Глава 14

3 апреля 1894 года Вторник город Буй Костромской Губернии

Из темноты забвения Белов пришел в себя резко, как будто вынырнул из темноты на свет. Открыл глаза и подслеповато щурясь ими уставился на белый потолок, медленно приходя в себя. В голове прояснялось, и воспоминания о произошедшем нахлынули на Алексея. Дуэль, ожесточение прошедшей схватки и вердикт судьи. Вот только память ничего не говорила о том моменте, когда он потерял сознание. Легкая тревога — признают ли дуэль состоявшейся, была им отогнана после того как финал дуэли вспыхнул в памяти в ярких красках.

Судья под разнёсшийся оглушительный шум трибун — ошеломленных яростью произошедшей схватки, под всполошённое бормотание целителя — бросившегося к распростертому телу Николаевского, произнёс столь желанные слова, бившие по ощущениям Алексея в тот момент грозным набатом — Победитель дуэли Алексей Николаевич Белов — а у самого бедолаги Алексея уже не было ни сил, ни даже желания просто обрадоваться произошедшему. Всё вокруг было как в тумане, горячем и липком. Горячка боя уходила, а на ее место приходила усталость и как будто бы отупение. Единственное, чего Белов в тот момент желал — это просто упасть и лечь на спину и дышать. И что бы его никто не трогал. Не разговаривал. Не смотрел даже на него. Налившиеся свинцом ноги не выдержали и грузно оседая Алексей плюхнулся на задницу, вытянув ноги и оперевшись руками немного назад и в стороны. Залитый кровью от макушки до пяток он медленно потерял сознание, проваливаясь в спасительную тишину.

Судья вынес решение еще когда Белов был на ногах и в сознании. Так что с этой стороны переживать в принципе было не о чем. Эту победу точно можно было занести в свою копилку. Наверное, со стороны зрителей их с Максимом схватка была еще тем зрелищем. Николаевский нанес ему множество ударов, с каждого из которых сейчас текла кровь, как тоненькими ручейками, так и обильными потоками. Да и его финальный удар с разворотом по открывшемуся после двойного обманного финта Николаевскому, был действительно страшен — не только при взгляде со стороны, но и насколько Алексей помнил с реально ужасным результатом. Голову пронзила мысль, лишь бы не убил. Это был бы абсолютный перебор. Это было бы хуже, чем «Это фиаско братан». Такая постановка дворянской репутации Белову точно не нужна была. Крове кровной мести никаких дивидендов это принести просто не могло. Но как и из песни слов не выкинешь. Так и уже свершившегося не воротишь, если только не переродишься снова, поправил он себя.

Придя в себя окончательно и упорядочив хоть немного мысли, скакавшие до этого у него в голове со скоростью литерного поезда Белов, осмотрел себя и то место где очнулся. Приблизив левую руку к лицу, и повертев кистью убедился, что она выглядит целой. А после начального осмотра, поиграв пальцами как будто нажимал клавиши на рояле уже с радостью уверился что и работает все как надо. Ни малейшего следа не осталось. Даже цвет кожи здоровый. Обычный. Все-же расчет был верным, целебная магия в этом мире это чудо. Очень вряд ли бы он согласился на ужесточении условий дуэли без этого расчета. Не стоила школьная схватка, имеющая цель подняться в негласном рейтинге, шрамов и увечий на всю жизнь. Алексею вспомнилось что в начале двадцатого века в его мире среди молодежи центральной Европы иметь шрамы после дуэлей было даже модным. Шрамы от академического фехтования, считались признаком мужества, чести и статуса, демонстрируя, что человек не боится боли и готов защищать свою честь. Это было эстетизированное «украшение», показывающее храбрость и принадлежность к высшему сословию, а не случайная травма, хотя шрамы от реальных дуэлей также существовали и ценились. Малолетние идиоты, пускающие пыль в глаза придурошным барышням, как по нему. Беглый осмотр остального тела и головы также показал, что он цел и невредим со всех сторон. Не осталось ни малейшего следа — ни от раны на голове, ни от распоротого бедра, да и от всех многочисленных уколов и порезов. Снова откинувшись на подушку Белов довольно выдохнул и прислушался к происходящему вокруг. В том, что он в медпункте, где бывал уже до этого, никаких сомнений не было. Занавески ширмы, разделяющие пространство между кроватями, явно подтверждали его догадки. В самом медпункте стояла тишина, лишь шорох простыни прозвучал, когда Алексей поднялся с кушетки и отодвинув шторку в сторону убедился, что в помещении кроме него никого не было. Не зная, как лучше поступить в этой ситуации, он счел за лучшее решение вернуться на кушетку и снова улечься.

В приятном ничегонеделании и размышлениях о сложившейся ситуации и его дальнейших действиях, которые стоит предпринять, прошло еще примерно минут десять — пятнадцать. Единственное что отвлекало от этого, это чувство голода, нарастающее с каждой минутой. Даже правильней сказать не просто чувство голода, а дикое чувство голода. Желудок начинало самым натуральным образом скручивать спазмами и Белов с каждой минутой что усиливался голод, все слабее и слабее сопротивлялся идее соскочить с кровати, одеться в его аккуратно сложенную на прикроватную табуретку одежду и броситься на поиски пропитания. Голод не тетка — а злобный дядька.

Вдалеке за дверью послышался неясный шум, но по мере его приближения к медпункту уже можно было различить шаги нескольких человек. Белов приподнявшись задвинул шторку закрыв себе обзор, но в тоже время и отгородившись сам. Сначала надо получить всю возможную информацию — вдруг это пришли мстить за Максима. А кроме приснопамятной табуретки, ничего подходящего под хоть какое, ни будь оружие или скорее средство самообороны тут и в помине не было. Отругав себя, что он расслабился и не озаботился обзавестись хоть тем же скальпелем, например. В шкафу у входа он точно должен был быть. Но как говориться дурень, думой богатеет, так что оставалось лишь затихариться и притвориться спящим. Так хотя бы у него появиться возможность сделать неожиданный для нападающих ход, в случае если это какие-нибудь мстители доморощенные. Шаги приближались все ближе, а напряжение Алексея росло, даже голод в этот момент отступил на второй план.

Раздавшийся после открытия дверей голос Ольги Николаевны, дающий указания кому-то, кого Алексей из-за закрытой ширмы не видел, позволил ему расслабленно выдохнуть и улыбнуться. А женщина мечта прошлого Белова тем временем выпроводив, судя по звукам двух помощников сама осталась внутри. Алексей сел на кровати, и сразу же услышал ее легкие шаги по направлению к нему. Шторка отодвинулась в сторону и в Алексея уперся взгляд ее золотисто-карих глаз. Внимательно рассматривая Белова, Ольга Николаевна с доброй улыбкой начала забавно покачивая головой выговаривать ему, еще и пальчиком с красивым ноготком при этом. Вот, казалось бы, отчитывают его как школьника, естество сорокалетнего мужика должно воспротивиться, а он, чувствуя себя последним малолетним дураком расплывается при виде Ольги Николаевны в глупой улыбке и явно с восхищенной мордашкой подростка. Гормоны подростка давят на мозг. В этом Алексей признался себе легко и самокритично. При этом метаясь взглядом между её красивыми руками с аккуратными пальчиками и не менее красивым лицом с сияющими искринками смеха в глазах.

— Да уж Алексей Николаевич, когда я Вам говорила прийти ко мне на прием во вторник, я совсем не подразумевала того что Вас принесут в медпункт на носилках, и всего в крови.

— Не виноват я, так получилось.

— Получилось значит? — Ольга Николаевна перестала улыбаться и нахмурилась, продолжив уже серьезным тоном — Вы понимаете Алексей Николаевич что ввязались в плохую историю? За те сутки что Вы здесь прохлаждаетесь в нирване, в школе происходят очень занятные вещи.

Увидев, что Белов перестал глупо улыбаться и стал внимательным, она продолжила:

— Сначала школьное общество, а это на минутку не только ученики, но и преподавательский состав, конечно было шокировано жестокостью вашей с Николаевским дуэли. И в первый вечер под впечатлением никто в принципе не давал оценок произошедшему. Плюс вы оба достаточно серьезно пострадали в дуэли. Вы лежали здесь в медпункте, Николаевского увезли домой. А вот уже сегодня с утра пошли сначала шепотки, к обеду переросшие в бурю обсуждений. Даже можно сказать в бурю осуждения. При чем в бурю осуждения направленную против Вас милостивый сударь. Не подскажете кому это Вы так перешли дорогу? — Ольга Николаевна замолчала, вопрошающе поглядывая на замершего Белова.

— Возможно кто-то из рода Димитровых?

— Совершенно официально Вам Алексей Николаевич Белов заявляю, как представитель в данный момент рода Димитровых — брови Алексея поднялись от удивления в этот момент, на что целитель прояснила, видя его удивление — мой супруг Андрей Владимирович, родной брат главы рода Димитровых, так что я могу и с его, и с разрешения самого главы рода Димитровых уверенно заявить, что претензий к Вам Алексей Николаевич у нашего рода нет. Конфликт, начавшийся с недопонимания и к общему нашему сожалению, недостаточного воспитания представителя нашего рода разрешен полностью. Глава рода разобрался во всех деталях произошедшего и высказался ясно и четко. Вы были в своем праве. Ужесточение дуэли также было инициативой нескольких гиперактивных юношей из нашего рода и теперь они сполна вкусили прелести от произошедшего.

— Право слово Ольга Николаевна, тогда не знаю собственно на кого и грешить. Конфликт у меня был не только с Максимом, даже с ним скорее был даже не конфликт, а глупое недопонимание, помноженное на юношеский максимализм и плюсом, прибавилось давление от ожидания окружающих. Конфликт у меня скорее был с Борисовым Алексеем, вот наши с ним отношения я бы точно конфликтными назвал. — Белов на секунду задумался, и нахмурившись еще больше, продолжил — Еще, не понятно с чего, но моя одноклассница Белых повела себя крайне вызывающе и совершенно по-хамски. Так что мне пришлось затребовать извинений от главы её рода. Но там не было никаких других вариантов на реакцию, так что возможных недоброжелателей у меня, наверное, с избытком.

— Однако Алексей Николаевич удивили Вы меня сейчас дважды.

— И чем же. Если не секрет?

— Ну, во-первых, тем что умудрились вступить в скажем так конфликтную ситуацию сразу с тремя основными родами Буйского уезда. Во-первых, Димитровы — и здесь Вам очень повезло что глава нашего рода рассудителен и мудр, имел желание разобраться, а лишь потом сечь головы. Во-вторых, это очень серьезная ситуация с родом Борисовых — Ваш одноклассник Алексей, младший сын главы их рода. А Борисовы не прощают обид, впрочем, как и многие другие дворянские рода. Ну и в-третьих это род Белых. Знаете, Алексей Николаевич, требовать извинений от главы рода это даже не смелый поступок, это безрассудно.

— Ольга Николаевна, я сирота, за мной нет никого, кроме меня самого, кто может пострадать от моих действий. — Алексей покачал головой, на секунду запнувшись — И на данный момент дворянская честь, это единственное что у меня осталось на этом свете. И стоять за это я буду насмерть, да и иного выбора у меня нет. А позволять кому бы то ни было оскорблять меня я не могу. Не могу себе этого позволить просто ради выживания в этом мире идеальных хищников.

— И снова Вы меня поражаете Алексей Николаевич своей зрелостью суждений — Ольга Николаевна по-доброму улыбнулась, еле сдержав себя, чтобы не взлохматить волосы на голове этому мальчишке, со столь взрослыми суждениями — но я хотела бы предостеречь Вас от поспешных и необдуманных поступков. Этим Вы только подтвердите расходящуюся сейчас по школе молву о Вас как о неком безумном хулигане. Вы же будете благоразумны? Не зря же столько сил я потратила на Ваше исцеление?

— Ну что Вы. — Алексей демонстративно развел руки в стороны — разве это возможно с моей стороны чтобы я мог не ценить Ваши усилия и доброту?

— Надеюсь, это действительно так. И также надеюсь, как лечащий врач, что Вы будете действовать впредь благоразумно и осмотрительно.

— На том и стоим Ольга Николаевна.

— Ладно юный стоик — усмехнулась она — как Вам дальше жить в этом мире идеальных хищников, я думаю Вы разберетесь сами. А теперь давайте вернемся к самому главному — здоровью.

Под общее молчание она поводила вокруг Белова руками, проще всего ему было определить это для себя как сканирование по аналогии с прошлым миром. И удостоверившись в чем своем, встряхнув по итогу руками продолжила уже более расслабленно.

— Раны мы Ваши вылечили, ничего критического не было. Но крови потеряно изрядно. Так что слабость и недомогание сейчас и ближайший день очень возможны. Кроме всего прочего накладывается и Ваше магическое истощение.

— Магическое? — удивить она Алексея смогла так, что он не пытался даже держать лицо — Но я ведь не маг.

— Здесь не надо быть магом. Силы при исцелении могут черпаться и из организма неодаренного человека. Когда Вас принесли, обильно залитого кровью, с ног до головы. я слегка переусердствовала и зачерпнула немного и Ваших жизненных сил, в попытке ускорить исцеление.

— Не знал, что это так работает. — легкая надежда на чудо внутри Белова распалась без следа.

— Насколько помню по нашему первому приему — с магией и его природой Вы не знакомы совершенно. Так что теперь знайте. Целители вообще очень полезные и опасные люди. С ними сориться нельзя совершенно. А то вдруг, что-то пойдет не так.

— Магическое истощение — это на самом деле обычно состояние, возникающее из-за чрезмерного или быстрого использования магической энергии, приводящее к снижению способностей, физической усталости, болям и даже потере сознания. Для мага вообще возможно выгорание. А так оно делится на стадии: от легкой сонливости до долгосрочной потери магии. Восстановление требует отдыха или специальных средств — эликсиры кстати, совсем не дешевое удовольствие. По сути, это магический эквивалент физического истощения. Если ты перенапрягаешься, твое тело просто вырубается. И ты падаешь как подкошенный. Этим часто грешат на первом — втором курсе обучения в академии, когда изучают более сложные плетения, и не рассчитывают разумно свои силы. У Вас это самая легкая стадия сейчас — усталость и сонливость. А еще должно быть жуткий голод?

Последняя фраза была скорее вопросом, от которого Белов непроизвольно покраснел, в очередной раз успев раздосоваться юношеским гормонам и стеснительности мальца, инстинкты которого столь часто давали себя знать.

— Признаюсь. Виновен. Устал. Слаб и очень голоден.

Ольга Николаевна, посмотрев на состряпанную Алексеем физиономию при этих словах, весело рассмеялась. Заразительно рассмеялась, заставив Белова снова залюбоваться этой зрелой женственной красотой, сдобренной сильной харизмой и душевной добротой что явно исходила от нее.

— Ну теперь точно вижу, что пациент скорее жив, чем мертв. — отсмеявшись продолжила Ольга Николаевна.

— Итак, слабость пройдет сама после обильного ужина и крепкого сна. Как собственно и усталость. А голод юный дуэлянт, Вам поможет победить — вон тот огромный поднос с разными вкусностями. — повернувшись полубоком, она указала рукой на разместившийся на ее рабочем столе поднос со снедью. — Основная Ваша задача сейчас — быстро и с наименьшим вредом для желудка восполнить истощенный резерв внутренних сил. Поэтому, Вашим приоритетом должны стать: максимум калорий и минимум нагрузки на пищеварительную систему на единицу веса. Поэтому, я сейчас пойду — а Вы должны спокойно и не торопясь, даже сказала бы с наслаждением отведать то что Вам принесли и сразу же в кровать. Ни о чем не думать лишнем, по крайней мере не сегодня. В этом медпункте Вы в полной безопасности. Просто покушайте и спать. Утром я Вас выпишу, но дам еще один день освобождения от занятий на восстановление. Приятного аппетита.

— Благодарю Ольга Николаевна. И Вам тоже хорошего вечера.

С грустью проводив взглядом, упорхнувшую из медпункта целительницу и даже на пару мгновений от этого зрелища забыв о голоде Алексей поднялся на ноги и подошел к столу.

На подносе радовали глаз с десяток небольших плошек. В самой большой и глубокой — нарезанная вареная говядина, плавающая в янтарного оттенка бульоне. В других — ноздреватый сыр, нарезанные дольками томаты и огурцы, богато украшенные сверху петрушкой и укропом. Запечённый картофель — очень похожий на так любимую им ранее «картошку по-деревенски» из Макдональдса. Отдельно друг от друга нарезанные дольками яблоки и груши. И соседствующие с ними явно бочковые огурчики, и маринованные грибы. Все порции были небольшими, но в общей картине создавали образ сытости. Буквально за десять минут на подносе осталась лишь, путая посуда, запив это богатство кружкой вишневого компота Белов откинулся на спинку стула и почувствовал себя счастливым и захмелевшим от сытости. Лишь сделав над собой большое усилие ему удалось встать и вернуться на кровать. А стоило лишь голове коснуться подушки, как сон сморил парня, без малейшей возможности сопротивления.