Эпизод 25

За час до поединка трибуны Чёрной арены были уже битком.

Не хватало мест даже для того, чтобы просто стоять, не то что сидеть. Событие вызвало такой ажиотаж, что охране Академии пришлось перекрывать вход, чтобы больше не пускать желающих посмотреть на зрелище.

После того, как я засветился в интервью, на меня обрушилась не очень приятная известность.

С одной стороны я всё ещё оставался сыном ненавистных Бринеров, а с другой — стал избранным, каким меня обозначила Виринея. А если иначе — «закрывателем дыр», как бы паршиво это ни звучало.

У Стрелецкого тоже имелось имя.

Сын вице-губернатора, человека уважаемого и известного. К тому же, вся Академия видела наш прошлый поединок, и то, как я наступил Радиславу на спину.

Все понимали, что он этого так не оставит.

И вот история повторяется: Чёрная арена, полные трибуны, Алексей Бринер, Радислав Стрелецкий. И каждый собирается отстаивать то, что ему дорого.

Только у Радислава стояла лишь одна задача — меня прикончить, а вот у меня имелось много задач, и вычислить Волота была всего лишь одной из них.

То, что это не Радислав, было ясно как день. А вот его отец очень даже подходил под характер Волота: такой же хладнокровный и спокойный. Наверняка, он бы мог отрезать себе палец и не поменять при этом выражения лица, а возможно, даже улыбнуться.

Поединок должен был проходить по строгим правилам, и тут с прошлых времён почти ничего не поменялось.

— Противники, предъявите оружие! — объявил главный секундант.

Я и Радислав прошли к нему, каждый со своего места.

Стрелецкий положил на стол секунданта два деревянный меча. Их клинки сочились древесным ядом, но это было не самое сильное из магии Пути Дендро.

Главное, что это дерево было зачаровано.

Причём здесь использовали не одни чары, а сразу несколько. А до такого ранга друида Радислав ещё не добрался. Значит, кто-то создал для него эти мечи и это дерево.

И такое оружие надо было создавать не один год, чтобы закалить материал и пропитать его чарами, применяя их одно за другим и выжидая, пока дерево зачаруется, а слои магии врастут друг в друга до нужной сцепки.

Это был очень высокий уровень друидского мастерства.

— А у тебя учебное оружие? — усмехнулся Радислав, покосившись на рукояти моих мечей, торчащих из школьных ножен.

— Почти, — ответил я, вытянул оружие и положил на стол секунданта для проверки.

Улыбка сползла с физиономии Радислава.

Даже секундант на секунду замер от неожиданности.

Перед ним лежало лучшее оружие для Стиля Дуо-То от «Мануфактуры Севера». Его лично проектировал и создавал профессор Пимен Троекуров, ещё пару лет назад для своей музейной коллекции.

На клинке стояла гравировка с гербом Дома Троекурова.

Когда профессор позвонил мне в Академию несколько дней назад, я попросил у него мечи для Дуо-То, и он, как человек практичный, сразу смекнул, что это отличная реклама. Поэтому не поскупился, прислав мне самое лучшее, что у него имелось.

Правда, я попросил его сделать под эти мечи ножны, какие используют студенты в Академии, чтобы раньше времени не выдавать своего преимущества. Да и рукояти на вид были простыми, в отличие от самой стали и алхимической ковки.

Профессор не хотел сначала соглашаться, потому что его ножны тоже были роскошными, но потом всё же сдался.

— Не знаю, какие у тебя планы, Алексей, но видимо, что-то серьёзное.

Тут он был прав.

Радислав нахмурился и больше ничего не сказал. Он покосился на отца и его охрану. Они сидели в вип-ложе, на верхнем ряду. Потом Радислав перевёл взгляд на другого человека — возрастного воина с седыми волосами. Это был Тарас Царёв, начальник охраны Дома Стрелецких.

Тот вышел из вип-ложи, спустился ниже по рядам и кивнул Радиславу, поддерживая его.

Когда секундант проверил оружие и вернул его, мы снова разошлись по своим местам.

Абубакар сейчас находился у меня — я не стал рисковать разведчиком и оставлять его без защиты, хотя мог бы оставить наблюдать.

Но нет.

Слишком опасно.

На чёрный пол арены я ещё не ступал, но уже ощущал то же самое, что и в прошлый раз. Будто доски пола вбирают в себя часть запаса сил, что у меня были. И происходило это только со мной и больше ни с кем, потому что остальные пополняли магический резерв радонитом, а я — чистым эфиром.

Так что мне пока не имело смысла торопиться на арену, чтобы не истощиться заранее.

Вместо этого я окинул взглядом трибуны.

Сначала отыскал Эсфирь. Мрачная и бледная, она сидела на крайнем месте в самом верхнем ряду и смотрела на меня.

А вот Виринея пока не пришла.

Она предупреждала, что опоздает. Хотя может быть вообще не придёт: на что ей тут смотреть? Она уже видела один мой поединок со Стрелецким.

Зато среди толпы я заметил Павла Гауза и его сестру Аллу. Они махали мне руками, но было видно, что оба сильно тревожатся.

Также по трибунам разошлась моя охрана. Некоторых я знал в лицо, но многие мне были неизвестны. Я знал только, что они всё это время наблюдали в камеры. По сути, Ипполит и его ребята выполняли роль отвлекающих, хоть и действительно помогли мне отбиться тогда в лаборатории.

Остальные же пристально следили за моими приключениями издалека.

Им нужны были веские доказательства причастности Дома Стрелецких к работе менталистов и убийству Басова.

Чтобы взять такого высокопоставленного и осторожного человека, как вице-губернатор Степан Стрелецкий, надо было приложить усилия и перестраховаться.

Даже генерал-лейтенанту Ивану Ивановичу Чекалину — он всё же был не всесилен.

* * *

В то же время, военный объект «Изборск-5»

Иван Чекалин сидел в своём кабинете и слушал очередной доклад по телефону.

Его рука крепко сжимала дорогую перьевую ручку — подарок губернатора.

Она будто напоминала ему, насколько всё серьёзно. Даже сам губернатор пока не знал, какая операция намечена сегодня у полиции и военных по поводу его зама Степана Стрелецкого.

За соседним столом сидел секретарь Жан Николаевич и рассылал последние подтверждения агентам.

Выслушав доклад, Иван Чекалин положил телефонную трубку на рычаги, те мягко щёлкнули.

Что ж, всё готово.

Он не ошибся насчёт Бринера. Парень не просто потенциальный убийца червоточин, но ещё и смышлёный, смелый и опытный боец, даже чересчур, будто ему не восемнадцать, а минимум на десять лет больше.

Бринер определённо преследеут собственные цели, о которых не говорит никому, но пока это не мешает государству — пусть преследует.

У всех были свои цели.

Бринер отлично знал, что делает. Как и Чекалин. Все знали, кроме самого Степана Стрелецкого. Каким бы осторожным тот ни был, он всё равно не заподозрил того, что вокруг него затягивается петля.

То, что начальник его охраны Царёв привлекает для работы менталистов было не самым главным. Это дело полиции, хоть оно и станет причиной ареста.

Чекалина же интересовало другое.

То, что Степан Стрелецкий не просто так выделял деньги на исследования учёных Бринеров. Он спонсировал открытие червоточин, а потом убрал важных свидетелей — самих учёных.

Именно в эту сторону и копал Чекалин.

Они уже взяли одного агента Стрелецкого — секретаря Телешева, на которого указал уборщик, напавший на Бринера. Но Телешева даже допросить не успели — он умер у себя в кабинете, убитый некромантом на расстоянии. Сработано чисто, не подкопаться.

Но теперь появился шанс взять Степана Стрелецкого, а дальше будет делом техники — информацию из него вытащат, как бы он ни старался её скрыть.

А его неуравновешенный сын Радислав был лишь расходным материалом. И никаких шансов против Бринера у него не имелось. К тому же, страховать Бринера сегодня вышли лучшие сотрудники.

Чекалин поднялся и прошёл в соседнюю операторскую.

На огромном экране во всю стену мелькали изображения с камер Академии. В том числе, Чёрная арена и каждый уголок трибун.

Чекалин посмотрел на Степана Стрелецкого в вип-ложе. Тот сидел, не выражая эмоций, худой и бледный, как упырь. Похоже, ему было плевать на судьбу собственного сына. В понедельник он готовился сесть в кресло губернатора — вот, что его волновало. Но не прийти он не мог — это уже репутация. Всё же сражается его сын, который отстаивает честь семьи.

Чекалин перевёл взгляд на те экраны, которые показывали саму арену.

Итак.

Чёрный пол.

Два бойца.

И полные трибуны свидетелей.

* * *

Поединок начался.

Я и мой противник наконец вышли на чёрный пол арены.

— ВНИМАНИЕ, ГОСПОДА! — Секундант поднял чёрный флажок. — Повторяю, что вы можете использовать любую магию своего Пути в рамках правил поединка и биться до смерти противника!

Трибуны смолкли.

Зрители, кажется, даже дышать перестали.

Ожидая отмашки, Радислав не сводил с меня глаз. Его деревянные мечи блестели болотным ядом и источали марево магии Дендро.

Я же больше следил за трибунами, чем за ним. А ещё следил, как медленно, но верно, истощается мой резерв чистого эфира. Арена поглощала его в себя, как адское ненасытное жерло.

— К ЛИНИИ! — объявил секундант, выждал паузу. — ПРИГОТОВИТЬСЯ! — Ещё пауза, длинная и веская, а потом: — БО-О-ОЙ!!!

Флажок опустился, и люди на трибунах вскочили.

Огромный чёрный зал наполнился гулом и напряжением.

Радислав рванул на меня. Его ярость вылилась в мощнейшую и быструю атаку. Сейчас именно он хотел повести бой и заставить меня уйти в оборону. Но я бы не стал с ним драться, если бы не мог его победить.

Мне нужно было максимально ускорить этот бой, чтобы не истощиться.

Моим преимуществом оставались ловкость и скорость, а Лавр научил меня справляться с собственным телом так, что теперь оно поспевало за моими знаниями боя.

И надо отдать должное Троекурову — его оружие было великолепным. Уж сколько я повидал клинков и стали, но эти мечи стоили звания лучших.

Жаль, самого профессора тут не было.

Его мечи пропускали через себя магию Пути Динамис так легко, что я почти не прилагал усилий. Стиль Дуо-То для меня оставался не полностью покорённым, но я всё равно выжимал из него по максимуму.

Радислав и сам отлично владел сразу двумя мечами, он хорошо фехтовал, был силён и ловок. А в габаритах я заметно ему уступал: и в росте, и в мощи мышц.

Но для зрителей этот бой выглядел захватывающим.

С высоты трибун они наблюдали, как на матовом чёрном фоне пола бьются два бойца, виртуозно владеющие двумя мечами.

Деревянное оружие Радислава глухо стучало о сталь, брызгало ядом и травило маревом Дендро, но я знал, с чем буду иметь дело, поэтому научился применять силу Динамис как Искусство защиты, а не только как атаку.

Меня покрывал магический слой брони гладиатора — она была практически невидимой и, казалось, что я сражаюсь просто в майке и штанах. На самом деле половину резерва я истратил именно на броню, когда все ожидали, что я буду тратиться на атаки, потому что на тренировках я так и делал. От Стиля Дуо-То такого всегда и ждут.

Но одно дело — тренировки, а другое — реальный бой.

Это уже война.

«Путь обмана», — так говорил Бонце.

Кроме привычного Дуо-То я успел изучить Искусство внутренних сил и метаморфоз, которое применяли гладиаторы со Стилем Стра-То — то есть те, кто владеет рукопашным боем. А с ним я и так хорошо был знаком, так что мне хватило недели, чтобы научиться ещё и метаморфозе гладиатора.

Радислав же ожидал от меня только стиля Дуо-То, как и зрители, но, атаковав противника в очередной раз, я одним ударом вбил оба меча в пол арены, а потом продолжил уже врукопашную.

Правила поединка это позволяли.

Я не выходил за рамки Пути Динамис, просто резко сменил боевой стиль. И такого Радислав не ожидал. Теперь я сравнился с ним по габаритам, применив метаморфозу и наращивание магических мышц.

Ну а потом был удар кулаком.

Такой, что Радислав вылетел с арены вместе со своими деревянными мечами.

Я не дал ему даже встать, а подскочил и ударил ещё раз, расхлестав его физиономию в кровь. Раздался хруст — носовой хрящ был раздроблен сразу, и Радислав взвыл от боли.

Его мечи выскользнули из рук, и я пинком отправил их подальше.

На трибунах поднялся гул, зрители посчитали, что бой окончен, но тут Радислав провыл, что было сил:

— КЛА-А-АВДИЙ! Клавдий, оторви ему голову!

Боковая дверь зала с грохотом распахнулась, и к бою присоединился голем с двумя копьями.

Неплохо.

Радислав, оказался не так прост. Он показал, что и сам владеет искусством военного обмана (но, скорее всего, его кто-то надоумил).

Да, это был Клавдий, но совсем не тот голем, что тренировал Радислава последние две недели. Этот деревянный бугай был вдвое мощнее того: практически великан, искусно сделанный и усиленный.

А ещё он весь состоял из зачарованного дерева с такими же слоями магии Дендро, как и мечи Радислава. Значит, и голема ему делал совсем другой друид.

Но и это было не всё.

Големом Радислав не управлял.

Его хозяином был совсем другой маг, и если бы я не был сидархом, то не почувствовал бы подмены. А вот остальные, даже судьи, не заметили ничего странного, хотя это было прямое нарушение правил поединка — Радислав использовал чужую силу, а не свою.

Подмены не заметили даже люди Чекалина — те, кто меня страховал.

Я не успел вырубить противника, чтобы доказать, что големом управляет не он. Клавдий атаковал прямо с дверей, отправив в меня деревянное копьё. А если учесть мои плохие отношения с деревом, то пришлось с этим считаться.

Отскочив в сторону, я рванул к своим мечам.

Перекатился, сделав кувырок, и выдернул оружие из пола. На бегу наметил точки ударов и атаковал. Пришлось вспомнить все уроки с Лавром. Мой каменный учитель был примерно таких же габаритов, что и новый Клавдий.

Кто-то на трибунах заскандировал:

— БРИ-НЕР! БРИ-НЕР!

Голем вступил в поединок вместо Радислава. Он виртуозно владел копьём и отбивал всё атаки. Я провозился с ним несколько минут.

Резерв моего эфира продолжал иссякать.

Прибавив скорости и мощи ударам, я наконец нашёл слабое место голема — в сгибах коленей и локтей. Туда и целился. Попал раза с пятого. Пришлось уворачиваться от деревянного копья.

И вот наконец я смог отрубить Клавдию руку по локоть. Причём именно ту, которой он держал копьё. Потом настала очередь другой руки, а потом и ноги.

Рухнув набок, Клавдий как-то пронзительно на меня посмотрел.

А потом под вой трибун и выкрик Радислава «НЕ-Е-ЕТ!» я отрубил Клавдию голову и пинком отправил в сторону противника.

Тот уже успел подняться. С его разбитого лица капала кровь, а вокруг глаз так опухло, что он еле видел.

Зачарованные мечи вновь были у него в руках.

— Ты мертвец, ублюдок, — процедил он и снова бросился в атаку.

Исход тут был один.

За несколько ударов я выбил его оружие, а потом опять применил Стиль Стра-То. Вбил мечи в пол и с разворота провёл короткий удар ногой в солнечное сплетение. С применением магии пути Динамис, конечно.

Радислав рухнул на спину и скорчился на полу.

Я ухватил противника за майку и потащил по полу за собой — туда, где оставил своё оружие.

Это было намеренное унижение — такое, от которого Стрелецкий-старший пришёл бы в бешенство, даже если был хладнокровнее и выдержаннее ледяного столба.

* * *

В то же время, военная база «Изборск-5»

Иван Чекалин только и ждал этого поворота.

— Молодец парнишка, — еле заметно улыбнулся он, не сводя глаз с экрана.

А там происходило то, что уже не даст Степану Стрелецкому отвертеться. В сиденье его кресла находился микрофон, и сейчас вип-ложу прослушивали не только военные, но и полиция.

Видя, что его сын опозорен на глазах у всех, вице-губернатор быстро подозвал к себе человека и приказал ему:

— Задействуй Дмитрия. Пусть повлияет на сознание Бринера, но незаметно. Иди. Живо.

Чекалин тут же повернулся к помощнику.

— Берём. — Потом обратился ко второму: — Уводите Бринера. Он своё дело сделал.

В этот момент в кабинет к Чекалину ворвался Провидец Евгений.

— Червоточина! — выдохнул он в панике. — Где-то в Изборске должна открыться червоточина!..

* * *

Я дотащил избитого Радислава через арену до своего оружия, воткнутого в доски пола.

Бросив противника, выдернул один из мечей и окинул взглядом зал.

Со стороны могло показаться, что я делаю паузу и красуюсь перед зрителями, но на самом деле в эту минуту я считывал, что происходит на трибунах.

Сразу заметил, что вип-ложу Стрелецкого уже оцепили люди в штатском, а некоторых зрителей в зале обезвредили Печатями Блокады и повели к выходу.

Отлично.

Если Степан Стрелецкий и есть Волот, то ему уже не дадут сбежать. А если нет, то он всё равно заслуживает тюрьмы, а лучше — казни.

Ещё я увидел среди толпы Виринею. Её сложно было не заметить, особенно мне.

Кто надоумил её надеть на себя это паршивое платье?

Я понимал, что она якобы пошла на вечеринку, но вот нахрена в такой одежде?

Платье было пошито из серебристых зеркальных пластинок, и на девушку без усилия я даже взглянуть не мог — глаза обжигало болью аж до слёз.

Виринея, конечно, не знала, что моя уязвимость — это чистые зеркала, но в тот момент мне хотелось, чтобы она была в розовом, или вообще сняла своё чёртово платье и осталась голой!..

Я отвернулся от девушки, наклонился и взял Радислава за грудки одной рукой.

Приподнял над полом и тихо спросил:

— Кто зачаровал тебе голема?

Он то ли хрипнул, то ли кашлянул. Из его разбитого носа потекла слизь и кровь, рот скривился от боли.

Радислав шумно выдохнул и окатил мне лицо снопом брызг.

— Сд… сд… — начал давить он из себя. — Сд… сдохни… Бринер…

— Кто сделал тебе мечи?

— Он… отомстит за меня… ублюдок… это ещё не коне-е…

Он снова выдохнул.

А потом его тело свело судорогой, затряслось. Изо рта выдавило розовую пену, потом — ещё раз, а после он обмяк. Его глаза замерли на одной точке.

Радислав Стрелецкий умер.

Он умер точно так же, как до этого умирали все его агенты, которых он отправлял ко мне. Радислав стал таким же расходным материалом, как и его слуги. Его убил Лич.

— Алекс! — услышал я выкрик Виринеи из зала.

Бросил Радислава и посмотрел на девушку. Сощурился до боли, чтобы хоть что-то разглядеть.

Она вытянула руку, показывая на боковые двери.

— ЭТО ОН! АЛЕКС! Я УВИДЕЛА, КАК ОН УБИЛ НА РАССТОЯНИИ! ЭТО ЛИЧ!

Теперь я тоже его увидел.

В боковых дверях стоял Тарас Царёв.

* * *

В то же время, гостиница «Трувор»

Пимен Троекуров долго не мог найти внука.

Семён всегда был немного странным и нелюдимым, но профессор очень любил его и прощал ему всё, даже болезненную тягу к любопытству. Его мальчик был безвредным и добрым, он никому не желал зла.

— Семён! Ты здесь, дорогой мой?

Пимен заглянул в его комнату, прошёлся мимо рабочего стола, заваленного газетами и фотографиями, покосился на лупу.

И тут услышал хрип из ванной.

Кинулся туда.

Распахнул дверь и…

Его ноги ослабли и подкосились, сердце сковало тяжестью близкого приступа.

— Семён… мальчик мой… — выдавил профессор, опускаясь на пол и не в силах встать.

Его внук лежал в ванной, бледный. Его трясло. Это были симптомы сильнейшего отравления ядом. Неужели внук выпил его сам?

Нет! Конечно, нет!

О, Великое Солнце… это просто сон… или бред… или неправда… галлюцинации…

Пимен пополз к внуку по скользкому кафельному полу ванной.

— Мальчик мой… Сёмушка… мой мальчик…

А он смотрел на деда, не сводя с него больших пытливых глаз, его пальцы дрожали, он пытался что-то сказать.

— Мальчик мой… — не переставал шептать Пимен. — Потерпи… я сниму отравление… только немного потерпи…

— Его имя… — еле слышно захрипел Семён. — Царёв… скажи Бринеру… Царёв… я искал его имя… меня засекли… а потом отравили… скажи Бри… Бри… неру…

Профессор ухватился за край ванны и еле себя поднял.

— Сёмушка мой… господи…

Он склонился над внуком с трясущимися руками. Неизвестно, откуда в нём нашлось столько сил, но Семён был хрупким мальчиком, а любовь Пимена была слишком сильной и большой.

Наверное, поэтому он смог его поднять.

Навалил на себя и на ватных ногах понёс в свою комнату. Пимен уже понимал, что Семён не выживет — ему были слишком хорошо известным подобные симптомы отравления. Яд был смертельный.

Его внуку оставалось всего несколько минут. Не успеют ни врачи, ни боги. Не успеет никто.

Кроме самого Пимена.

Он ввалился в свою комнату вместе с внуком на руках. А там возле рабочего стола стоял его механический голем. Он был не доделан, но профессор знал, что его искусственный мозг практически готов. Не хватало только человеческого мозга для сращивания. Профессор делал противозаконные вещи, такие негуманные и аморальные, что давно ждал кары.

Самой страшной кары!

Но не такой!

За свои великие грехи он был готов отдать всё! Совершенно всё! Но не внука!

И вот теперь перед ним стоял выбор…

— Сёмушка… — прошептал он дрожащими губами, опуская тело умирающего внука на кровать. — Ты бы хотел жить? Мальчик мой… ты бы хотел быть бессмертным и великим? Скажи мне… умоляю…

— Ц-ц-арёв… — продолжал хрипеть Семён. — Скажи Бринеру…

Профессору было плевать и на Царёва, и на Бринера.

ЕГО ВНУК УМИРАЛ!

Но он забормотал, кивая и плача одновременно:

— Конечно, скажу. Мальчик мой, скажу… всё скажу. Но и ты мне скажи, чего ты хочешь? Ты хочешь жить?..

Семён медленно моргнул, его скрутил рвотный позыв, тело передёрнулось в приступе агонии.

Через душераздирающий хрип он ответил деду:

— Хочу… деда. Очень хочу…

Пимен посмотрел на механического голема и приготовился к главнейшему эксперименту в своей жизни. За такое его ждала не просто земная кара, а небесный суд и вечные муки.

Но ради внука он бы пошёл на любое преступление…

* * *

Никто из людей Чекалина не забрал этого человека.

Они будто не замечали его рядом с собой.

Его глаза стали белыми, как молоко. Прямо сейчас Царёв использовал Путь Психо, как менталист.

Но вот что странно — на меня его магия не подействовала. Я смотрел прямо в его белые глаза и не ощущал дезориентации, как бывало с другими менталистами.

Вывод был только один: из-за того, что в теле Алекса имеется и кровь самого Волота, как его потомка, то он не может влиять на его сознание ментальными ударами.

Никто больше не замечал Царёва, даже Виринея перестала показывать на него. Она стояла, замерев на месте, как кукла.

Трибуны гудели.

Судьи поединка снова подняли флаг, на этот раз белый. Все посчитали, что от моих ударов Стилем Стра-То Радислав Стрелецкий отдал богу душу.

Секундант тем временем объявлял:

— Бринер Алексей Петрович — победитель в поединке со Стрелецким Радиславом Степановичем на Чёрной арене Петровской Академии Семи Путей! Пролита кровь! Защищена честь! Да будем мы тому свидетелями!

Трибуны опять начали скандировать:

— БРИ-НЕР! БРИ-НЕР!

И пока всё это происходило, я сорвался на бег, чтобы успеть добраться до Царёва.

В этот момент наперерез мне поспешил Ипполит. Его люди уже отправили в мою сторону магические щиты, чтобы прикрыть на всякий случай. Они не видели угрозы. Они и самого Царёва не видели.

— Уходим! — гаркнул Ипполит, перекрывая мне путь.

И в этот момент его тело взорвалось на куски прямо на моих глазах.

Меня окатило его кровью и забросало останками.

О господи…

Это затормозило меня буквально на мгновение, а когда я вытер от крови глаза, то увидел, что в меня летит стальная игла и в полёте обрастает эктоплазмой до размера копья.

Так я когда-то делал сам, ещё в подвале у Вирнеи.

А теперь сделал Царёв.

Он использовал силу сидарха, полученную от меня самого.

Игла летела настолько быстро, что я бы не увернулся. И у меня был только один вариант.

Я принял образ призрака на глазах у всего стадиона.

А потом игла-копьё прошило моё полупрозрачное тело точно через сердце. Я почувствовал это всем естеством. Меня будто перечеркнуло, как карандашом Эсфирь на бумаге.

И если бы это была просто игла, то я бы ничего не ощутил, но сейчас…

Меня обожгло эктоплазмой изнутри.

Да, это было не смертельно, даже когда задето сердце. Но больно… настолько больно, что меня чуть не свалило с ног…

Но всё же я был сидархом, настоящим сидархом, особенно сейчас, в состоянии призрака. Я уже не слышал, что кричали на трибунах. В моей руке остался короткий меч от профессора Троекурова.

И это был хороший меч.

Самый лучший.

Не сходя с места, я метнул его в Царёва.

Оружие пронеслось над головами людей, в том числе Виринеи, и устремилось в сторону моего врага.

Но попало оно или нет, я уже не узнал.

Под ногами затряслось, земная дрожь была такой сильной, что некоторые доски пола полопались и захрустели.

— Алекс! — услышал я отчаянный выкрик Виринеи.

Она бросилась на арену, протягивая мне руку. Мои глаза снова обожгло болью от взгляда на её паршивое платье…

А потом мы вместе провалились в развернувшийся под ногами котлован.

Он был настолько гигантский, что опустился не только чёрный пол арены, но рухнула и часть трибун…

* * *

В то же время, разрушенный стадион Чёрной арены

Эсфирь содрала все колени, пока пробивалась к брату.

Она молилась.

Она кричала.

Но ни одной слезинки не пролилось из её глаз. Она увидела всё, что произошло на арене. Увидела, как сбылось её предсказание. Лужа крови и перечеркнутое тело Алекса.

Все вокруг паниковали, но теперь она была спокойна. Брат обязательно выберется из очередной передряги — он ведь сидарх, как и их великий предок Коэд-Дин, кольцо которого он носит.

Эсфирь наконец перебралась через кучу обломков от трибун, помогла выбраться одному парню из-под завалов, потом — девушке.

Она помогала всем, кому могла, но постоянно шла дальше, в сторону раскуроченной боковой двери. Именно оттуда на арену выходил Клавдий. И именно там стоял тот человек, в которого Алекс метнул один из своих мечей.

Эсфирь отчаянно искала его глазами.

И нашла.

Он лежал, поражённый мечом точно в грудь. Мёртвый.

Но в его теле не было крови, она будто иссохла или вытекла. Теперь это была мумия из кожи и костей.

Эсфирь подошла к мертвецу, обхватила маленькой ладонью рукоять меча и выдернула его из бескровного тела.

Это было оружие брата, а значит, надо его сохранить.

Потому что Алекс ещё вернётся…

* * *

Крик отовсюду стоял такой, что заглушал даже грохот и треск.

Начался хаос.

Чёрная арена не просто ушла под землю, она ухнула туда за секунды!..

Я успел ухватить руку Виринеи и прижал девушку к себе. Ах ты чёрт, я планировал проверить червоточину под полом уже после поединка, но не ожидал, что она откроется вот так.

Будто что-то её спровоцировало.

Или кто-то.

Зеркальная перегородка срослась над головой так быстро, что никто бы не успел выбраться. Хотя двух человек, застрявших на пути зарастающей крышки, расщепило.

Опять раздались крики и вопли ужаса.

В червоточину провалилось не меньше десятка человек. Некоторые из них были ранены, кто-то погиб под обвалом, кто-то кашлял, кто-то плакал, кто-то замер в ужасе, а кто-то свалился в приступе.

Во мраке ямы, в густых клубах пыли и криках, меня обняла Виринея. Крепко и обречённо.

А потом прошептала:

— Алекс… прости… но, кажется, я забыла топор…