Глава 7

— Клемент Аристархович, боюсь, эти документы не имеют юридической силы! — с опаской протянул Гречкин, — Вы мне заплатили очень хорошо, я бы даже сказал по-царски, но я вас должен предупредить, если господин Михайлов обратится в суд и расскажет, как было…

— Не обратится и не расскажет! — оборвал я юриста, — Он криминальный авторитет, им такое западло, потом его свои же уважать перестанут. А может, и прикопают где-нибудь в леске «по тихой грусти»…

Гречкин посмотрел на меня ошалевшими глазами, но мне было всё равно, за сегодня я слишком устал.

— Вам виднее… — настороженно ответил юрист, — если вы более не нуждаетесь в моих услугах, то…

Я взглянул на часы, что висели в гостиной поместья, дело шло ко второму часу ночи. Слишком много времени заняло переоформление сети точек «Люблю Кофе» и приглянувшегося мне полигона на нового владельца в моём лице.

— Конечно, Василий Петрович, не смею вас более задерживать! — устало проговорил я.

Гречки заспешил убраться поскорее из моего поместья, на миг подумалось, что больше его не увижу. Но рассуждать об этом совершенно не хотелось, да и сил не было. Я поднялся на второй этаж и зашёл в свою спальню. Герда мирно спала в нашей постели, а её рыжие локоны раскинулись на подушке.

Нет, сегодня я пойду спасть в другую комнату, мне нужно поговорить с Велиалом. Забрав кольцо, направился в рабочий кабинет. Там находился отличный кожаный диван, на котором можно было вполне нормально поспать.

Устроившись поудобнее, надел кольцо и провернул вокруг пальца. Боль пронзила палец, и по нему побежала кровь. Я начал проваливаться в сон.

— Ну, наконец-то! — послышался хриплый голос демона, — Я устал тебя ждать, Пасечников!

Я толком не понял, где нахожусь, как Велиал схватил меня за шкирку, открыл огненный портал и закинул меня внутрь.

Тишина сменилась гомоном и сладострастными стонами. Всюду, куда падал мой взор, находились голые люди. Все, кого я видел, не стесняясь друг друга, сношались на голой земле, на деревянных настилах и скамейках, или же на столах с едой. Были и те, кто просто наблюдал, удовлетворяя себя сами, я сумел рассмотреть и трио и…

— Что это за Садом с Гоморрой⁈ — возмутился я, обращаясь к Велиалу.

— А ты, что думал, что в аду есть только пыточные, как у меня? — демон расплылся в довольной ухмылке.

Я ещё раз осмотрелся. Красивые женщины трахались с толстыми и старыми мужчинами, и на их лицах не было ни капли приязни. Статные юноши с красивыми телами, обслуживали старух и дурнушек. Между ног морщинистой старухи виднелись пышные кудри. А к круглому столу оказалась привязана милая девушка, разумеется, полностью обнажённая. По её телу разложили разные яства и вкусности, а несколько мужчин ели прямо с её тела.

— Что за фигня здесь твориться?

— Ад для всяких извращенцев, проституток и прочих любителей излишеств, — Велиал откашлялся и дополнил ответ, — обоих полов, если ты не понял.

— Надо предупреждать, когда зовёшь друга на тематическую вечеринку! — деланно возмутился я.

— Я хотел сделать сюрприз! Думал тебе понравиться. — не остался в долгу демон.

— Мне теперь кошмары сниться будут!

Но продолжить шуточную пикировку нам не дали. К моим ногам подползла какая-то шмара и начала расстёгивать брюки. Я сделал два шага назад и застегнул молнию, отворачиваясь от нимфоманки. А возле Велиала закрутился огненный портал и из него вышел низенький зелёный гремлин. По крайней мере, именно на гремлина это нечто походило больше всего, если только не считать миниатюрных рожек на голове.

— Что пришли? А ну, пошла отсюда! — возмутился зелёный человечек и пнул падшую женщину возле моих ног, последняя обижено что-то проговорила, на незнакомом языке и скрылась из виду.

— Приветствую вас! — возвестил зелёный человечек.

— Это граф Демидов, о его просьбе я тебе рассказывал. — представил меня демону Велиал, — А это — Нирбрас — демон развлечений и разврата!

— Первое очень часто переходит в последнее, а у нас так и постоянно! — закончил за Велиала гремлин и добавил, — Давайте отойдём в местечко поспокойней, а то нам здесь поговорить не дадут.

Мы последовали за Нирбрасом в открытый им портал и оказались в уютной комнатке, впрочем, она оказалась не очень уж и большой. В комнате уместилась двуспальная кровать с высокими ножками по углам, уходившими под самый потолок и имевшими крепления для цепей… Кожаные кресла с упорами для ног и ручками, о назначении которых я мог только догадываться… И огромный бар во всю стену, в котором наличествовали разные бутылки, с прозрачными жидкостями и ярко окрашенными. Были и тёмные на вид густые напитки с цветом ежевики. Или совсем тёмные, почти чёрные настойки и ликёры. Я смог рассмотреть в прозрачной бутылке самую настоящую змею, и после этого желание изучать бар отпало.

— Как у вас изысканный бар, по нему наверно можно изучать географию! — решил сделать я комплимент хозяину.

— Всё так, — согласился гремлин, — не только географию, но и историю!

— Что по нашему вопросу, — оборвал нашу светскую беседу Велиал.

— Эх, Велиал, не дашь пообщаться с человеком! — гремлин тяжело вздохнул. — Вернее будет сказать по двум вопросам. И на оба есть ответы, но совсем не те, которых вы ждёте!

— Не тяни уже, — поторопил коллегу Велиал.

— Я нашёл и Эджиро и Карлоса! И Карлос, о чудо, попал именно ко мне, вот только… — гремлин щёлкнул пальцами.

И перед нами появился полностью голый Карлос, если не считать кожаных ремней, стягивающих щуплую грудь, и кляпа в виде красного яблочка во рту.

Нирбрас подошёл к покойному инквизитору и вытащил кляп:

— Ну, привет, Карлос! — не стал я тянуть время, — Расскажи, кто тебя нанял и зачем?

— Просто так я ничего не скажу! — заблеял инквизитор, — У меня есть условия! Меня и мою возлюбленную — Эджиро вы должны отправить обратно на землю. Не отрицайте, вы можете сделать это! И только тогда я вам всё скажу.

Гремлин засунул кляп обратно:

— И вот так из раза в раз…

— Он хочет, чтобы его воскресили? — удивился я.

— Именно! — развёл руками мелкий демон, — Да ещё с демонессой. Мне не жалко я бы отдал этого любителя страпона и плети, бесплатно, просто так! Вы меня очень выручили, прикончив Ксагара, та ещё была мразь. Но вот за Эджиро просят двадцать одну душу принесённых в жертву особым образом…

У меня невольно сжались кулаки:

— Я не для того убивал Ксагара, чтобы самому приносить кого-то в жертву! — процедил я сквозь зубы, — Пусть оба гниют здесь!

— Ну же, Пасечников, нельзя быть таким закостенелым! У нас так принято, хочешь что-то получить от демонов, будь добр — плати душами. — заговорил Велиал, — Это же принцип меньшего зла.

— Мне пофиг, как это называется. Никого приносить в жертву я не буду!

— Найди убийц, насильников или ещё кого, кому путь в ад заказан по определению и ускорь этот процесс! Не разочаровывай меня, Витя! — не сдавался Велиал.

Долбаные демоны! Нет, есть вещи, через которые я не готов переступать.

— И не называй нас долбаными демонами! — в этот раз на морде Велиала расцвела улыбка-оскал. — Не хочешь, не надо. Но в следующий раз, если тебе припечёт, это будет дороже или у тебя не будет времени, а цена тебе может показаться очень даже приемлемой!

— Просто забери с собой печать! — добавил гремлин, — А использовать её или нет, уже потом решишь.

Я смотрел то на Велиала, то на Нирбраса, нет, они говорили дело. Но у меня душа протестовала, не желая никого приносить в жертву, а разум нашёптывал про логику намерений и логику обстоятельств… Я решил, что без крайне нужды эту печать применять не буду и протянул руку:

— Давайте уже свою печать!

Гремлин пожал мне ладонь и по коже побежали огненные сполохи, складывающиеся в странную картину, а затем исчезли.

— Если надумаешь, нужно лишь представить, что люди горят в огне и печать сама выйдет наружу. — объяснил Велиал.

Я кивнул, но на душе было неспокойно и скверно, не так я представлял сотрудничество с демонами. Но тут сам виноват, они же долбаные демоны. Велиал с ухмылкой посмотрел на меня. Опять гад мысли читает…

— Ладно… — опустил глаза вниз гремлин, — по второму вопросу, тоже есть ответ: мне дали адрес в Москве, куда нужно прийти и сказать одну лишь фразу официанту, фраза прилагается!

Нирбрас протянул мне бумажку с уже знакомыми символами. Я, не гладя, положил её в карман брюк, уже зная, что, проснувшись, обнаружу её там же.

— Аккадский? — уточнил я.

— Он самый, — подтвердил гремлин.

— Может, останетесь? — поинтересовался Нирбрас, — Девочки или чего покрепче?

Я посмотрел на мычащего у ног Карлоса, меня накрыла волна отвращения, и я покачал головой:

— Увольте, я пас! Меня дома ждёт любимая женщина.

— А я, пожалуй, останусь! — радостно объявил Велиал.

— Ну может, ещё свидимся, граф Демидов, или тебе больше нравится Пасечников? — с хитрым прищуром спросил гремлин.

— Называй как тебе удобнее, к Демидову я уже привык, а от Пасечникова и не отвыкал, благодаря Велиалу.

— Рад знакомству, Демидов!

Нирбрас открыл для меня врата, и я покинул демонов.

Я вскочил с кровати от звука пушечного выстрела и сразу же выбежал на маленький балкончик, выходивший во двор поместья. Во дворе выгружали огромные ящики с тягачей. Вокруг них расхаживал Седой Дуб и раздавал команды, указывая, куда и как ставить. Виднелись и раскрытые коробки без содержимого, значит, это ненападение, а кто-то решил опробовать ПМД в деле. Но у нас же нет полигона⁈ Я посмотрел на небо, солнце только шло к зениту, значит, ещё нет двенадцати.

Оделся, спустился, всё это время то и дело слышались выстрелы, но исходили они со стороны речушки, там, где территория поместья заканчивалась и начинался дремучий лес. Я подошёл к Дубу:

— Степан, что за выстрелы?

— Доброго дня, господин! — поприветствовал меня здоровяк. — Так это, Нохай и второй монгол выполняют ваше распоряжение: ведут огневое слаживание между боевыми единицами…

С трудом выговорил Дуб, ну, а я улыбнулся.

— Понятно, пойду гляну, что да как!

Подойдя к берегу, а он со стороны усадьбы имел хоть и небольшой, но обрыв. С удивлением обнаружил, что у обрыва появился вполне приличный спуск. Река в этом месте была засыпана твёрдой галькой и камнем, а само русло разошлось в стороны, образуя мелку заводь. Но это оказались лишь цветочки, с другой стороны берега, лес отсутствовал, он был аккуратно вырублен и навален в аккуратные кучки по краям леса. А на освободившемся пространстве находились четыре МПД «Молот». В сторонке стояли Нохай и Гэрэл и что-то непринуждённо обсуждали. Я направился к ним.

— Господин! — первым меня заметил Нохай, — Хорошего дня!

— И вам, — ответил я, — что здесь происходит? — задал я риторический вопрос.

— Опробуем новую технику, вы же сами вчера нам приказали, когда оформляли документы.

Вообще, это являлось правильным решением. Потому как я ожидал, что Михась или, как оказалось, господин Михайлов, сразу же побежит к своему покровителю Толстому и нажалуется на меня. А значит, нужно быть готовым к боевому столкновению.

— Всё верно. — согласился я, — Но я вижу бой с одарёнными совсем по-другому!

Окинув взглядом «Молоты», обнаружил, что мои слуги даже не соизволили надеть модули с сетями. А ведь именно на них я делал ставку:

— Господин, мы не понимаем! — предварительно переведя мои слова Гэрэлу, ответил за обоих Нохай.

— Да, пусть все учат язык! — сразу же внёс указание я, — В том числе и те, кто планирует к нам перебираться. Будем брать в первую очередь, тех, кто сможет балакать по-русски!

Нохай вновь перевёл мои слова, на что Гэрэл учтиво закивал.

— На счёт МПД, план простой, я ожидаю столкновения с одарёнными. И планирую их хорошенько удивить, используя сети с подавителями! Так и переведи.

Глаза Нохая полезли на лоб:

— А мы всё гадали, зачем вам эти дурацкие сети!

— Ну ты же был на вокзале, когда Сильвию связали таким образом, мог бы и догадаться.

— Вы правы, господин! — Нохай поклонился.

Я заметил одну особенность этого мира в отличие от нашего. Здесь не было суши, даже на островах, которые в моём мире принадлежали Японии, они оказались не популярны! И я собирался это исправить, ведь не такой уж и сложный бизнес. Не хотелось забегать вперёд паровоза, но лучше такие планы, чем никаких, поэтому решил рассказать о своей задумке Нохаю.

— Я планирую, что те монгольские семьи, которые к нам переедут, будут не просто сидеть на шее у своих отцов и мужей, а станут зарабатывать сами. Это случится не прям завтра, но готовиться к этому нужно уже сейчас. Я планирую переоборудовать сеть кофе в суши-бары. — пояснил я свою задумку.

— Какие бары? — удивился Нохай.

— Есть такое блюдо — суши, — пояснил я, — оно не очень распространено, но я хочу это исправить! А ты узнай, что сможешь об особенностях его приготовления.

— Слушаюсь, господин! — кивнул слуга.

— Сейчас же, следует использовать МПД с модулями, заряженными сетями и готовиться к бою с одарёнными.

— Я передам ваши слова Гэрэрлу!

— Господин! — послышался радостный возглас Герды.

Я обернулся, девушка бежала в лучах солнца и разбрызгивала воду в ставшей неглубокой речушке, отчего капли воды блестели, отбрасывая солнечные блики, словно бриллианты.

— Клемент! — предсказательница светилась счастьем.

Она подбежала ко мне и прыгнула, я перехватил Герду за нижние девяносто, и мы закружились.

— Ты прекрасно выглядишь, дорогая!

— Я знаю! — девушка повела головой, и рыжие локоны накрыли моё лицо.

* * *

Лефортово. Екатерининский дворец — усадьба императора

Старец Димитрий бежал со всех ног, он задрал монашеское одеяние выше колен и, задыхаясь, перепрыгивал через каждую вторую ступеньку. Но даже так епископ Валаама боялся не успеть. Старца мучила одышка, со лба лился пот, так и норовя попасть в глаза, сердце неровно стучало, неохотно ускоряя ритм.

Наконец, лестница кончилась, и Димитрий быстрым шагом направился к опочивальне цесаревича Алексея. Коридор, поворот, ещё поворот, распахнутые двери в спальню царевича. Вокруг ложа стояли трое монахов, ещё четверо лежали без чувств на полу у постели. Вокруг ложи цесаревича закручивалось кольцо из серого, хмурого тумана. Тяжёлая густая взвесь стелилась под кроватью, но не выходил за границу, удерживаемую монахами. Сбоку у окна беспомощно стоял император.

Серая хмарь неразрывно стелилась по полу и с каждой секундой поднималась всё выше. Чёрная костяная рука, облитая чем-то липким и тёмным, появилась из серого тумана и зацепившись за постель, потянула её на себя. Белоснежная простыня начал расходиться серыми разводами во все стороны от соприкосновения руки, ткань трещала и рвалась, превращаясь в тлен и прах. Рука дёрнула сильнее, и простыня не выдержала, с треском порвалась. Нога царевича повисла на краю кровати. Рука выбросила бесполезную ткань и продолжила обшаривать пространство.

Старец подошёл ближе, что-то зашептал, поток зелёной энергии хлёстким ударом обрушился на костяную руку. Рука дёрнулась, попыталась ухватиться хоть за что-то и исчезла в серой хмари. Туман немного развеялся, но не ушёл. Рядом рухнул ещё один монах. Старец повернулся к Александру:

— Давай уже свой символ языческий!

— Какой символ? — остолбенел император.

— Не дури Алексашка! Не время сейчас, знаю, что есть у тебя артефакт древний! Только он поможет…

Александр замялся, но достал из-за пазухи круглый металлический талисман, с восьмью прямыми стрелками, расходящимися от центра к краям круга, в котором и были заключены. Этот амулет оказался выполнен из светлого обработанного до блеска металла, с начертанными по сторонам символами. Символы казались странными, они не походили ни на иероглифы, ни на привычную кириллицу. Прямые линии в виде домика, несколько треугольников, напоминавших летающую тарелку или толстые объёмные стрелки, указывающие направление. Язык, если это вообще был язык, говорил символами, рисунками, простыми, но понятными, которые ни с чем не спутаешь.

Император снял через шею медальон с себя, осторожно подошёл, стараясь не наступить на туман. Он расстегнул рубаху на царевиче и положил на голую грудь сыну амулет. Что-то щёлкнуло или хлопнуло, в воздухе запахло свежестью и озоном, в комнате стало светлее. Серый туман подёрнулся, закрутился быстрее и растворился в воздухе.

— Вот так пусть и лежит! Иначе…

Император всё понял без слов, на глазах навернулись слёзы.

— Сколько вы ещё сможете удерживать… моего сына?

— Не знаю. — честно ответил старец, — С этим, — он указал на поблёскивавший металлом амулет, — может, неделю…

— Что это за тварь⁈ — блестевшими от слёз глазами спросил Александр.

— Не демон. Это живёт глубже и встречается реже, всё, что я знаю, государь!

Император кивнул и закрыл лицо руками, слёзы сами побежали по щекам.