милу.

Я решилась. Стянув платье, взяв пластину одноразового комбинезона, прихлопнула его к груди. Он туго обтянул тело, заполняя каждую впадинку и выемку, казалось, проникая в каждую пору. Непривычно и неприятно. Забралась в эскап. Полупрозрачная крышка опустилась сверху, прозвучало: «Закройте глаза». Я закрыла. На лицо и тело опустилась странная мягкая вуаль, а перед глазами появилось висящее в воздухе меню.

«Эротика, приключения, военные действия, путешествия, новые миры…»

Я ткнула в первую строчку. Мне сейчас нужны именно эти впечатления.

«Классика, экзотика, групповой, насилие, сказочные существа, древность…» и еще куча наименований, шедших вниз бесконечным списком. Я выбрала первое – классику.

Далее окрылись подменю. «Домашнее, похищение, на природе…» – я не стала углубляться, ткнув на домашнее.

И вдруг оказалась в своей спальне, одетая в кружевной пеньюар, сидящей на кровати. В своей родной спальне, в поместье отца. Я удивленно огляделась, впитывая в себя до боли знакомые вещи – старое бабушкино кресло, потертый ковер на полу, свои детские поделки на книжной полке, часть челюсти ящера, который мы выкопали вместе с Робертом, когда нам было по пятнадцать. Я протянула руку, погладила белье, с удивлением ощущая шероховатость хлопковых простыней. Знакомый цветочный запах наполнил ноздри.

Дверь открылась, и в комнату вошел мужчина в длинном халате. Высокий, темноволосый, худощавый, безумно красивый. Такой, какие мне всегда нравились. Карие глаза, широкий разлет бровей, высокие скулы, подбородок с ямочкой. Он был немного похож на Роберта, немного на Макса, немного на Амедала. Он взял лучшее от всех, он идеален. Гость развязал пояс халата и сбросил его на пол, я увидела, что он был сильно возбужден. Я испуганно сглотнула, цепенея от странно пугающей и возбуждающей картины. И вдруг его немаленький орган стал уменьшаться прямо на глазах. Именно это и вывело меня из ступора. Я пришла в себя. Здесь все ненастоящее, я лежу в эскапе, а все вокруг – лишь мои фантазии.

Мужчина шагнул к кровати и опустился передо мной на колени. Положил руки мне на ноги и медленно развел их в стороны. Я как завороженная наблюдала за его действиями. Поразительно – тепло его ладоней, мускусный запах, возбужденное горячее дыхание – все настоящее. Я улыбнулась и погрузила пальцы в темные шелковистые волосы. И вдруг их цвет начал меняться. Они светлели. Лицо исказилось и поплыло, секунда – и на меня снизу вверх смотрят знакомые голубые глаза. Красивые губы привычно изогнулись в саркастической усмешке, на высокий умный лоб опустился локон пепельных волос, широкая светлая бровь насмешливо приподнялась.

Я в шоке смотрела на стоящего на коленях Милу, медленно развязывающему пояс на моем пеньюаре длинными холеными пальцами.

– Нет! – вдруг заорала, отпихивая от себя его руки. – Уйди прочь!

Раздалось шипение, и перед глазами посветлело. Крышка эскапа начала подниматься вверх. Сердце колотилось как ненормальное. Кожа покрылась потом. Меня трясло как в лихорадке.

Я выскочила как ошпаренная из кресла и понеслась в ванную смывать костюм. Домашняя классика, дьявол ее побери. Больше никогда в жизни…

И уже ночью, лежа в кровати, тщетно пытаясь заснуть, я задала себе вопрос – почему эскап подсунул мне лицо Милу Кагоа?