Глава 8. Алая кровь против едкого света...

……

Покажись алая дрянь!

Постулат реанорского берсерка…

Впервые за долгое время кроваво-красная яростная и трескучая сила вперемешку с духом и безумствующим эфиром хлынула из тела не вялотекущим ручейком, а бушующим речным потоком. Тонкий барьер, который я не желал трогать долгое время по соображениям безопасности, был тотчас разорван и за всё время моего существования на Земле я, наконец, смог ощутить текущую по собственным жилам силу архимагистра третьей степени и мощь младшего воеводы. Честно признаться, ощущения непоколебимого могущества оказались до невероятности приятными.

Едкий свет боевого архиерея попытался меня обездвижить и ослепить, а неистовое давление, которое секунду назад свалилось на мои плечи, начало отступать прочь ударными темпами. От увиденного глаза Степана расширились, церковный скипетр раскалился добела, а парочка его прихлебал встала в боевую стойку. Однако соитие сил столпа империи стало приводить всю атмосферу в порядок и свет под напором алой молнии и силы духа медленно начал гаснуть.

Давненько я не мерялся силой подавления ауры с кем-то. Последний раз такое было с Устиновым. Если честно, то не думал, что моё противостояние с церковью начнется с чего-то подобного. А еще говорят, что у меня кишка не тонка.

‒ Зря стараешься, трухлявый, ‒ равнодушно отчеканил я, глядя в налитые светом глаза святоши. ‒ Порождение зла и тьмы? Исчадие и пособник Дьявола? Судить и покарать? Пасть ниц? Это забавно. Это весьма забавно. Давно я не слышал подобного, но такие заявления для моих ушей не более чем ублажающий ноктюрн распутниц фей. Вот только со своими проповедями ты пришел не в то место. Твой псевдосвет мне не страшен, ‒ а мой взгляд самопроизвольно коснулся орудия церковника. ‒ Боюсь, твоей побрякушкой лишь мошкару привлекать можно. Ей очень далеко до светозарных копий херувимов. Что же касательно упасть ниц, то признаюсь тебе честно, склонить голову и преклонить колено я могу только перед одним единственным существом во всей Вселенной. Вот только её здесь сейчас нет, ‒ тихо прошипел я. ‒ Поэтому знай своё место, ничтожный клирик. Твоя сила смехотворна и не тебе быть судьей. Сегодня у меня хорошее настроение, кухаркин сын, так что забирай своих шелудивых псов и проваливай из моего дома, пока я не разозлился и не выпустил ваши потроха наружу прямо здесь. Разговор окончен. Можете катиться обратно…

‒ Не может этого быть! ‒ вдруг рявкнул архиерей, глаза которого стали медленно вылезать из орбит от произошедшего противостояния силы. ‒ Не может…

Однако к моим словам старый хрен не прислушался и противоборство двух аур продолжилось. Правда, пяток мгновений спустя где-то позади раздались шаги и в гостиную тотчас вломились лисицы во главе с рассерженной Хельгой, а также встревоженной Ритой, на руках которой оказалась сонная Лиза.

Вашу мать! Вы куда все лезете? Совсем страх потеряли пока меня не было! Слава Бездне, что хоть Анжелика вместе с Разумовской уже вернулись домой.

‒ Дядя Зеантар, а кто этот крикливый дедушка? ‒ мило зевая, спросила заспанным голосом малышка, не обращая внимания на всю накалившуюся обстановку.

‒ Никто, моя хорошая, совсем никто, ‒ холодно усмехнулся я, подмигнув девочке. ‒ Крикливый дедушка забыл своё истинное место, и сейчас он свалит отсюда, а если не свалит ему же будет хуже. Хельга, уведи всех прочь. Я тут сам разберусь. Не вмешивайтесь…

Вот только старикан и его прихвостни меня удивили. Троице и вовсе было плевать на присутствующих. Сила главного святоши в следующий миг вдруг единовременно выдала свой максимум и едкий свет вспыхнул с новой свирепой силой. Еще бы пара мгновений, и та могла бы зацепить девушек и Лизу.

Плащ алой молнии Реанора…

Хватило одного единственного мысленного приказа, чтобы расход энергии в обоих резервах тотчас увеличился на порядок. Вспыхнувшая вражеская стихия в очередной раз стала ослабевать под натиском молнии и духа, а защитный покров моментально укрыл быстро отступающих женщин, чем свёл на нет любые нападки света.

‒ Теперь можешь начинать молиться своему богу, старик! ‒ тлеющая в районе сердца искра реанорского безумия преобразилась в неистовое пламя за мельчайшую долю вдоха. Пальцы резко обхватили нечто невидимое, и в следующий миг вырвали из окружающего пространства рокочущее громовое копье. ‒ Ты перешел дозволенную грань! Теперь никто не уйдет отсюда живым…

‒ Нет! Не может этого быть! ‒ проложил надрываться что было сил святоша, хрипя от нахлынувшего напряжения. ‒ Такой щенок как ты не может быть силен в столь юном возрасте! Это невозможно!!! ‒ прокричал он, но вдох спустя вид его кардинально переменился, а на лице засквозили нотки фанатизма с фонтанирующей радостью. ‒ Да! Мне всё ясно! Разумеется, такого не может быть. Как я и думал ты исчадие тьмы и пособник Дьявола! Мрак Катаклизма настолько в нём укоренился, что очищающий свет ему не помеха. Взять его! Будем пытать этого мерзавца! ‒ рявкнул зло архиерей, отдавая приказ прихлебалам-архимагам взмахом скипетра, попутно с этим окружая меня удушающим коконом света.

Трепещи Ракуима! Угораздило же сюда припереться никчемного фанатика! А ведь Борислав говорил, что в церкви имеются адекватные люди. Хотя если вспомнить она тоже поделена на два лагеря…

В следующую секунду едкий кокон света начал стремительно сокращаться, а поверх плаща по всему телу стали накладываться множественные путы, которые начали быстро прожигать мою защиту и сковывать на манер кандалов. Пока один из архимагов был занят уничтожением щита, второй без какого-либо зазрения совести решил атаковать меня сформированным мечом света.

‒ Как жаль… ‒ тихо обронил я, с равнодушием глядя на свои оковы, а также на приближающееся в мою сторону ярко-белое острие стихийного клинка.

‒ Что там бормочешь, нечисть? ‒ довольно осведомился архиерей, празднуя победу.

‒ Я говорю как жаль… Как жаль, что придется опять просить Хельгу заняться ремонтом.

Цепная молния Реанора…

Пиршество алой молнии Реанора…

Сетчатая паутина яростных молний за долю мгновения полностью разорвала ярко-белые оковы на обрывки света, а с десяток спикировавших сверху разрядов молнии, которые параллельно с этим проделали в потолке усадьбы несколько зияющих дыр освободили меня из заточения едкого кокона света и напрочь уничтожили ограничительную магию архиерея Степана и тотчас атаковали защитные купола света церковников.

Вихревая Гильотина…

Сноп игл кровавой молнии Реанора…

Дальнейшие секунды битвы походили на замедленную съёмку.

Продвинутая техника дома Ар-Ир принесла с собой два неизменных фактора. Первое ‒ это едва уловимый всерассекающий тихий звон и несколько кроваво-красных вспышек. Вторым фактором оказалась мгновенная смерть одного их архимагов и хлынувшая во все стороны кровь, которая за секунду залила округу. Разрез получился тонким и ровным. Прямо на глазах у всех присутствующих светляк покачнулся, а затем часть головы и треть его тела медленно сползли вниз неровными кусками плоти.

Смерть второго церковника оказалась менее быстрой, его купол света хоть и дал трещину, но полностью пробить его удалось лишь пятой по счету игле. Правда, вздрогнул он в аналогичной манере, как и первый архимаг. Только удивленный взор выдавал всю гамму его чувств и опустив шокированные глаза вниз, тот успел увидеть несколько сквозных отверстий в своём теле и стекающие по белоснежной одежде обильные ручьи крови, а затем медленно покачнувшись, святоша опрокинулся навзничь прямо под ноги архиерея.

‒ Мерзкая тёмная тварь! Ты действительно порождение зла и отродье самого Дьяв…

‒ Да-да! ‒ спокойно перебил я церковника, глядя тому в глаза и одной рукой медленно поднимая глефу над головой. ‒ Дьявол. Порождение зла. Убийца. Палач. Кровавый Лазарь. Уже слышал. Не глухой. Со слухом здесь беда только у тебя. Ты пришел в мой дом. Начал нести околесицу и угрожать. Посмел тронуть меня и задеть моих подчиненных. Но всё это меркнет и бледнеет перед осознанием того, что ты по собственной глупости и незнанию умудрился напасть на имперского князя в его же резиденции. Думаю, тебе прекрасно известно, что за такое бывает. Отныне даже твой церковный сан тебя не спасет…

‒ Не несу чуши, Душегуб! ‒ завопил раненым зверем архимагистр, выставляя перед собой скипетр и вновь окружая себя куполом едкого света. ‒ Не может такого быть! Никто в здравом уме не дарует такому щенку и убийце как ты титул князя! Если только… ‒ но в тот же миг старик осекся, глаза его расширились, а рот приоткрылся в испуганном осознании, ‒ …если только Романов что-то не задумал…

Улыбка моя после слов Степана преобразилась в кровожадный оскал, а копьё мягко спикировало вниз.

Пагуба дома Нор-Ата… Разрубающий вал…

Правда, стоило глефе опуститься к самому полу, как уже ко мне пришло странное осознание. Вместо того, чтобы попытаться уклониться, церковник в величественной манере решил принять удар на свою защиту.

‒ Твоя сила ничто против света Господнего! ‒ с фанатичным блеском в глазах высказался святоша. ‒ Сегодня я уничтожу тебя и очищу империю от средоточия зла!

‒ Ты не только глухой, ‒ с насмешкой изрёк я, наблюдая за его манипуляциями. ‒ Но вдобавок еще и непроходимый идиот!

Серп разрубающего вала пришелся точно на левую часть купола церковника. Защиты Степана хватило на пару-тройку вдохов, далее лицо его исказилось в гримасе ужаса, тот успел бросить на меня ненавистный взгляд, но момент спустя полуразрушенная гостиная была оглушена мучительным криком, а еще секунду погодя архиерей собственным телом проломил стену и вылетел прочь на улицу. Туша старика прочертила борозду земли по идеально ровной лужайке и остановиться она смогло лишь у самых ворот. Но более меня порадовал его вид. На окровавленном лице не было более ничего, кроме боли, страданий и сочащейся злобы и зачатков страха, а левая рука и частично плечо были начисто отрублены. Ярко-белая же боевая церковная хламида Степана оказалась полностью пропитана кровью, а его самого с молниеносной скоростью обступили воители корпуса.

‒ Всем назад! ‒ скомандовал я бойцам, выбираясь наружу через проделанную дыру, а после взгляд зацепился за лисиц и регаццу, которые столпились на ступенях у главного входа в усадьбу. ‒ Рита, душа моя, лучше уведи Лизу, не нужно ей такого видеть. Хельга, боюсь, нам снова понадобится делать ремонт.

А после под множественными взглядами собравшихся подчиненных и прислуги, стал медленно пересекать лужайку.

Во имя Угорских Бесчинств! Говоря начистоту, я слегка устал от таких идиотов.

‒ Если честно, то меня не только забавляет, но уже изрядно напрягает такое пренебрежение, ‒ тихо обронил я, наступая на свежую рану, из которой тотчас хлынула порция крови, сам же старик истошно завопил, а кончик копья надавил на его глотку. ‒ Но не иначе как порой. Теперь, если не хочешь сдохнуть, то ответь, твоё преосвященство, кто за тобой стоит? И кто тебя сюда прислал? Точнее к какой части церкви ты принадлежишь? Слышал у вас имеется группа радикалов, которые мною недовольны. Не из их ли ты числа?

‒ Думаешь, я тебе что-то скажу?! Давай, мелкий выродок, попробуй меня убить, ‒ хрюкнул довольно Степан, сквозь позывы боли и страданий. ‒ Ты хоть знаешь, что с тобой будет за мою смерть? Я архиерей!

Сучья кровь! И вправду идиот.

Но на такое заявление старика я лишь довольно расхохотался. Ведь ситуация действительно была забавная.

‒ И что со мной будет… архиерей? Тебе отшибло память? ‒ усмехнулся злорадно я, смещая копьё в сторону и медленно пронзая правую руку архимагистра, отчего тот вновь вскрикнул. ‒ Или твоя жизнь важнее полумиллиона душ, которые я отнял у того никчемного сброда во время войны? Пора бы уже понять. Мне плевать. Глубоко плевать. Я убью столько, сколько понадобится. Зачем вы начали рыпаться? Хотя, ладно… Разговор у нас не задался с самого начала, то придется спрашивать у других. Прощайте, ваше преосвященство…

Однако в следующий миг всю располагающую атмосферу прервал спокойный и в то же время чуточку разочарованный голос Решетникова. Правда, судя по торопливости речи, капитан третьего отдела страшно спешил.

‒ Захар Александрович, на вашем месте я бы его не убивал. Само собой, вы вправе поступать как сочтете нужным, но позвольте нам разобраться в случившемся.

Странный он всё-таки мужик и мать его, бесшумный. Хотя вынужден согласиться, что в магии земли он любому даст фору.

Стоило на мгновение прикрыть веки и сразу их открыть, как за спиной жандарма, словно по волшебству, объявилась и машина третьего отдела. Из которой тотчас выскочили безумно радостный Кочкин и хмурый Федотов.

‒ Сергей Петрович, вы дадите слово, что действительно разберетесь в этом? ‒ спокойно спросил я, переводя на него взгляд.

‒ Даю, Захар Александрович. Будьте уверены, ‒ твердо кивнул мужчина.

‒ Хорошо. Я верю вам, но… За всё нужно платить! ‒ колко изрёк я, медленно надавливая на копьё.

В очередной раз раздался утробный крик боли, и правая рука церковника с чавкающим и мерзким звуком резко отделилась от тела.

‒ Дрянной…. Щенок, ‒ хрипло простонал архимагистр, начиная терять связь с реальностью.

‒ Хельга! ‒ громко окрикнул я девушку, глядя на Решетникова и не обращая никакого внимания на стенания Степана, а с пяток секунд спустя девушка оказалась подле меня.

‒ Как вы и просили, я прислушался к вашему совету, Сергей Петрович. Хельга, дорогая, ‒ обратился я к женщине. ‒ Передай уважаемым жандарм все записи с камер в гостиной. Упростим им работу, ‒ между делом наблюдая за тем, как на спокойном лице капитана засквозило удивление и даже облегчение. ‒ Если что, ваше сиятельство, то внутри еще два архимага. Мёртвых архимага. Точнее то, что от них осталось. На меня напали. Я лишь защищался. Более объяснять ничего не буду. Думаю, вы сами всё увидите. Само собой, звука там нет. Причина вам известна.

Теперь хрен кто докажет, что я кого-либо спровоцировал. В этом и плюс пологов тишины.

‒ Ах ты, щенок, да как ты только посмел! ‒ прокашлял архиерей.

‒ Что касательно тебя, старикан, ‒ расслабленно изрёк я, развеивая громовое копьё и опуская взор себе под ноги, где и извивался святоша. ‒ Если кто-либо раньше времени узнает, что я князь, то я тебя найду и казню лично. Я ведь Палач, ты не забыл?

‒ Не бзди, Захар! ‒ весело отозвался Кочкин, с животным оскалом глядя на церковника. ‒ Этот теперь не расскажет.

Стоило штабс-капитану закончить, как вдали я смог разглядеть несколько дорогих машин с уже известными гербами. Потёмкины и Трубецкие направлялись в гости, а если точнее, то вероятнее всего, Алиша и Прасковья.

Поэтому в сторону усадьбы пришлось оборачиваться с непреодолимой болью и мучениями на сердце.

‒ Твою мать. Вот же… изуверы, ‒ чуть не плача всхлипнул наигранно я. ‒ Всё ведь недавно починили.

* * *

Второе кольцо. Москва.

Рекламное агентство «Нетривиаль».

Час назад…

От тяжелых и в то же время приятных дум, которые посещали Алину на протяжении трёх последних месяцев, девушку отвлёк негромкий стук в дверь, а следом раздался тихий голос помощницы.

‒ Алина Юрьевна, прошу прощения за беспокойство. Но к вам с визитом Прасковья Олеговна. Пропустить?

‒ Леся, о таком могла бы и не спрашивать, ‒ мягко усмехнулась княжна. ‒ Её могли сопроводить сразу.

‒ Простите, ваше сиятельство, ‒ виновато улыбнулась молодая подчиненная. ‒ Я всё мигом исправлю.

Высокие каблуки, тёмные обтягивающие брюки, в тон им столь же обтягивающая черная майка и белоснежный пиджак, что был накинут поверх хрупких плеч боярышни. Сдержанный и в то же время чуточку уличный стиль говорил лишь об одном: Потёмкина возвращалась с недельных сборов, что были устроены «Тенями», ведь проводились те практически каждые полтора месяца по правилам рода.

‒ Как всё прошло? ‒ радостно поинтересовалась Трубецкая, быстро выпорхнув из кресла, целуя подругу в щеку и мгновенно перебираясь на уютный диван поблизости.

‒ Плохо, ‒ мрачно простонала Прасковья, грустно приземляясь рядом. ‒ Дядя Рома говорит, что мне еще далеко до Ростислав и Лазарева. Даже будучи под воздействием проклятья Астора цесаревич от меня камня на камне не оставит. А что касательно Захара, ‒ печально улыбнулась боярышня. ‒ То тут и говорить не о чем. Вообще без шансов…

‒ Хватит, Куня, ‒ утешительно заговорила Алина, коснувшись плеча подруги и прижав ту к себе. ‒ Я понимаю, что это может быть неприятно слышать, но эти двое недосягаемы. Ты и так магистр второй степени в свои двадцать пять лет. Кто-то таких успехов не может достигнуть и к сорока пяти годам.

‒ Ты тоже магистр второй степени и отстаешь от меня на чуть-чуть, ‒ пробубнила тихо княжна. ‒ Но эти двое ведь всё равно люди. Они же…

‒ Ты прекрасно знаешь, сколько тайн у Романовых. А что касательно Захара, то здесь и говорить нечего. Он просто чудовище не от мира сего, ‒ расплылась в довольной усмешке девушка.

‒ Каков сейчас ранг у Лазарева, как думаешь? ‒ тихо спросила Потёмкина, устало глядя в потолок. ‒ Я хотела навестить его, но дедушка твердит, что к нему нельзя, лишь отнекивается и бухтит, что с ним всё в порядке.

Однако ответить на вопрос Трубецкая не успела, потому как в следующий миг телефон на рабочем столе тихо завибрировал и вскочив с дивана та моментально приложила его к уху.

С каждой секундой времени лицо Алины светлело, а стоило звонку прекратиться, как губы боярышни изобразили облегченную улыбка и подхватив сумочку с кресла та быстро устремилась к выходу.

‒ Захара отпустили! ‒ выпалила та, как на духу. ‒ Поехали, там сама и узнаешь какой у него сейчас ранг.

Однако стоило Трубецкой обернуться к дверям, как из шаткого равновесия блаженства её вывел тихий и даже немного грустный голос подруги.

‒ Алиша, скажи честно, зачем приходил твой дед к Захару и чего он хотел? Какие у вас с Лазаревым отношения? Ты ведешь себя так… словно спала с ним. Это ведь невозможно, да? Ты же боярская княжна…