Эпизод 23

Услышав мой вопрос, Ведьма перестала улыбаться.

— Какой ты хитрый, Бринер. Хочешь знать, как воскрес Волот, и ничего не дать мне за это взамен?

Виринея быстро глянула на меня, будто говорила: «Будь осторожен. Она может попросить любую блажь, даже самую мерзкую или смертельно опасную».

— Ты меня раскусила, — ответил я, подходя к Ведьме ближе. — А теперь расскажи, как воскрес Волот.

Она ехидно рассмеялась, запрокинув голову.

— Может, ты забыл, милый, что я была на тот момент уже мертва? Я умерла в плену у Бринеров, в их грязной тюрьме, куда меня посадил Коэд-Дин! Маленький тщеславный сидарх!

В пустых глазницах нежити сверкнули зелёные молнии.

Мёртвая проекция Ведьмы замерцала силой Эреба, на изящных пальцах выросли длинные острые ногти, и я заметил, как Виринея тут же сжала кулаки.

Она изо всех сил удерживала контроль над нежитью, а значит, и над своей могущественной пра-прабабкой.

— Да, ты была уже мертва, — согласился я, — но твой дух остался жив. Ты ведь умерла в тюрьме сама, убила себя с помощью ритуала. И не просто так.

Она усмехнулась и подошла ближе. Провела пальцем с длинным ногтем по моей щеке.

Ощущение, будто по коже льдом провели.

— Ты говоришь так, будто сам там был, сто лет назад, и видел мою смерть в той проклятой тюрьме. — Ведьма повернула голову и посмотрела на Виринею. — А ты, моя наследница, не слишком ему доверяй. Он конечно хорош собой, но, поверь мне, у него много скелетов в шкафу. Этот белобрысый мальчик повидал столько, что тебе и не снилось.

Виринея ничего не ответила.

Лишь перевела дыхание, чтобы не потерять контроль над нежитью. Её лоб уже блестел от пота, а губы были сжаты в тонкую полоску.

— Расскажи мне, как воскрес Волот, — повторил я в очередной раз. — Раз твой дух был жив тогда, значит, ты что-то видела. Волот был твоим вождём, и ты не могла пропустить его великое воскрешение.

— Да, я всё видела и могу рассказать, — наконец подтвердила она. — Но я связана с Волотом клятвой и договором, поэтому сама рискую. Когда-то я подвела его, и за это он решил забрать мою наследницу. Будущую великую Тёмную Госпожу.

Ведьма опять посмотрела на Виринею и перевела взгляд на меня.

— Она ещё слаба, и не устоит против силы моего возрождённого вождя. А я не хочу для неё такой же участи, какая была у меня. Выполните две моих просьбы, и тогда я расскажу, как воскрес Волот.

Я заглянул в пустые глазницы нежити в попытке увидеть там хоть что-то. Но там темнела лишь опасная пустота, смешанная с мглистым светом Эреба.

Виринея еле заметно качнула головой, давая мне понять, что две просьбы от мёртвого духа — это слишком, и что лучше не соглашаться.

— И что за просьбы? — спросил я.

Ведьма стала серьёзной.

Мёртвая проекция её лица исказилась гримасой боли.

— Поклянись мне, молодой Бринер, что, когда настанет время, ты лично будешь держать мою наследницу за руку на Балу Мёртвых, в день прохождения её главного ритуала при вступлении в статус Тёмной Госпожи. Ты убережёшь её от посягательств других Ведьм на празднике некромантов и встанешь на её защиту. Только один день и больше ничего. Просто будь с ней рядом и защити её, когда это понадобится.

Прозвучало это паршиво, хитро и очень неясно.

— И что за ритуал? Что за Бал Мёртвых?

— Как много вопросов. Ты определись, ответ на какой вопрос тебе нужен: что это за ритуал, или как воскрес Волот? Я могу ответить лишь на один из них.

Я глянул на Виринею.

Уж она-то должна знать, что там за ритуал.

Девушка закусила губу, её взгляд сказал мне откровенно: «Это опасно, но выжить можно».

— А вторая просьба какая? — спросил я у Ведьмы.

Она снова скривилась от боли, будто что-то выбивало её дух из мёртвого тела нежити.

— А вторая просьба не к тебе… — Ведьма победила приступ боли, развернулась и направилась к Виринее. — Отдай мне каплю своей крови, наследница. Клянусь, что не причиню тебе вреда. Но ты должна отдать мне её добровольно.

— Зачем? — напряжённо спросила Виринея. — Ты не усилишь свой дух одной каплей.

Она улыбнулась.

— Поверь, мне хватит и одной капли. И усилю я не себя, а тебя. И если ты отдашь мне кровь, то я помогу тебе пройти ритуал Тёмной Госпожи. Всё изменится, когда ты получишь этот полноценный статус. Ведь ты так желаешь его, я знаю. В тебе говорит моя горячая кровь. Ты жаждешь признания и величия. Хватит сидеть по подвалам и тайно проводить эксперименты. Наследница Ведьмы из Великих Хибин достойна лучшего!

Нежить вдруг согнулась, скорчившись от боли, и чуть не завалилась на пол, но всё же устояла.

— Поторопитесь… вы оба… или мне придётся уйти… я не хочу, чтобы Волот узнал, что я говорила с вами… и никто не удержит меня в этом мёртвом теле, даже ты, Виринея…

— Дай мне посоветоваться, — попросила Виринея.

— Ну конечно, — выдавила Ведьма. — Куда же без Бринера.

Девушка быстро подошла ко мне и прошептала на ухо:

— Бал Мёртвых — грандиозное событие. Оно проходит раз в десятилетие и планируется в начале этой осени. Туда приглашают магов Пути Эреба высокого ранга, и каждый должен прийти со своим защитником. Это может быть маг другого Пути. Некоторые некроманты получают на Балу статус Тёмной Госпожи и Тёмного Господина. Они проходят для этого ритуал, каждый раз разный. Хибинская Ведьма просит тебя пойти со мной туда. Ты должен будешь держать меня за руку на Балу, а если нападут другие Ведьмы, то защищать. И так всю ночь. Это опасно и тебе решать, соглашаться ли на это.

Я нахмурился.

— А ты уверена, что я смогу тебя защитить?

— Уверена, — твёрдо сказала она. — Но это не должно повлиять на твоё решение. Ты не обязан туда идти.

— Не обязан, но мне нужен Волот. Я готов ради этого рискнуть и пойти на вечеринку любителей чёрного юмора.

Она вскинула брови.

— Это была ирония? Сейчас? О Бринер, ты невыносим…

— Нет невыносимых людей, — парировал я словами из анекдота профессора Воронина и посмотрел на Ведьму. — Я выполню твою первую просьбу насчёт Бала Мёртвых.

— А я отдам тебе каплю крови добровольно! — громко добавила Виринея.

Ведьма даже умилилась.

— Вы такие голубки… Какая удивительная история. Как можно друг друга так красиво и страстно ненавидеть?

Но как бы Хибинская Ведьма ни язвила, в её голосе послышалось облегчение.

— Что ж, тогда начнём. — Она подошла к нам и протянула мёртвые руки.

В одну ладонь она взяла мою руку, а во вторую — руку Виринеи.

— Сначала ты, мой дорогой враг, — прошептала она, глядя на меня.

Холодный полуистлевший палец с гнилым ногтем скребанул по моей ладони, оставляя две чёрных черты крест накрест.

Так она ставила на мне метку клятвы. И эта метка должна была сойти только тогда, когда клятва будет исполнена. Значит, носить мне её до самой осени.

Затем Ведьма посмотрела на Виринею и тоже провела по её ладони ногтем. Но на этот раз это был острый ноготь проекции — он сделал надрез на коже девушки.

Появившаяся капля крови поднялась в воздух, а потом Ведьма обхватила её ладонью и впитала в себя.

— Да-а… — выдохнула она удовлетворенно. — Теперь я готова рассказать о Волоте.

Она отпустила наши руки, шагнула назад и наконец заговорила:

— Волот возродился в тот день и час, когда Коэд-Дин поднимал свой последний ранг в замке на Белом Озере. Это было сто лет назад. Мой дух видел всё это и возрадовался. О Воля Мёртвых, это было поистине великое воскрешение!

Её худые мёртвые руки поднялись вверх, к небу, и снова опустились.

— Коэд-Дин не знал, что с ним будет на тринадцатом ранге. Никто не знал, потому что никто и никогда не достигал его. И он не ведал, что для такой великой силы понадобится весь мировой эфир. А когда он забрал его, до самой последней капли, то его дух стал настолько могущественным, что смог управлять временем и пространством. Он увидел будущее… какое — известно лишь ему одному.

Она посмотрела на меня.

Зелёный туман Эреба в глазницах нежити стал чёрным и бесконечным.

— И то, что он увидел, — добавила Ведьма, — заставило его совершить невероятное и отправиться исправлять собственную ошибку, которая привела к чему-то страшному в будущем. Коэд-Дин не стал терять ни мгновения, и его дух отправился в путешествие. Но тело осталось. И один предатель пустил в дом на Белом Озере послушников Волота, убитого ещё шесть лет назад Коэд-Дином. В том доме они помогли вождю переродиться. Они влили в тело Коэд-Дина кровь Волота, смешав их вместе. И Коэд-Дин стал Волотом, но для всех остался Коэд-Дином.

От её слов меня охватил мороз.

Я стоял и смотрел, как Ведьма говорит обо мне и о том проклятом дне, а сам не мог поверить в то, что слышал.

Если Ведьма не врёт (а мёртвые духи не врут, раз поклялись сказать правду), то это значило, что Эсфирь и Алекс действительно мои потомки по крови. Но они же и потомки Волота…

И он прожил мою жизнь за меня, отсидел в тюрьме, завёл семью, состарился и проносил всё это время Печать Блокады, у него появились внуки, а потом он умер.

Но зачем ему всё это было нужно?

Зачем ему тело с вечной Печатью Блокады? Чтобы получить магию сидарха, которой Волот никогда не мог обладать?

Я сразу вспомнил ту старую фотографию, которую мне показывала Эсфирь. Она говорила, что это и есть Коэд-Дин. И это действительно был он. Но лишь телом, а не духом и сознанием.

Умерев вместе с телом Коэд-Дина, Волот снова возродился, но уже в другом маге. И снова получил чужую силу. А потом снова умер и возродился.

Так он собирал коллекцию магических Путей.

И сколько он уже освоил? Все девять, включая запретные?..

Я смотрел в неживые глаза Ведьмы, а мысли о Волоте проносились в моей голове за секунды.

Ведьма прекрасно понимала, насколько сильно её слова подействовали на меня, и улыбалась. Сейчас, в эту минуту, на её врага Коэд-Дина обрушилось его прошлое…

— О, как я радовалась! — продолжила Ведьма гордо. — Как я была счастлива увидеть, что случилось с Коэд-Дином! Он просто исчез, а его заменил Волот. Ирония! Сладкий вкус победы! Но радость моя была недолгой. Потом я узнала, что Волот только и ждал, чтобы получить силу сидарха.

Мои кулаки невольно сжались, но я продолжал слушать Ведьму с почти спокойным лицом.

— Да-а! — выдохнула она. — Волот давно это задумал! Когда он погиб от руки Коэд-Дина, то сначала возродился в теле горного некроманта. И все шесть лет создавал потусторонний тёмный эфир, сочетая Путь Ама и Путь Эреба. И как только Коэд-Дин повысил ранг, и чистый эфир исчез из мира, а Волот получил силу сидарха, то он спрятал все источники для своей подпитки — так он всем сказал. А потом освободил тёмный эфир. Он хотел наполнить им весь мир, но что-то остановило его… или кто-то. Этот кто-то воздвиг границу на нулевом меридиане и не пропустил тёмный эфир дальше. Это было мощнейшее заклинание, которое до сих пор не может перебить никто, хотя граница постепенно истончается. Уже потом Волот узнал, что это было последнее заклинание, которое произнёс Коэд-Дин перед тем, как его дух исчез. И теперь Волот жаждет закончить дело. Он хочет уничтожить границу и для этого задействует все силы. И меня тоже. Он хочет получить и мою наследницу, но я не отдам ему больше ничего. Он и так много забрал у меня!.. Слишком… мно… мно…

Она закашлялась, согнувшись и схватившись за живот. Её мёртвая проекция поверх нежити начала меркнуть.

Я подскочил к ней и взял за плечо, скользкое и холодное.

— Где сейчас Волот? В маге какого Пути? Как его имя?

Ведьма поморщилась, её тело передёрнулось, охваченное судорогами, кашель исказил её речь.

— Он начал… кх-ха… начал цикл перерождений заново, по каждому из Путей… он в теле… дру… друида… и его нынешнее имя…

Ведьма захрипела и рухнула на пол.

Её проекция рассеялась зелёным маревом, а тело нежити рассыпалось прахом и растворилось в воздухе, будто его и не было. Даже мешковатое платье истлело и погрузилось во мрак Эреба.

Сильный дух уничтожил даже нежить, в котором пребывал так недолго. До самой последней частицы.

— Няня… — выдохнула Виринея с горечью.

Да, Ведьма поведала многое, но я всё равно остался без главного.

Она так и не сказала мне имя.

Я около минуты стоял и смотрел на то место, где только что лежала Ведьма.

Виринея и сама замерла без движения.

Такого про Коэд-Дина и Волота она услышать не ожидала. Что уж говорить про меня. Всё это надо было переварить.

— Алекс… — наконец подала голос Виринея. — Это значит, что дух Коэд-Дина ещё жив?

— Да, — ответил я негромко. — И этот дух отправлен из прошлого исправлять собственные ошибки. В то самое место и время, когда это ещё можно сделать.

— И как же найти его… — начала Виринея, но вдруг смолкла.

Следом наступила настолько ошеломлённая тишина, что стало ясно: девушка обо всём догадалась.

Она шагнула назад, попятилась, судорожно отходя от меня подальше и, не удержавшись, опустилась на пол.

— Так это… ты? — Её голос стал глухим и тихим, и она добавила, глядя на меня в чудовищном потрясении: — Су-у-ударь…

* * *

В то же время в тренировочном зале Академии

Абубакар следил за Объектом и одновременно в мыслях сочинял уже сто тридцать первую главу своего любовного романа.

Предстояла ещё одна горячая сцена. А это дело сложное и ответственное. Попробуй-ка написать каждый раз разное шпили-уили. Это вам не графомания какая.

«Хуан-Карлос и Эсмеральда сидели друг у друга на коленях», — вдохновенно фантазировал он.

Затем глубоко задумался.

«Её глаза были цвета спелой вишни… хотя нет… лучше неспелой. Хуан-Карлос не выдержал её томного взгляда и стал сдирать с неё платье… хм… лучше срывать, да. Значит, срывает он с неё платье, а та-а-а-м… ну просто оргазм… даже шерсти нет. Действительно, без шерсти как-то лучше, подумал Хуан-Карлос… и тут началось… Эсмеральда вытянула свои длинные ноги во все стороны… раздался скрежет… хотя нет, пусть будет стон, да, так лучше… должна быть эмоция, катарсис, пусть читатели порадуются…».

Абубакар резко остановил сочинение.

Он всё-таки был на работе.

Объект, за которым он следил, внезапно бросил разминку со своим деревянным бугаем, развернулся и выскочил из тренировочного зала.

Абубакар незаметно последовал за ним.

Объект вышел в коридор, минуя раздевалку и душевую. Причём прихватил с собой ещё и деревянный кинжал. Так он и шёл по коридорам Академии, стремительно набирая скорость.

Вот ещё один коридор, потом — пролёт, потом — портал.

Абубакар следовал за ним даже через трудные пространственные сети Академии — он мог их преодолевать.

Объект никого вокруг не замечал.

Он всё ускорял шаг, шёл размашисто и уверенно, наметив себе явно какую-то цель. Хотя он в последнее время частенько так ходил. Даже в туалет направлялся как-то сурово и категорично, будто шёл на борьбу с кем-то невидимым.

Вот и сейчас происходило что-то подобное.

Абубакар решил не беспокоить хозяина по пустякам. Ну идёт куда-то Объект, вот и пусть себе идёт.

Но когда он появился в общежитии Академии и начал подниматься по лестнице на второй этаж (а именно там жил хозяин), то Абубакар сразу понял, что побеспокоить его всё-таки придётся.

Он запечатлел картинку в памяти, как Объект стремительно направляется по коридору в сторону комнаты хозяина, и сразу же отправил.

Предчувствие осталось нехорошее, а Абубакар всегда доверял интуиции.

Что-то должно произойти.

Что-то такое, что затмит даже его сто тридцать первую главу, а она выходила практически шедевром…

* * *

В сознании внезапно появилась картинка от Абубакара.

Это случилось так неожиданно, что я замер, будто потерялся в пространстве.

Абу отправил из памяти, как Радислав Стрелецкий идёт по коридору в сторону моей комнаты.

Прямо сюда.

Тем временем Виринея всё ещё прибывала в шоке.

Она не могла вымолвить и слова, продолжая сидеть на полу.

— Послушай, сейчас неважно, кто я такой, — произнёс я, подходя к ней и подавая руку. — Важно, что моё появление здесь — не случайность и не насмешка судьбы. Это цель. И теперь я, как никогда, хочу поднять свой последний ранг, чтобы восстановить всё, что я разрушил. А заодно воздать кое-кому по заслугам.

Она подняла на меня глаза с расширенными от ужаса зрачками, с её лица до сих пор не сошло потрясение.

— Коэд-Дин… неужели ты… настоящий Гедеон Коэд-Дин Бринер…

Я сам взял её за руку и насильно поднял.

— Давай так. Я не Гедеон. Я Алекс Бринер, и никак иначе. Ты меня слышишь?

Она медленно кивнула, во все глаза глядя на меня.

— И что же нам теперь делать?

— Искать друида.

— А как же Лич?

Я нахмурился.

— Это он и есть. Это Волот. Ты же сама слышала, что он прошёл все Пути, значит, он имеет и силу некроманта. А ты говорила, что тому Личу не меньше ста лет. Всё сходится. Волот находится в теле друида, но он имеет магию всех Путей, в том числе, и сидарха. Но тринадцатый ранг он получить не сможет никогда. Недавно я узнал, что когда маг крови переселяется в тело другого мага, то вся его сила слабнет. К тому же, есть один важный момент. Голова Волота была отрублена и похоронена отдельно от тела. И вряд ли он эту голову нашёл, а значит, остался неполноценным.

Виринея опять попятилась и, натолкнувшись на кресло, рухнула в него без сил.

— Но послушай, Гедеон…

— Алекс, — поправил я её.

— Хорошо… Алекс… — согласилась она, схватившись за лоб. — Почему Волот до сих пор не убил тебя? Если он так силён, то он мог бы легко уничтожить тебя даже за последнюю неделю. Ты ведь сейчас слаб, уж прости.

Я тоже в первую очередь об этом подумал и пришёл к одному выводу.

— Значит, что-то ему мешает. Он пытается сделать это чужими руками, но у него пока не выходит.

— А граница? — Виринея не усидела в кресле и снова подошла ко мне. — Граница, которую ты воздвиг на нулевом меридиане… ты сможешь укрепить её?

Я покачал головой.

— Нет. Во-первых, я не помню, какое заклинание произносил на тринадцатом ранге. А во-вторых, у меня нет тринадцатого ранга, чтобы использовать ту же силу.

Виринея подошла ещё ближе и заглянула мне в глаза.

Вот теперь она была невероятно похожа на Хибинскую Ведьму: в её взгляде читалась дерзость, а в зрачках полыхал зелёный огонь Эреба.

— Так получи свой последний ранг, Коэд-Дин. Ошибки надо исправлять, особенно, когда судьба мира повисла на волоске. — Её губы тронула странная улыбка. — И всё же Феофан был прав. Ты избранный… Только никто тебя не выбирал. Ты сделал это сам. И судьба дала тебе второй шанс. Точнее, ты сам взял его.

В памяти сразу пронеслись слова Провидца Евгения: «Говорят, второго шанса судьба не даёт, пока вы сами его не возьмёте. Подумайте об этом».

И только сейчас до меня дошёл смысл того, что он тогда сказал. Он оказался прав: я, Гедеон Коэд-Дин Бринер, сам дал себе второй шанс.

— Алекс, в дверь стучат, — тихо сказала Виринея и дотронулась до моей руки. — Ты слышишь?

Её прикосновение опустило меня на землю.

Я так глубоко задумался, что не услышал, что в дверь действительно стучали, настойчиво, уверенно, требовательно.

И мне уже было известно, кто стоит в коридоре.

Я быстро окинул взглядом комнату, проверяя не осталось ли чего компрометирующего, после чего попросил Виринею собрать амулеты с пола, прихватить саквояж и скрыться в ванной.

Девушка спорить не стала и отправилась туда, но внезапно из ванной выскочила Эсфирь. В руках она держала разорванный на части листок из альбома.

— Алекс! Только не соглашайся! — выкрикнула девочка в панике и кинулась в мою сторону, но Виринея схватила её за плечи и удержала при себе, а потом насильно затащила обратно в ванную.

В дверь опять постучали.

Я достал оружие, быстро завёл руку с кинжалом за спину, а затем открыл дверь.

На пороге стоял Радислав Стрелецкий, а за ним — трое свидетелей нашего разговора. Явно случайные люди.

Одна рука Радислава тоже была заведена за спину, и я не сомневался, что сейчас он держит один из своих деревянных зачарованных кинжалов-шипов.

Только никто из нас нападать на другого сейчас не собирался — не время и не место.

Но причина его визита была мне известна. Он наконец-то созрел для того, чтобы сделать так, как мне нужно.

— Ближайшая суббота, чёрная арена, — громко и чётко произнёс Стрелецкий. — За мной остался реванш, Бринер. Ну так что? Ты принимаешь вызов?..