Эпизод 24

Радислав ждал от меня ответа.

Для него это было настолько важно, что я заметил, как на его лбу проступает пот.

Ещё бы.

Он бы мог и дальше пакостить исподтишка, но слишком закусил удила. Его будто кто-то науськал на меня, как бойцовского пса. Он был похож на зверя, чьи глаза наливаются кровью, и не остается больше никакой цели, кроме одной.

Ну а я этого и ждал.

Можно было и самому вызвать его на Чёрную арену, но это натолкнуло бы на подозрения — я был слишком хорошо знаком с правилами аристократии.

Зато теперь Радислава уже ничто не могло спасти — он сам решил вызвать меня на поединок. Ему оставалось уповать только на то, что я слаб как гладиатор, даже с боевым Стилем Дуо-То.

— Принимаю вызов, — ответил я, глядя ему в глаза.

Он хотел бы сохранить каменное выражение лица, но у него не вышло. Веко на его правом глазу передёрнулось от напряжения, а ладони сжались в кулаки.

— Все слышали? — спросил он у свидетелей, которые стояли позади него. — Бринер Алексей Петрович согласился на поединок с Радиславом Степановичем Стрелецким на Чёрной арене Петровской Академии Семи Путей. В субботу, четвёртого июня, в шесть часов вечера!

Свидетели подтвердили, что всё услышали и поняли.

— Что ж, Бринер, — презрительно улыбнулся он мне, — до встречи. Из нас двоих останется только один.

После чего развернулся и отправился обратно, откуда пришёл.

* * *

Стоило мне закрыть дверь, как из ванной вылетела Эсфирь.

— Ты ведь не согласился? Скажи, что не согласился!

Она так и сжимала в руке разорванный лист из альбома.

— Что ты нарисовала? — нахмурился я. — Дай глянуть.

— НЕТ! — рявкнула она злобно, развернулась и с рыданием побежала обратно в ванную. По пути отпихнула Виринею и выкрикнула: — Ненавижу тебя! Почему ты его не отговорила⁈

Эсфирь заперлась в ванной, и я пока не стал к ней лезть. Пусть сначала успокоится.

— О чём это она? — не поняла Виринея. — От чего я должна была тебя отговорить?

— От поединка на Чёрной арене, — прямо ответил я.

Смысла скрывать всё равно не было — уже через полчаса вся Академия об этом узнает.

Виринея не стала меня отговаривать и паниковать: этим она мне и нравилась.

— Когда? — спросила она.

— В субботу, в шесть вечера.

— Значит, у тебя меньше недели. Надо подготовиться, Алекс. Я понимаю, что ты великий маг, но… не сейчас.

Я кивнул: а почему бы не потренироваться с некромантом? Лишним не будет.

— Ну тогда готовь свой топор и запланируй тренировку на конец недели.

Виринея опешила и, кажется, немного испугалась.

— Я?.. Но… ты же Коэд-Дин… а у меня только четвёртый ранг.

— А у меня первый, — напомнил я. — Так что ты меня раскатаешь. Я не буду использовать на Чёрной арене силу сидарха, поэтому нужно тренировать в себе гладиатора, а Лавр сказал, что я плохо использую возможности тела. Так что ты мне поможешь.

Она сощурилась и как-то зловеще на меня зыркнула.

— Ну знаешь ли… порой ты очень даже неплохо используешь возможности тела.

Я бы, конечно, обсудил с ней эту двусмысленную тему, но меня беспокоила Эсфирь.

Договорившись с Виринеей о тренировке через несколько дней и попрощавшись, я постучал в дверь ванной.

— Эсфирь, давай поговорим. Это важно.

В ответ — осуждающая тишина.

Потом вдруг сквозь дверь показалась прозрачная морда Абубакара.

— У нас тут истерика, йо… ура. Вообще на оргазм не похоже.

— Ты какого хрена тут торчишь? Ты где должен быть? — сощурился я.

— Ладно-ладно, — поднял лапы Абу. — Я пришёл пополниться эфиром. А ты тут девочку до истерики довёл. Где твоя совесть? Может, ей главу из моего романа прочитать?

Натолкнувшись на мой хмурый взгляд, Абубакар тут же исчез в моей ладони для подпитки.

— Эй, Эсфирь, — снова постучал я. — Ты должна меня понять. Я не могу поступить иначе…

Дверь резко распахнулась.

— Там случится что-то ужасное! — бросила заплаканная Эсфирь и собралась опять захлопнуть дверь, но я её остановил.

— Всё будет в порядке. Эй! — Я насильно её обнял, поднял над полом и вынес из ванной. — Расскажи мне, что ты видела. Давай обсудим, как это можно обойти.

Её детские руки крепко обняли меня за шею.

— Это никак не обойти, дурак… — всхлипнула она.

Когда я поставил её на пол, она подняла на меня свои пронзительные голубые глаза и подала смятый обрывок бумаги, который до этого сжимала в кулаке.

Развернув листок, я увидел на нём часть рисунка.

Чёрный круг, закрашенный карандашом, а на нём — два человека, и на том, что справа — чёткая красная черта, а рядом красная клякса.

— И это всё? — Я вскинул брови. — Из-за этого столько истерики? С чего ты вообще взяла, что справа — это я? Может, это мой противник?

Губы Эсфирь задрожали.

— Кто из нас пророк? — прошептала она. — Ой, это же я…

Она разрыдалась и прижалась ко мне.

Я погладил её по голове, а сам опять покосился на рисунок. Возникло нехорошее предчувствие. И то, что Эсфирь ещё ни разу не ошибалась — тоже сделало своё дело: я задумался.

Своего противника в поединке меня учили всегда уважать и изучать досконально. А недооценивать его — самая большая ошибка воина.

«Кто хочет воевать, должен сначала подсчитать цену, — говорил мне когда-то мой оруженосец Бонце. — А великий воин сражается либо на своих условиях, либо не сражается вообще».

А ещё он говорил, что военные планы всегда должны быть темны и непроницаемы, как ночь, но когда ты начинаешь действовать, то будь похож на удар молнии.

Я отдал рисунок обратно Эсфирь, и она тут же смяла его в маленьком кулаке.

— Не хочу на него смотреть. Возможно, я вообще ошиблась.

— Лучше нарисуй что-нибудь другое, — посоветовал я.

— Некромантку! — Эсфирь понеслась в ванную, схватила альбом с карандашами и расположилась в кресле.

— Вообще-то, я не её имел в виду… — вздохнул я, предчувствуя опять какую-нибудь хрень с отрубанием части моего тела. — Но если тебя это успокоит, то ладно.

Эсфирь меня уже не слушала.

Она старательно выводила что-то зелёным карандашом на бумаге, хотя я понимал, что так она просто избегает тревоги насчёт меня и Чёрной арены. С её характером и даром она просто не найдёт себе места, так что пусть лучше рисует некромантку.

Ну а я решил, что пора бы снова обратиться к исследованиям Басова и его сложному шифру.

Правда, уже через несколько минут ко мне подошла Эсфирь и сунула под нос ещё один листок из альбома. Там был нарисован топор. Просто топор. Тот самый, который был у Виринеи, хотя Эсфирь никогда его раньше не видела.

— И что это? — нахмурился я.

— Топор, очевидно, — сообщила Эсфирь.

— И что я должен с ним делать?

— Ты — ничего. А вот она пусть его нигде не забывает.

Я уставился на Эсфирь, а та уже забыла про свой рисунок. Всё её внимание переключилось на документы из чёрной папки, которые я сейчас изучал.

Она ухватила пальцами край бумаг и потянула на себя.

— Можно посмотреть?

— Ты ещё маленькая. — Я выдернул бумаги из её цепких детских пальцев.

— Ну можно? Ну пожа-а-алуйста. — Она опять аккуратно взялась за край документов и потянула на себя. — Хоть одним глазочком гляну, а? Ну чего ты такой жадный? Ты уже неделю в них копаешься и ничего не понимаешь. Вдруг я пойму?

— Думаешь, я глупее тебя?

— Ну… у всех свои недостатки.

Я вздохнул и отдал папку девочке.

Всё равно хуже не будет, ведь то, что можно было прочитать в этих бумагах, я уже прочитал. Остальное было зашифровано.

Эсфирь уселась в кресло, поправила круглые очки на носу, взяла карандаш в зубы (на этот раз синий) и погрузилась в чтение.

* * *

Оставшиеся дни до субботы я посвятил тренировкам магии Пути Динамис.

Да, я был паршивым гладиатором, но старался исправить этот недостаток. В моём расписании были теперь только занятия у Лавра, и я в который раз убедился, что големы не так просты, как мне казалось раньше.

Они все — разные, и у каждого свой характер.

Что же до Лавра, то во время каждого нашего боя на Зелёной арене он постоянно анализировал мои умения.

Поначалу у него был один и тот же вердикт:

— Ты не можешь подчинить себе тело до конца. Оно не поспевает за твоими знаниями боя. Учись контролю тела! Ну сколько можно тебе говорить, студент Бринер! Учись!

И я учился.

Каждый вечер в своей комнате садился в позу медитации сидарха, использовал разные асаны и брал под контроль каждую мышцу.

Дыхание.

Гармония силы.

Баланс духа и тела.

Эсфирь сидела в кресле и изучала документы из папки, а порой пронзительно смотрела на меня, грызя свой синий карандаш. О своём рисунке насчёт моего поединка она больше ни разу не говорила, а порой компанию ей составлял Абубакар. Правда, совсем ненадолго. Он прилетал подпитаться от меня эфиром, Эсфирь его обнимала и проверяла, говорит ли он «ура» вместо «йопт», после чего они о чём-то шушукались, как заговорщики, а потом разведчик отправлялся следить за Объектом.

Тот вёл себя спокойно.

Он всё время тренировался.

По сути, мы сменяли друг друга на Зелёной арене. То он проводил тренировки со своим Клавдием, то я — с Лавром. Иногда мне казалось, что оба голема недолюбливают друг друга, хотя это было странным. Всё же они не были людьми.

Вся Академия замерла в ожидании.

И на каждой моей тренировке я замечал всё больше зрителей. Сначала это были студенты только из моей группы, даже Корней Жаров с дружком отметились пару раз. Потом начали приходить из других групп и отделений, а потом — и вовсе, со старших курсов.

— Бринер! Дай жару! — вскидывал руки Павел Гауз: он чаще всех был на моих тренировках и старался поддержать.

Хотя однажды откровенно назвал меня психом и сказал, что не стоило мне соглашаться на поединок со Стрелецким.

Порой приходила и его сестра Алла.

Она приносила для меня воду и полотенце, хотя всё это имелось в раздевалке Зелёной арены.

Но девушка каждый раз подходила ко мне на передышке и лично промокала мой потный лоб полотенцем. Её брат опять напрягался, видя её знаки внимания, хотя никаких претензий мне не предъявлял — пока было не за что.

— Учитель Лавр вас совсем не жалеет, — иногда добавляла Алла, подавая мне бутылку с водой.

Или:

— Меня одолевает беспокойство насчёт вашего поединка, Алексей. Но я понимаю, что вы не можете отказаться. Правила чести. И я обязательно приду поддержать вас.

Или:

— Стиль Дуо-То такой зрелищный. Не оторвать взгляда.

Моё владение Стилем Дуо-То действительно становилось всё лучше, и Лавр всё реже говорил мне про «Учись контролю тела!».

Теперь он делал упор на магические навыки гладиатора, а не только на силовые.

Он научил меня наполнять мышцы энергией Пути Динамис, усиливать удары оружием, ставить защиту от магических атак.

А когда я задал ему прямой вопрос насчёт защиты от атак друидов Пути Дендро, на его грубом каменном лице отразилось беспокойство.

— Берегись зачарованного дерева. Ни древесные големы, ни плети, ни яды не являются настолько опасными, как зачарованное деревянное оружие. Потому что всё зависит от того, что это за чары.

Лавр будто распознал мою слабость, которую я пока не мог преодолеть, как сидарх.

Дерево.

Деревянное оружие могло меня убить, даже когда я был в состоянии призрака. И если со сталью и камнем всё было просто, а со стеклом — приемлемо, то дерево до сих пор оставалось для меня смертельно опасным. С чарами или без них — неважно.

А ещё после каждой тренировки у Лавра я ощущал, как запасы чистого эфира во мне истощаются. Надо было пополниться перед боем, и здесь для меня пока имелся только один источник.

С этим источником как раз была запланирована тренировка в конце недели.

* * *

Виринея явилась в боковой тренировочный зал Зелёной арены точно по часам.

Вместе со своим топором, конечно.

— Готов, чтобы тебя раскатали? — многообещающе поинтересовалась она.

Я улыбнулся, приготовив оба меча.

— Раскатывай, только не насмерть. Ну или становись в очередь.

Девушка пришла в зелёном тренировочном костюме, тонком и обтягивающем, который даже от легкого удара не защитит.

— Ты в этом будешь драться? — Я скептически оглядел её с ног до головы.

— А что тебе не нравится? — Она встала напротив меня. — На мне есть всё, что нужно. Всё самое любимое.

Я хотел сыронизировать насчёт её розовых трусиков с сердечками, но, слава богу, удержался. Иначе топор в голову мне был бы обеспечен.

Тело девушки обросло зелёным дымчатым доспехом.

И это выглядело красиво. Защита Эреба всегда вызывала у меня восторг, даже когда я сражался с горными некромантами.

Виринея пошла по кругу, присматриваясь к моим габаритам и оружию. Мне и раньше приходилось сражаться с противниками, владеющими боевым топором, но эта некромантка от них отличалась. Она была наследницей Хибинской Ведьмы, а значит, от неё можно было ждать любого подвоха.

Это тоже мне в ней нравилось.

(Что-то часто я стал ловить себя на этой мысли).

Она атаковала первой, и сразу же объединила силовой удар с магией Пути Эреба. В меня устремился зелёный пожирающий туман, раскрывший пасть. Такое я уже видел, когда мы свалились в червоточину.

Но как бы Виринея ни старалась, она не смогла сравниться со мной по скорости.

Плюс Стиль Дуо-То давал мне маневренность и большую мощь удара. Я, конечно, бил не во всю силу и только по её некромантской дымчатой броне, но урон защите наносил приличный, и он постепенно истончался.

В итоге уже через пять минут боя в грудь девушки были направлены оба острия моих мечей.

Она перевела дыхание и выдавила:

— Я уже говорила, что ненавижу тебя?

— Нет, впервые слышу, — ответил я и убрал от неё оружие.

От моих слов она еле слышно простонала и снова бросилась на меня с топором. Раздался звон оружия: мечи сшиблись с клинком топора. Мы оба применили магию. Она — силу Эреба; я — силу Динамис.

Нас оттащило друг от друга.

В итоге бой продолжался около получаса, пока Виринея не психанула и не отправила в меня сразу трёх призванных духов. Не слишком сильных, но всё же опасных.

Примерно через пять минут все трое получили по удару и растворились в воздухе.

Виринея нахмурилась, поигрывая топором.

— Вот получу статус Тёмной Госпожи, и тогда ты у меня попляшешь.

Было видно, что победы она сегодня и не ждала, поэтому не разочаровалась. Но напоследок девушка всё же предприняла ещё одну попытку атаки, очень виртуозной и стремительной. И если бы не моя ловкость сидарха, то я бы уже не отбился.

Получив отпор моих мечей, она не удержала равновесия и упала на бок, но топор не выронила.

Я быстро подошёл к ней и подал руку, помогая подняться, а заодно тихо спросил:

— Не хочешь пойти в мою комнату и отрубить мне вторую руку?

Да уж, таких предложений девушкам я ещё не делал.

Она сразу поняла, что я прошу подпитки чистым эфиром и посягаю на один из её драгоценных амулетов.

— Какой же ты наглый, Бринер, — поморщилась Виринея, но было видно, что на амулет я могу рассчитывать.

И даже не на один.

Правда, рук бы мне уже не хватило.

Через полчаса мы оба были в моей комнате, под пристальным взглядом Эсфирь. Она сидела в кресле, держа на коленях чёрную папку, и наблюдала за нами, как надсмотрщик.

Причём Виринее на этот раз не нужно было отрубать руку у моей мёртвой проекции и скармливать своему псу. Видимо, было достаточно одного раза, чтобы амулеты меня признавали.

Виринея распечатала один из могильных камней, прочитав заклятие своей пра-прабабки. Когда серый камень побелел, то девушка повесила мне его на шею, а тот напитал меня эфиром.

От наплыва энергии я прикрыл глаза, а потом вдруг услышал голос Виринеи:

— А почему ты не используешь радонит, который выделяет Академия каждому студенту?

Вопрос был резонный.

Если бы я мог, то использовал бы радонит, а не просил отрубить мне руку. Поначалу я надеялся, что мне помешала Печать Блокады, но потом, когда она исчезла, химический эфир всё равно проносился мимо моего тела. Как бы я ни пытался пополнить резерв, из раза в раз, все эти недели. Ради проверки мной было истрачено много блистеров с радонитом.

Я открыл глаза и сразу же натолкнулся на внимательный взгляд Виринеи.

— Радонит на меня не действует, — прямо ответил я.

— Почему-у? — тут же уцепилась Эсфирь, вскочив с кресла.

— Сам не знаю. Но думаю, это временно.

Да, мне пришлось им наврать. По крайней мере, пока.

Эсфирь нахмурилась и опять уселась в кресло, уткнувшись в документы, ну а Виринея заторопилась к себе.

Перед уходом, уже у самой двери, она обернулась и с тревогой сказала:

— Дядя не пустил меня на твой поединок завтра. Но я сказала, что меня пригласили на вечеринку к сёстрам Зубовым. Она будет проходить в соседнем здании у Чёрной арены. Так что я немного опоздаю. И если что, не удивляйся моему виду, ладно?

— А билет у тебя есть? — уточнил я, припоминая, как меня приглашали на эту вечеринку.

Виринея нахмурилась.

— А что, на вечеринку теперь билеты нужны?

— На эту — нужны. — Я быстро вернулся к рабочему столу, сгрёб один билет из тех двух, что мне вручили сёстры Зубовы, и отдал Виринее. — Думаю, с этим будет надёжнее врать дяде.

— Спасибо. — Она забрала билет, куснула губу и неожиданно протянула мне руку: — Желаю победы, Алекс. К тому же, твоя клятва, данная Ведьме, ещё не исполнена, так что ты обязан выжить.

Я пожал прохладную ладонь девушки.

— Не забудь завтра топор. Сестра просила тебе передать.

— Хорошо, не забуду, — усмехнулась Виринея.

Когда я закрыл за ней дверь, Эсфирь покачала головой и со вздохом сказала:

— Всё равно забудет.

* * *

Поздний вечер, гостиница «Трувор»

Семён Троекуров уже вторую неделю искал то, что можно найти.

Он перерыл газеты и новости — всё, что было связано с менталистами: их преступления, вероятные места их тайных встреч, многие их делишки.

Особенно его заинтересовало, что кто-то собирал менталистов для какой-то работы, об этом писали в одной из криминальных хроник, там было признание одного из их группы. Чутьё подсказывало, что где-то тут действительно есть зацепка, чтобы раскрутить клубок таинственных событий.

Семён любил лезть в чужие дела.

Это было его кредо, его второе «я».

И не ради праздного любопытства. Вовсе нет. Так он защищал людей от совершения преступлений.

— Ты вообще собираешься спать, голубчик? — донёсся уставший голос деда.

Он пришёл пожелать спокойной ночи, но сейчас для Семёна ночь расследований только начиналась. И она точно будет неспокойной.

Перед ним, в ворохе газет, заметок и фотографий лежали зацепки. Они смотрели на него отовсюду — главное, знать, куда смотреть. Ведь он не только изучал газеты и слухи насчёт менталистов, шарил по урнам, наблюдал за странностями и подсматривал в чужие окна.

Он ещё и следил кое за кем конкретным.

Семён заподозрил его не сразу. Это получилось почти случайно. Он наблюдал за одним ресторанчиком, местом предполагаемого сбора менталистов, о котором слышал в разговоре с торговцем с рынка неподалёку.

Наблюдал долго, целый день — усталость Семёну была несвойственна. Какая усталость, когда тут такое.

А потом он увидел, как глаза одного из новых посетителей блеснули белым, когда он заговорил с официанткой.

Это значило только одно — перед ним менталист.

Но Семён не стал сразу обращаться в полицию — они бы его отослали подальше, потому что он давно к ним ходит и сообщает о подозрительных людях, но в полиции его игнорируют, хотя поначалу прислушивались. Видимо, он им всё же надоел. Самую малость.

К тому же, он обещал сначала всё рассказать Бринеру, но ведь с пустыми руками к нему не пойдёшь — нужны доказательства. Так что Семён решил убедиться, что действительно видел менталиста.

Этого человека он не знал: ни имени, ни должности.

Он снимал квартиру в центре Изборска, рано утром улетал на своём АЭ-Роптере, а возвращался только поздно вечером. Семён ждал его каждый вечер, чтобы хоть немного увидеть через окно, что он делает.

А последнюю пару дней ему вообще приходилось часто перевоплощаться: накладные усы, борода, шляпа, плащ… Всё как надо. Никто бы не узнал, что он пришёл к этой квартире уже не первый раз.

Вот только человек по возвращении всегда зашторивал окно.

Но вчера он всё же не сделал этого, потому что был чем-то растревожен. И тогда Семён увидел то, что повернуло расследование совсем в другое русло.

Да это была просто бомба, не иначе!

Семён даже успел сделать снимки, не совсем чёткие, но всё же что-то можно было разглядеть. И вот эти снимки наконец проявлены и лежат сейчас перед ним.

Остался последний штрих: разглядеть детали.

Семён склонился с увеличительным стеклом над одной из фотографий. Там было запечатлено окно одной из квартир Изборска, горел тусклый свет лампы, узорчатые занавески чуть закрывали собой человека, но его всё равно можно было разглядеть.

И этот человек вёл себя странно.

Очень.

Сначала Семён заподозрил в нём только менталиста и хотел снять доказательства — его белые глаза. Но сейчас… о-о-о… сейчас он готов был поклясться, что увидел через лупу кое-что посерьёзнее. Хотя, казалось бы, куда серьёзнее, чем менталист?

Но это было намного серьёзнее.

А ведь Бринер оказался прав. Это заговор. Самый настоящий! И когда он об этом узнает, то будет в шоке.

— Да-а-а-а! Нашёл! — воскликнул Семён на всю комнату и вскочил со стула с лупой в руке.

Деда уже давно не было в комнате, а за окном стояла глубокая ночь.

Семён перевёл дыхание, сердце заколотилось так, что гудело в ушах. Он всё-таки великий сыщик! Ведь смог найти то, что практически нельзя было найти!

Он выследил не просто менталиста.

Только что под лупой он разглядел, как этот человек применяет ещё один вид магии — некромантию, и одновременно с ней ещё и магию крови.

И такого поворота Семён не ожидал. Да никто бы на его месте не ожидал.

Ведь он нашёл человека, который владеет несколькими Путями магии одновременно. Осталось только узнать его имя и сообщить Бринеру!..