Эпизод 7

Я бросился обратно к пекарне в тот самый момент, когда асфальт затрещал.

Загудела земля, из разломов в бетоне дыхнуло пылью, а потом всё начало медленно опускаться, образуя ровный и круглый котлован диаметром метров пятьдесят.

И в центре этого котлована находилась маленькая «Пекарня Мефодия».

Вместе с теми, кто в ней был.

Из здания выскочил Мефодий. Вместе с собой он вывел двух посетителей и ещё пару парней-сотрудников в поварских колпаках.

Один из молодых пекарей провалился под землю на моих глазах. Он ухнул туда так быстро, что даже те, кто бежали рядом, не успели его схватить.

В пару прыжков я перемахнул гигантскую трещину и сиганул прямо в яму, следом за провалившимся парнем. На ходу вытянул кинжал из ножен на голени и со всей силы вбил его в стену ямы, между жерновами асфальта.

Во мне не было ни капли эфира, ни капли магии, только ловкость и физическая сила, но этого хватило, чтобы ухватить свалившегося парня за шиворот.

Одной рукой я вытянул его из земляной пучины, а второй подтянулся прямо на кинжале.

Крепкая сталь, ничего не скажешь.

Редкий клинок выдержал бы вес двух человек и не сломался под прессом камней и кусков асфальта — его бы уже перемололо. Но этот кинжал оставался ровным и держал меня практически на весу.

Когда парень смог уцепиться за край ямы, его сразу вытащили люди.

Я же выбрался сам, быстро вскарабкавшись по торчащим камням. Кинжал, конечно, прихватил с собой. Яма продолжала трястись, а земля вместе с асфальтом и пекарней уходила всё глубже. Здание ломалось надвое, трещало и лопалось.

Отовсюду кричали люди. Вдалеке гудели тревожные сирены оперативных служб.

Оглядев толпу вокруг ямы, я не увидел некромантки.

— Виринея! Там осталась Виринея! — закричал толстяк Мефодий, бросившись к краю ямы и показывая на дно, уходящее всё глубже. — Виринея осталась там!

А потом я действительно увидел девушку.

Она выскочила в окно разваливающейся пекарни, на её плече висела увесистая сумка. А ведь когда мы разговаривали, этой сумки при ней не было. Значит, именно из-за неё некромантка и задержалась.

Недолго думая, я опять устремился в яму.

— Ты куда⁈ — заорали мне вслед. — Наза-а-ад! Её уже не спасти! Наза-а-а-ад!

Один лишь голем Мефодий крикнул совсем другое:

— Господин, спасите её! Умоляю!

Счёт пошёл на секунды — котлован становился всё глубже, покрывался по краям тонкими радужными нитями, а оттуда, кроме пыли, вырывались искры и тонкие струйки белого пара.

Цепляясь за обломки асфальта и за торчащие нити (а они оказались очень крепкими, как провода), я спускался так быстро, как мог. Кое-где пришлось съехать прямо по землистой пыльной каше, а кое-где меня чуть не похоронило под обвалом камней. Только скорость и ловкость сумели меня спасти.

Ну и ещё кинжал от профессора Троекурова.

Я снова вбил его между камней, крепко ухватился за рукоять и крикнул Виринее внизу:

— Хватайся за руку! Давай!

Она бросилась к развалинам пекарни, вскарабкалась на крышу по обломкам и быстро полезла по отвесной стене ямы с радужными нитями, пытаясь до меня добраться.

Вытянула руку.

— Выше!! — рявкнул я, сам вытягиваясь к ней максимально низко.

Вдруг стена с нитями, за которые мы оба цеплялись, разошлась на трещины, и я чуть не рухнул на девушку сверху, но мой кинжал опять смог меня удержать.

— Алекс! — в панике выкрикнула Виринея. — Не бросай меня! Только не бросай! Я дотянусь!

— Быстрее! — рявкнул я. — И брось сумку!

Она моментально сбросила ношу с плеча. Та плюхнулась на дно.

Тем временем тонкие струйки белого пара из трещин добрались до меня.

И… я сразу ощутил эфир.

Это был он!

Кристально чистый! Он ничем не пах, не имел веса и плотности. Белый туман. Червоточина выдохнула его из трещин, буквально крохи, но моя кожа принялась жадно впитывать всё, что было.

Хоть на мне сейчас и находилась Печать Блокады, а магия гладиатора спала, зато сила сидарха отреагировала на ничтожное облачко эфира, а значит, немного, но пополнилась.

Я отпустил рукоять кинжала, за который держался, и спрыгнул к девушке вниз. Не успела она и рта открыть, как я крепко обхватил её за талию и прижал к себе одной рукой.

— Держись крепче. Второй раз я за тобой не полезу.

И она вцепилась в меня, обхватив ногами, обняв за шею и забыв, что ненавидит Бринеров.

— Я расчищу путь Мёртвым Пожиранием! — крикнула Виринея и вскинула правую руку.

В ту же секунду ногти на её ладони позеленели, и из пальцев вырвался свет силы Эреба. Камни, что на нас валились, поглотила зелёная энергия, рванувшая вверх. Она обрела форму черепа с раскрытой пастью и сожрала всё, что на нас падало: землю, песок, обломки асфальта, бетона и стекла.

Некромантка была довольно сильная.

Я начал быстро карабкаться наверх, крепко держа девушку одной рукой, а второй цепляясь за радужные нити. Червоточина всё углублялась, дрожала и трещала.

По пути Виринея прихватила мой кинжал, успев выдернуть его из стены.

Ещё через несколько секунд я увидел, как яма сверху начинает зарастать радужными нитями. Они постепенно меняли вид и цвет — становились серебристыми и срастались между собой. Затягивали вход в червоточину очень быстро — настолько быстро, что мы могли не успеть, даже с моей ловкостью.

— А-а-алекс! — Виринея сжала меня так сильно, что я чуть не задохнулся от её объятий. — Алекс! Быстрее!

Я и так лез на максимуме силы и ловкости, но всё равно не успевал. Нити перекрывали выход всё плотнее и сами будто ускорялись.

У нас оставалось секунды три, не больше.

Две…

Одна…

— О не-е-ет!!! — завопила Виринея мне в ухо и от ужаса всадила в мои плечи зелёные некромантские ногти. Пронзила даже пиджак с рубашкой и добралась до самой кожи.

А через мгновение нити закрыли выход из ямы полностью.

Прямо над нашими головами…

* * *

Мне не хватило всего секунды, чтобы выбраться или хотя бы вытолкнуть девушку наружу.

Нас поглотил серо-синий полумрак.

Я резко остановился на отвесной стене, зацепившись за торчащий камень одной рукой. Виринея продолжала держаться за меня.

Чтобы снизить нагрузку, она нашарила ногами выступ и встала на него, ну а я вытянул правую руку вверх, потянувшись к серебристому перекрытию, очень похожему на переломанное зеркало.

— НЕТ! НЕ ТРОГАЙ! — завопила девушка в панике. — ТЕБЯ РАСЩЕПИТ!

Она вцепилась в мою руку и оттянула вниз, выдохнув мне в лицо:

— Никогда! Никогда не трогай перекрытие червоточины! От этого уже столько людей погибло!

Мы оба видели себя в отражениях зеркальных нитей.

И если бы это было чистое и ровное зеркало, то я бы не смог на него даже посмотреть, не испытывая жгучей боли в глазах, но нити преломляли отражение, и мне удалось на них взглянуть.

Наверное, я никогда не привыкну видеть себя таким: с белыми взъерошенными волосами, юного и не такого жилистого, как в прошлом. На моей подростковой физиономии ещё не остыла злость из-за того, что нам не удалось выбраться.

Я сгрёб горсть раскрошившегося асфальта прямо из стены и швырнул вверх. Всё, что попало на нити, тут же вспыхнуло белым светом и осыпалось прахом.

— Мать твою… — Кашлянув от пыли, я глянул вниз.

Под нами разверзлась яма, уходящая вниз метров на пятьдесят и образующая боковой туннель под углом градусов в тридцать. Туда можно было хотя бы спуститься, чтобы не держаться на стене. Там же осталась несчастная Пекарня Мефодия, здание развалилось на куски.

На всякий случай я проверил девушку, оглядев её с ног до головы. Её синие волосы покрылись пылью, как и вся она. Платье порвалось на подоле, а на колене краснела ссадина, но в целом всё было в порядке.

— Не ранена? — всё же уточнил я. — Спуститься сможешь?

Она подавила в себе панику и кивнула.

В её глаза вернулся прежний холод. Похоже, смерть в яме её не пугала. А вот смерть в яме рядом с ненавистным Бринером была для неё намного хуже. И плевать, что этот Бринер жизнью рискнул и сейчас ему придётся расхлёбывать.

— Это и есть та червоточина, про которую ты говорила? — спросил я, не сдержав иронии. — Посмотри-ка, даже искать ничего не пришлось. Она сама нашлась. Перепроверь сказки Феофана. Может, ты страницу пропустила?

Да, это был не слишком смешной юмор, но другого у меня не нашлось.

В самые паршивые моменты моей жизни именно сарказм спасал мою психику. Рвать на себе волосы — это последнее, чем бы я занялся, даже когда других вариантов не оставалось. Примерно, как сейчас.

Девушка зло сощурилась, не проникнувшись моей иронией.

— Нет, это не она. Совсем не та червоточина, которую я просила тебя найти. Мы проверяли под пекарней подвал позавчера. Ничего тут не было. Значит, она появилась либо вчера, либо сегодня. Но не в прошлый вторник, как предсказывал Феофан.

Тут бы можно было поиронизировать ещё, но я не стал — меру тоже надо знать, чтобы не превратиться в клоуна.

Вместо этого нахмурился.

Если верить некромантке на слово, то выходит, что эта червоточина возникла под пекарней не случайно. Она будто точечно уничтожала именно это здание и именно сегодня.

Будто кто-то ею управлял.

Ещё один момент меня напряг: почему я не ощутил червоточину прямо у себя под ногами, когда был в пекарне? Объяснение было только одно — потому что в тот момент во мне не было ни капли магических сил.

— Ладно, исследуем дно. — Я снова глянул вниз. — Возможно, сделаем открытие перед смертью.

— Ты всегда такой умный, Бринер? — съязвила девушка, не в силах совладать с собой даже в такой ситуации.

Но всё же послушно начала спускаться следом за мной, да так торопливо, будто боялась потерять меня из виду.

Вместе мы спустились вниз, до того места, где яма заканчивалась и начинался боковой туннель. В нём, метров за двадцать дальше, я увидел ещё одно перекрытие, только совсем другое на вид.

Оно не походило на ту нитевую зеркальную крышку, что была наверху. Эта перегородка состояла из крупных, будто живых, пузырей. Они то вздрагивали, то замирали, постоянно выделяли бесцветную слизь и перекрывали вход в туннель.

— Это тоже трогать нельзя? — спросил я у девушки, забирая наконец у неё свой кинжал.

— Нет, нельзя, если не хочешь умереть. Ты что, правда ничего не знаешь о червоточинах?.. — Она посмотрела на меня ещё более презрительно, чем раньше.

Я не стал с ней препираться или иронизировать. Сейчас мне нужна была любая информация — она могла спасти нам жизнь.

— Говори всё, что знаешь, вообще всё, — попросил я серьёзно. — Это и есть спящая червоточина?

У девушки чуть дрожали руки от напряжения, но вела она себя выдержанно. Гордость не позволяла ей паниковать. Особенно при мне — человеке, который отказался ей помогать, даже ради спасения города.

— Да, это она, — ответила Виринея. — Но только не спящая, а просыпающаяся.

Она скрипнула зубами, снова давя в себе панику, и продолжила:

— Эта червоточина готовится стать активной. Перекрытия откроются, и хлынут твари. Скоро тут всё будет кишеть тварями, которых мы даже никогда не видели. А может, человекообразные — они ещё страшнее. Отдалённо похожие на людей, но всё же не люди. Мутанты.

Девушка глянула наверх — туда, где зеркальная преграда перекрывала нам выход.

— Там маги уже готовятся встретить их во всеоружии. Наверняка, эту часть города начали эвакуировать, а червоточину окружают войсками. — Она перевела взгляд на меня. — Но нам это не поможет. Нас твари уничтожат первыми, мы даже пикнуть не успеем.

— Сколько у нас времени? — спросил я, сразу вспоминая газетные вырезки, которые видел на стене в пекарне. — Не больше десяти минут?

Она мрачно кивнула.

— У тебя есть с собой нормальное оружие, а не ножик для бумаги? — уточнил я, увидев маленькие ножны с кинжалом на её поясе (их, кстати, не было во время встречи в пекарне).

Но Виринея вдруг бросилась к обломкам пекарни.

— Сумка! Там оружие некоторых ребят из Ордена Феофана! Я хотела прихватить с собой!

Надо же. А она молодец.

Это я отметил вскользь, но всё же решил не питать насчёт Виринеи особых надежд. Неуравновешенной сектанткой и потомком кровавой Хибинской Ведьмы она всё ещё оставалась.

Пока девушка искала сумку среди обломков пекарни, я внимательно окинул взглядом яму и плотные земляные стены, охваченные радужными нитями-проводами. Надеялся, что ещё увижу облако чистого эфира, как было при пробуждении червоточины, но ничего не заметил.

Ну не показалось же мне?

В тот момент мой организм среагировал моментально, как только почуял те крохи. Правда, о том, чтобы получить с этого хоть какую-то приемлемую силу, можно было забыть. Ещё и Печать Блокады, наверняка, не исчезла с моего тела.

Я быстро задрал на себе рубашку и проверил. Да, так и есть. Печать померкла, но всё равно ещё действовала, а значит блокировала во мне силу гладиатора минимум ещё на пару часов.

Тем временем Виринея уже нашла сумку и притащила её, бросив у входа в туннель.

— Алекс, тут есть пара мечей и еще…

Она вдруг смолкла.

Увидев, что под рёбрами у меня Печать Блокады, Виринея всё-таки запаниковала.

— На тебе Блокада?.. Не может быть… — Она оставила сумку, поспешила ко мне и приложила прохладную грязную ладонь к моей коже, где стояла Печать. — О нет… Почему на тебе Блокада? Ну что же такое… — Девушка не хотела отчаиваться, но всё же заметно занервничала. — У тебя нет с собой радонита? Он поможет перебить действие слабой Блокады и усилит тебя хотя бы временно.

Я мрачно покачал головой.

— Радонита нет. Вообще ничего.

Не говорить же ей, что радонит на меня не действует.

Чтобы не терять время, я проверил сумку с оружием, которую она притащила.

А неплохо.

Два коротких меча в ножнах, боевой топор, набор метательных ножей вместе с портупеей и даже аккуратный кистень. Такой изящный, будто женский…

— Это мой, — девушка взяла кистень в руку (очень профессионально взяла). — Ещё я люблю топоры.

— Ну да, сразу видно, что вы любите топоры, сударыня… — Я опять не сдержал иронии, а такое со мной случалось редко.

Возможно, сказывалось напряжение: никто из нас не знал, когда червоточина откроется, и как скоро наши жизни повиснут на волоске.

Бросив взгляд в сумку, я сразу взял меч… и тут же выпустил из руки.

Рукоять обожгла мне ладонь так сильно, что пробрало до самого затылка!

— Ах ты… — Я дёрнул рукой и сжал её в кулак.

Виринея схватилась за лоб и забормотала:

— Я совсем забыла… прости, Алекс. Это оружие некромантов. Маг другого Пути не сможет взять его в руки. По крайней мере, если это не высокоранговый маг.

— Паршиво, — процедил я, глядя на целую груду отличного оружия, которое даже в руки взять не смогу.

Ситуация становилась всё хреновее.

Из оружия — только кинжал. Печать Блокады не исчезла — а значит, сила гладиатора всё ещё спит. Выйти невозможно ни наружу, ни вглубь туннеля.

Виринея оглядела яму в радужных нитях.

— Это место… оно вне пространства… на эти стены ничего не действует. Никакая магия. Яма нас не выпустит, пока червоточина не откроется сама. Алекс… что же делать?

Тут оставалось только одно.

— Отдай мне чистый эфир, который ты предлагала в пекарне. Похоже, только это нас и спасёт.

Чтобы сильнее повлиять на девушку, я поднял ладонь и прямо на её глазах провёл кинжалом по собственному большому пальцу. Клинок прошёл сквозь тело, не причинив вреда.

— Мне действительно досталось немного силы сидарха от предков, — пояснил я, — но ты обязана об этом молчать. Эй, ты слышишь?

Она нихрена уже не слышала.

Девушку сейчас волновало не то, что сказал я, а то, что сказал сказочник Феофан. Виринея уставилась на мой палец, как ребёнок, который увидел чудо, и прошептала:

— Мёртвый Князь. Феофан был прав…

А потом сделала то, чего я от неё не ожидал.

Молниеносным движением замахнулась кистенем, целясь шипастым стальным шаром мне точно в голову.

— Воу-воу! Сударыня! Давай без этого! — Я увернулся и быстро перехватил её руку с грозным оружием, сжав запястье. — Во мне силы только для того, чтобы продемонстрировать тебе свойство призрака на пальце, а не на всём теле. Ты мне чуть башку не снесла, чокнутая!

— Прости… но я думала…

Она перевела дыхание и…

…снова попыталась меня прикончить!

Только на этот раз вынула свой маленький кинжал из ножен на поясе и замахнулась, чтобы воткнуть его мне в грудь.

— Да уймись ты!! — рявкнул я, перехватывая вторую её руку. — Пока ты не отдашь мне эфир, ничего не сработает! Или некроманты не понимают с первого раза?

Она опять перевела дыхание, заглядывая мне в глаза.

— Значит, тебе нужен чистый эфир, чтобы стать призраком полностью, пройти через преграду и вытащить нас отсюда?

— Да. Много эфира. Так что готовься его передать, раз уж ты на это способна. Только не пытайся больше меня прикончить. Иначе тебе одной придётся выбираться.

Я отпустил её руки.

Времени у нас оставалось немного, и Виринея всё-таки решилась. Она бросила взгляд на зеркальную нитевую перегородку наверху, обречённо выдохнула и убрала оружие: нож вогнала в ножны, а кистень положила на камни рядом.

После чего расстегнула пуговицу на воротнике и взяла пальцами могильный камень своей легендарной пра-прабабки…