Глава 12. Вжух

« § 4.12. гл. «Динамика абсурда» Главный принцип адаптивной логики: если реальность не вписывается в протокол – перепишите протокол.»¹ Камбуз встречает меня приглушённым светом и характерным запахом разогреваемых питательных брикетов. Узкое помещение с несколькими столиками, где каждый сантиметр использован с максимальной эффективностью. В торце высится гладкая стойка 3D-принтера. Между ним и стеной, облицованной голыми металлическими панелями, втиснут общий утилизатор для экипажа и фигурантов. За его полупрозрачными стенками чётко виднеются острые лопасти измельчителя. Каждые десять имперских минут механизм запускается, делая ровно один оборот. Мусор сюда поступает по длинным кишкам корабельного мусоропровода. Двузубые вилки, нещадно измятые подложки-тарелки, столовые боксы и стаканчики для напитков, какие-то тряпки, промасленные комбинезоны, салфетки, гигиенические тампоны, расчёски и ирригаторы, резиновые перчатки. Щелчок! Вжух! И картина калейдоскопа меняется. Гесс сидит за столом напротив меня и методично отправляет в рот серые брикеты с питательной смесью. Безэмоционален и механичен: откусил, прожевал, из стакана запил тёмно-коричневой жижей привычного всем энергетика. Интересно, сколько раз этот стакан уже побывал во чреве утилизатора и вновь вернулся к жизни благодаря принтеру? Машинально подтягиваю свой обед – точно такие же брикеты. Но есть совсем не хочется. Вместо этого наблюдаю за мерно жующим мужчиной. Его лицо словно высечено из камня – резкие, угловатые черты. Как будто неведомый скульптор работал грубым резцом. Тяжёлый небритый подбородок покрыт светлой щетиной. Особенно выделяются губы – неожиданно пухлые, чувственные с изящным изгибом, они совершенно не соответствуют горе стальных мышц и бритому затылку, венчающему эту пугающую анатомическую композицию. Нос крупный, с заметной горбинкой. Что это, след былых травм или что-то иное? Хотя это всё не имеет значения. Пепельно-серые глаза скользят по мне равнодушно, словно по пустоте. Странное сочетание нарочитой мужественности и неожиданной чувственности делает его облик запоминающимся, почти пугающе противоречивым. Когда он жуёт, мышцы крепких челюстей напрягаются, подчёркивая твёрдую линию острых скул. На виске быстро пульсирует тонкая голубоватая жилка – единственный признак того, что под каменной маской скрывается живая человеческая натура. Все мои попытки завязать хоть какой-нибудь разговор разбиваются о демонстративное молчание Гесса. Как он понял, откуда я? Почему сразу набросился на нашего дока? Отчего тот так перепуган? Глизеанец прекрасно слышит каждое моё слово, но упорно продолжает делать вид, будто оглох или утратил дар речи. И не проявляет ни малейшего интереса к моим робким попыткам наладить контакт. Наконец, Гесс доедает последний брикет, долго и тщательно осматривает пищевую подложку, словно надеясь найти затерявшиеся крошки, и только потом поднимает на меня непроницаемый взгляд светлых глаз. – У нас через час первая тренировка, а ты нажрался как шерв, – произношу я, нарочито демонстрируя своё раздражение. – У нас? – переспрашивает он, наклоняя голову набок. В его взгляде мелькает тень интереса. – Слава Создателю, ты не откусил себе язык, – отвечаю я, стараясь придать голосу приветливый тон. – А то я уже было решила… – Мне не с кем здесь беседовать, – отвечает он медленно и подчеркнуто-внятно, но в его голосе я ловлю нечто похожее на иронию. Громко фыркаю и отворачиваюсь к утилизатору, делая вид, что смотрю на очередной поворот лопастей. Щелчок. Вжух. В секцию с мусором высыпается большая коробка с использованными презервативами. Содрогнувшись от отвращения, я разворачиваюсь к столу, тут же ловя на себе насмешливый взгляд глизеанца. Да, он прав – здесь действительно не с кем общаться. Кроме меня. И это делает его немоту ещё более незаслуженной. В помещении повисает тяжёлая пауза. Слышно только тихое гудение принтера и мерное жужжание утилизатора. Гесс продолжает сидеть неподвижно. Его спокойствие раздражает меня всё больше – как он может оставаться таким невозмутимым после всего, что с ним произошло? В ком из них проявляется истинная натура: в том, кто в приступе гнева разнёс лечебную капсулу и едва не придушил врача, или в этой фигуре, застывшей теперь так обманчиво? Я его совершенно не ощущаю, вот что хуже всего. Его мысли закрыты непроницаемой оболочкой. Впервые столкнувшись с подобным, чувствую себя обманутой и растерянной. Может, просто устала? Неотрывно смотрю на него, пытаясь уловить малейшее движение мышц лица, дрожание век, учащённое дыхание – что угодно, что выдало бы его истинные эмоции. Но Гесс сидит неподвижно, словно статуя, и это настораживает меня куда больше, чем его недавняя вспышка ярости. – Неожиданно, правда? – наконец нарушает он затянувшуюся тишину. Его голос снова звучит ровно. Замираю на месте, поражённая его словами. Как он узнал? И откуда?! Лиглянские монастыри ревностно хранят тайны своего культа. – Да, – отвечаю я, стараясь скрыть растерянность. – Как ты этому научился? В столовой есть камеры тотальной прослушки. Они везде, даже в общих отхожих местах, так что особенно откровенничать здесь нам не стоит. – Научился? – усмехается он. – Скорее, всегда умел. Расовая особенность. Неужели не знала? В его глазах мелькает что-то похожее на удовлетворение. Он явно наслаждается моим замешательством. – Интересно, – произношу я, пытаясь собраться с мыслями. – А открыться ты можешь? – Строго для избранных. После всего, что ты сделала на Селесте… – Предлагаешь раскаяться и попросить у тебя прощения? – спрашиваю раздражённо. – А ты бы на моём месте что предложила? – подняв светлую бровь, отвечает он насмешливо. Снова повисает тишина – вязкая, плотная, ещё более напряжённая. Я чувствую всё возрастающее уважение к этому человеку. Удивительно сильный и умный противник. – Знаешь, – наконец нарушаю я молчание, тщетно ловя его взгляд, – я оставила кое-что под кроватью на Селесте. Его лицо снова не выражает никаких мне понятных эмоций. – И зачем ты это сделала? – спрашивает он, не глядя на меня. – Не знаю, – честно отвечаю я. Гесс, наконец, поднимает глаза, и в них я вижу то, что заставляет моё сердце биться чаще. Понимание? – Удивительно легкомысленно… – произносит он, плавно вставая из-за стола. – Пойдём, у тебя есть ровно час для подробного инструктажа. – Ты идёшь? – удивляюсь я. – А у меня есть выбор? ✸✵✸ Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»¹ «Кодекс инспектора Флота: ✸✵✸