Глава 8

Герда прижалась ко мне, склонила голову для поцелуя и застыла неподвижно. Я ощутил, что тоже не могу двигаться, даже пальцем пошевелить не в силах, а руки начали леденеть. Встретившись глазами с Гердой, понял, что она испытывает то же самое. Что происходит⁈ Опять Истинное предсказание? Моё сознание бесцеремонно выдернули из тела, потащили куда-то ввысь, в сторону, облака проносились перед взором, меняя цвет с белого на розовый, а затем на алый. Солнце ослепило, под ногами краснели перистые облака, а чуть дальше виднелась округлая земля. Я смотрел на землю с высоты птичьего полёта, хотя, пожалуй, нет. Птицы не летают так высоко, чтобы отчётливо видеть овал земли… И в один миг всё кончилось.

Я огляделся, с трудом смог рассмотреть стоявшую совсем рядом Герду. Вот только мы больше не находились возле поместья, а в небе не горело солнце. Нас встретило хмурое московское утро, навскидку было где-то между пятью и шестью часами утра. Густой туман стелился по площади, он доходил мне до груди. Я знал это место: собор Василия Блаженного, красные стены Кремля, мы находились на Красной площади! Я догадывался, что происходит, но не удержался от вопроса:

— Это опять предсказание?

— Да! Но что-то не так. Видишь туман? Так не должно быть! — взволнованно ответила Герда.

Я подошёл и взял любимую за руку. Присмотрелся, действительно, туман стелился по поверхности, покрывая всю землю. С трудом можно было рассмотреть брусчатку под ногами. Но всё, что находилось выше полутора-двух метров, виделось отчётливо. Я прекрасно мог рассмотреть и Кремль, и собор, и дома через дорогу.

Послышался шум, совсем не такой, как от гвалта машин или толпы людей, нет! А будто находишься на берегу бушующего моря и набегает огромная волна. Рокот усиливался, нарастал, вода возмущённо шумела, мы с Гердой обернулись на звук. Кремлёвскую стену смыло волной, а вода расплескалась по сторонам. Ручьи побежали и по брусчатке, замочив нам обувь.

Появились первые люди, они бежали, не оборачиваясь. Кто-то споткнулся, и до нас донёсся отборный мат. Я посмотрел на Герду, кажется, она подумала о том же самом.

— Пойдём, спросим, что происходит! — предложил я.

— Давай! — согласилась она.

Мы быстрым шагом направились к людям, бегущих становилось всё больше. Я выкрикнул:

— Эй, что происходит?

Мне никто не ответил, люди не замечали нас. Я повторил попытку:

— Люди! Что случилось?

Но и в этот раз на меня никто не обратил внимания:

— Придётся искать ответ самим.

Один из бегущих обронил смятый листок бумаги жёлтого цвета, прямо возле нас.

— Смотри! Что это? — первой среагировала Герда.

— Сейчас, — я опустился на корточки и поднял листок, развернул его, расправил так, чтобы можно было прочесть.

Было написано следующее:

«Шестого сентября скончался цесаревич Алексей! А император сошёл с ума от горя. Братья, товарищи и просто небезразличные люди, мы должны взять власть в свои руки! Навести в стране порядок и установить равенство между простолюдинами и аристократами!»

Дальше я читать не стал, там шли революционные лозунги навроде большевистских. Важно было другое, а именно дата кончины царевича. Я помнил, что у нас был ещё август, затруднялся ответить, какое именно число, но дело шло к концу месяца… У нас была ещё неделя, может, немногим больше, и произойдёт это.

Земля вздрогнула, пошла волнами, вместо кремлёвских стен из земли повылазили чёрные гранитные зубья. Казалось, что они торчат криво и невпопад, но зубья остановили ещё одну волну, в этот раз огненную.

Мы с Гердой воспарили и начали подниматься вверх. Оказавшись на высоте, смогли рассмотреть за стенами Кремля собравшихся людей. Их было не много, не больше двух сотен. Со стороны Китай-города по Ильинке в сторону Красной площади спешила толпа. Ещё одна группа выдвинулась одновременно со стороны Охотного Ряда, здесь людей оказалось поменьше.

Кажется, кто-то из обороняющихся понял, что должно произойти, и они ответили. Небо зашумело, тучи вмиг налились свинцом, пророкотал гром. С неба полетели острые сосульки, послышался перезвон стёкол, редкие деревья моментально лишились веток и листьев. А толпа остановилась, пространство вокруг покраснело, сначала совсем чуть-чуть, а вскоре вся улица превратилась в одну красную линию.

— Дьявол бы побрал всех этих аристократов и императоров! — скрипя зубами проговорил я.

Герда побледнела, словно белый лист бумаги, отвернулась, взволнованно посмотрела на меня. Она прижалась и уткнулась в плечо, тихонечко спросила:

— Что теперь будет?

— Я этой фигни не допущу! Чего бы это, ни стоило… — полным решимости голосом ответил я.

Вспомнился ночной разговор с демонами, и принцип меньшего зла, будь он неладен…

Я обнял Герду, прижал сильнее к груди, закрыл рукой от того ада, что творился на земле. А там в ход шло всё: огненные торнадо встречались с водными валами, дожди из острых, как кинжалы сосулек уносили штормовые порывы ветра на километры в сторону.

Мы очнулись всё на том же месте, рядом шумела речушка, а солнышко припекало голову. Слуги встали полукругом возле нас и заворожённо смотрели, не отваживаясь приблизиться.

— Господин? — первым подал голос Нохай.

— Какой сегодня день? — спросил я заплетающимся языком.

Меня била сильная дрожь, зубы стучали друг о друга, а сам я замёрз как чёрт. И ещё нещадно ломила спина, всё же я держал Герду на руках. А вот девушка в этот раз отделалась лёгким испугом и почти сразу отошла от видения.

— Всё тот же господин, вы выпали из реальности секунд на тридцать! — не так понял меня монгол.

Но и это было ценной информацией, в видение мы находились минут пять, а может, и побольше.

— Дата! Какая сегодня дата? — повторил я мучивший меня вопрос.

— Двадцать восьмое августа, господин! — отозвался Нохай.

Я начал прикидывать, в августе тридцать один день. Получается у нас ещё три дня августа, не считая сегодняшний, и пять дней сентября. Чуть больше недели, время есть. Ещё всё можно исправить, я надеюсь, что можно…

Мне помогли дойти до усадьбы и забраться в ванну. Мысли ворочались в голове лениво, не спеша, не желая выстраиваться в логические цепочки. Только одна мысль стучала словно в набат: нужно действовать! Я, наконец, согрелся и вышел из ванны, залез в карман и достал намокший листок бумаги, но надпись всё ещё хорошо виднелась. Посетила мысль: листок и надпись магические, переживать не о чем.

Переодевшись, направился на кухню, там сидели: Герда, Нохай, Сильвия и Ричард. Персик развалился на коленях у ведьмы и тихонько шипел на Ричарда, но не агрессивно, скорее из вредности. Все уставились на меня.

— Вы наверняка уже всё обсудили и сделали выводы. Можно мне услышать результат?

— Присаживайся, — произнесла жрица шабаша Самхейн.

Я послушно дёрнулся к ближайшему стулу, в бездумном желание сесть, но в последний момент остановил себя. Ведьма! Опять подрубила свою «Ауру Власти». Стряхнув воображаемые ворсинки с брюк, неприветливо ответил:

— Я постою!

Губы Сильвии сложились в тонкую линию самодовольной ухмылки.

— Это не было Истинным пророчеством, лишь вероятностью, возможным будущем. А значит, его можно исправить.

— Как вы это поняли, что пророчество не Истинное? — проявил я здоровую толику любопытства.

— Туман. — коротко отрезала жрица, — Туман говорит о том, что это не закреплено в реке времени, что линии судеб ещё можно распутать!

Я кивнул. Можно было и догадаться, но гадать в таких вопросах что-то не улыбалось.

— Но не стоит расслабляться. — продолжила Сильвия, — То, что вы это увидели так ясно, словно побывали там наяву, говорит о том, что эта вероятность очень сильна и сдвинуть её с намеченной траектории, будет ой как не так просто!

И что я мог сделать в данной ситуации? Найти жертв для обряда демонов? Узнать, кто украл диадему? Это напрашивалось само собой. А ещё, было необходимо избавиться от опасности со стороны Михася и его покровителя графа Толстого. Может, с этого и начать? Может, там я и найду людей для проклятого обряда жертвоприношения⁈ От этой мысли заломило зубы, я до колик не хотел этого делать. Чувствовал, что это неправильно, не по-людски… Убить пресловутого уголовника, легко. Выпотрошить графа Толстого, не вопрос! Если нужно, я и зубами глотку перегрызу… Но сжечь привязанных людей заживо и тем самым отправить их навечно в рабство к демонам? У меня всё внутри переворачивалось, когда я об этом думал. Но где ещё взять информацию о диадеме?

— Герда, а ты можешь увидеть, где находится или у кого сейчас диадеме? — и почему я об этом раньше не подумал?

— Я могу попробовать… — начала было девушка, но Сильвия её прервала.

— Не может! — резко бросила ведьма, словно рубанула мечом. — Диадема не тот артефакт, который можно так просто найти. Она вне раскладов, более того, артефакт имеет волю и способен выбрать сам себе хозяина! Со мной так было, я приехала в вашу страну почти шесть сотен лет назад. И у меня не было шансов… но диадема отказалась от своего бывшего хозяина и выбрала меня. С тех пор мы вместе.

Окончательно придя в себя, начал думать более рационально. И у меня возникли ещё вопросы: почему Михась наехал на меня почти сразу после инцидента на вокзале? Может, я перешёл дорогу его покровителю? Может, это Толстой организовал нападение на Сильвию и сейчас именно у него диадема? Выглядело, притянуто за уши, но казалось не лишённым логики.

Время поджимало, и вопрос с Толстым нужно было решать, обезопасив себя и Герду, и всех слуг. Если судить по тому, что для графа делал Михась, невиновным Толстой точно не был. Ну так почему бы и не закрыть вопрос? А может, я буду прав, и граф Толстой действительно окажется причастен к нападению на Сильвию Валентайн?

— Нохай, выставите дозоры на всех подъездах к усадьбе и отслеживайте колонны машин, направляющихся в нашу сторону. Мы ждём гостей, и я не хочу их прозевать!

— Мы уже это делаем, господин! — деланно возмутился монгол, — Седой Дуб озаботился об этом. Более того, Барс занялся слежкой за усадьбой Толстого и его военной базой. Если будут какие-то подвижки, то нам сразу же доложат!

Это хорошо, когда слуги думают вперёд тебя и о тебе.

— Нужно ускорить развёртывание МПД, у нас скоро будет бой. Если не они придут к нам, то мы наведаемся в гости к ним!

— Слушаюсь, господин! Но пилоты только вчера прилетели и начали сразу же тренировки. Людям нужно хоть какое-то время на адаптацию! — попытался возразить мне Нохай.

— Нет у нас времени на адаптацию. — но спорить в мои планы не входило, — Что с сетями и подавителями?

— Мы этим занимаемся… — уклончиво ответил Нохай, но я понял, что на этот вопрос забили.

— Займись этим сегодня же лично! Это наше оружие, которого аристократы совсем не ожидают. И если мы всё сделаем правильно, то они и мяукнуть не успеют, как окажутся у нас в сетях. И ещё, нужно развернуть по периметру дежурство в МПД. У них же есть маскировка?

— Да, господин. — подтвердил монгол.

— Пусть часть пилотов осмотрит все возможные траектории движения к нашей усадьбе. Насколько я понимаю, тем же МПД без разницы есть дорога или её нет. А значит, напасть могут и со стороны леса!

— Слушаюсь, господин! — Нохай поклонился.

— Передай Гэрэлу, что у его пилотов день, максимум два на подготовку. После они пойдут в бой, не смотря, ни на что.

— Слушаюсь, господин!

— Граф, позвольте мне тоже поучаствовать! — обратился ко мне Ричард.

— А вы восстановились? — решил уточнить я.

— Разумеется! — гигант одарил меня белозубой улыбкой.

— Я не против, но пилоты должны знать, что вы свой. Поэтому будьте любезны, покажитесь пилотам в своём истинном обличии!

— Всенепременно сделаю! — Лунный Брат кивнул мне.

Персик же деловито зашипел на Ричарда.

У меня зазвонил телефон, звонил Барс, я взял трубку:

— Слушаю тебя, Максимка.

— Клемент Аристархович, в усадьбе Толстого началось движение. Подъезжают машины, много машин, всё дорогие и возможно бронированные. Много стариков, вы же понимаете, что это значит?

Я понимал. Уровень бахирщиков рос с возрастом, многие достигали пика своей силы именно к старости. А это могло значить только одно: граф решил повоевать.

— Я понимаю.

— Они пока только прибывают и собираются в усадьбе.

— Что ещё?

— У Толстого база с МПД и прочей техникой в Больших Вязёмах, это почти с другой стороны Москвы. Переброска техники займёт как минимум шесть, а, скорее всего, восемь-девять часов. Людям Толстого придётся сделать круг и продвигаться по пересечённой местности! На трассу МПД смогут встать только ночью, да и то, это будет демаскировкой.

— Твой прогноз?

— Они станут сторониться оживлённых трасс и будут выбирать маршруты, где минимальное количество дорог и жителей.

— Продолжай следить дальше и держи меня в курсе!

— Понял, господин!

Я положил трубку и осмотрел всех присутствующих:

— Граф Толстой сделал свой ход, его люди выдвинулись в нашу сторону. Нохай, пусть все пилоты вот прямо сейчас залезают в МПД и адаптируются!

— Слушаюсь, господин, — монгол встал, поклонился и ушёл выполнять распоряжение.

* * *

Шестью часами ранее. VIP-зал игорного дома Молли и Блум

Графиня Плещеева пила чёрный кофе без сахара, смотрела в окно и курила тонкую сигарету с мундштука. Долгорукий и Волконский перекидывались в карты, но не в серьёз, а чтобы убить время. А Толстой ходил кругами вокруг стола с зелёным сукном и не находил себе места. Граф подошёл к графину с виски, откупорил его, налил себе на три пальца в рокс, опрокинул залпом.

— Виталий Олегович, это уже третий, с вашим давлением лучше не рисковать, — предостерёг Толстого Волконский.

— Нормально! — не согласился граф.

Все ждали пятого члена клана: Голицына Петра Алексеевича, и он приехал, опоздав на тридцать две минуты.

— Прошу милостиво простить, господа! Пробки. — князь улыбнулся.

В добродушном старике с иссечённым морщинами лицом было крайне сложно заподозрить одного из влиятельнейших людей Москвы. Как только Голицын сел за стол, все отложили свои дела и принялись к обсуждению.

— Зачем вы нас собрали, граф? — обратилась Галина Сергеевна к Толстому.

— Как зачем? — опешил Виталий Олегович, — Нужно уничтожить этого зарвавшегося щегла!

— Вы о Демидове? — сдерживая гнев, уточнил Долгорукий.

— А о ком же ещё⁈ — взорвался Толстой, — Этот сопляк опять всё чуть не испортил на вокзале! А ещё он обобрал моего человека до нитки!

— Позвольте уточнить, под вашим человеком вы имеете в виду того уголовника, кажется, по кличке Михась? — присоединился к разговору князь Волконский.

— Да! Этот Демидов заставил подписать дарственную на сеть кофе «Люблю Кофе», — Толстой поднялся со своего стула и, тряся брылами, повысил голос, — На мою сеть кофе! Вы понимаете⁈

— А как так случилось, что ваш цепной пёс, встретился с юным графом? — процедил сквозь зубы Долгорукий.

— Ну… я приказал… прощупать графа. Припугнуть его, немного наехать, как это умеет делать Михась. — до Толстого начало доходить, что он сам виноват в сложившейся ситуации.

— И, если бы вы ничего не делали, что этого бы не случилось? — вкрадчиво спросил Волконский.

— Да какая уже разница! — вспылил Виталий Олегович, — Эта сеть кафе стоит под двести миллионов рублей! Я не могу просто так взять и оставить это без внимания!

— Вы идиот, Толстой! — с презрением бросил Долгорукий, — У нас всё чудом получилось, мы выкрали диадему, и сейчас цесаревич лежит при смерти. А вы попытались наехать на Демидова по уголовной линии⁈

— Выбирайте выражения, князь! — возмутился Виталий Олегович, но не так, чтобы очень, скорее для виду, — Да он же опять всё чуть не испортил там, на вокзале! Я считаю, что вопрос с мальчишкой нужно закрыть самым радикальным образом.

— На вокзале мы выкрали диадему, только благодаря Демидову. Если бы не мальчишка, то диадема оказалась бы у тех странных чужаков! А вам следовало просто сидеть тихо и не высовываться, но нет, вы решили действовать самостоятельно… — устало заговорила Плещеева.

— Да толку от этой диадемы⁈ Она не работает! — вновь не сдержался граф.

— Это неважно, если бы вы сидели тихо, то ничего с вашим вшивым кофе не случилось. А у нас было бы время, чтобы разобраться с диадемой, а если вас поймают и выйдут на наш союз, то, всё будет кончено! — накричал на Толстого Долгорукий.

— А вы не много ли на себя берёте, князь⁈ — лицо Толстого покраснело, на лбу выступила испарина, в глазах полопались капилляры, — Нужно грохнуть графа, и дело с концом, пока он опять вам всё не испорти…

— Виталий Олегович, — усталым тоном начала графиня, — думаю, что озвучу общее мнение: вам следует ничего не делать! Просто ждите, когда скончается бедный цесаревич Алексей, а уже после мы вернём вам ваши кафешки.

— Галина Сергеевна права! — поправляя пенсне, добавил князь Волконский, — На кону значительно более ценный приз, чем какие-то кафешки! Корона империи!

Князь поднял палец к верху.

— Я вас не узнаю, господа! Когда же вы стали такими… — Толстой хотел сказать трусами, но сдержался, — Если вы не в состоянии сделать необходимое, то я займусь этим в одиночку!

Толстяк шумно отбросил стул и выскочил пулей из зала. Пятый член клана, князь Голицын, до сих пор молчавший, спокойным тоном произнёс:

— Ставлю на то, что Толстого мы больше не увидим! А я досрочно получу арендованные Виталием Олеговичем склады под технику в Больших Вязёмах.