Глава 23. Тяготы лидерства

«Страх – это не слабость, а возможность для роста. Особенно если приходится падать с высоты собственного самомнения»¹ Технический отсек напоминал брошенную кладовку: ржавые панели, мигающие индикаторы и запах старой смазки. Ненавижу его. Ненавижу и эти короткие паузы между отсеками, когда тело дрожит от адреналина, а мозг пытается убедить себя, что всё под контролем. Я сидела на ящике с какими-то железяками, разминая онемевшие пальцы. Мрачный Гесс методично вскрывал второй бонусный бокс, и свет от голограммы-подсветки скользил по его спине. Переведённый в режим релаксации мужской комбинезон облегал тело как вторая кожа, подчёркивая каждую мышцу. И всё остальное! Хорош. И прекрасно это осознаёт. Тело Гесса совсем не похоже на тяжёлые тела тимерских гладиаторов – тех перекачанных уродов с буграми вен на шее. Нет. Его мощь была гармоничной, похожей на идеально сбалансированный и мастерски заточенный драгоценный клинок. Величественная осанка подчёркнута массивностью плеч, эффектно контрастирующих с узкой талией. Длинные мускулистые ноги хранили в себе силу сжатой пружины. Даже сидя в расслабленной позе, он оставался воплощением опасности – словно хищник, готовящийся к прыжку. – Размышляешь или любуешься? – не оборачиваясь, поинтересовался он, заставив меня смущённо отвести взгляд. – До обещанного бонусного сеанса связи с игроком осталось… одиннадцать минут. – Просто зависла, – буркнула я, хватая ближайший паёк. Но пальцы не слушались – руки всё ещё предательски дрожали. Гесс медленно обернулся, и я резко опустила взгляд, делая вид, что изучаю состав питательной пасты. Сквозь ресницы всё равно видела, как двигаются его мускулы под потемневшим материалом комбинезона. Видимо, этот внушительный образец глизеанской генетики – проклятие для любой женщины. Никаких изъянов, никакой лишней массы. Совершенная машина, обёрнутая в бархат кожи цвета светлого мёда. Даже шрам, пересекающий левую бровь, не портил картину – лишь добавлял диковатого шарма. – Ты истекаешь, – его голос прозвучал прямо над ухом. Я дёрнулась, не заметив, как он подвинулся вплотную. Его пальцы схватили моё запястье – тёплые, с едва ощутимыми шероховатостями от постоянной работы с оружием. – Что?.. – только и выдавила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – Кровь. На локте. – Он ткнул пальцем в царапину, которую я сама не заметила. – Регенерационный слой повреждён. Нужно… – Всё под контролем! – дёрнула руку, ударившись о стену. Сердце колотилось так, словно я падала в пропасть. Гесс медленно отстранился, подняв ладони в примирительном жесте. Но в его глазах – этих прокля́тых глазах цвета пепла – мелькнуло что-то… насмешливое? – Как скажешь, маленькая лиглянка, – протянул он, и уголок рта дёрнулся. – Восемь минут. Я стиснула зубы, чувствуя, как жар разливается по щекам. Шервы его подери, ну зачем он меня провоцирует? Видел, как я смотрю, и… На протянутой мне широкой ладони – кружок с выпуклым белым крестом. Тихо фыркнув, схватила его и отвернулась. С силой вдавила полученный аппликатор с биогелем в рану. Боль – острая, чистая – помогла прогнать дурь из головы. Я не женщина. Я – инвестиция. Фигурант. Живой товар, который должен принести прибыль. А Гесс… Он просто мой инструмент. Красивый, смертоносный, но всего лишь инструмент.– Держи. Выдохни, дурочка, это всё адреналин, всего лишь химический коктейль. Гормональный всплеск. Он всегда идёт рука об руку с адреналином, разве ты не помнишь? Бурлит в крови каждого человека разумного, даже в твоём напарнике-глизеанце. Серотонин с вазопрессином и окситоцин. – Знаешь, – встряхнув головой, я действительно выдохнула и потёрла ладонями щеки, – если бы мне сказали, что мы за четыре часа пройдём шесть адских маршрутов, я бы послала этого пророка куда подальше. Гесс усмехнулся и бросил мне пакет с гидрированными ягодами. Прозрачная упаковка зашипела, и воздух наполнился ароматом – искусственным, но удивительно точным. Личный подарочек мне от Каса. – Ошибаешься, – Гесс плавно присел на обломок какой-то стены напротив и задумчиво разламывал белковый батончик. – Это не ад. Небольшой увлекательный квест. Нахмурившись, я собралась было спорить, но наткнулась на его взгляд – непроницаемый, как боевая броня. Между нами опять как будто выросла непроницаемая завеса из его прошлого, сквозь которую мне не пробиться. Да я и не буду… – Помнишь эти чёртовы лазеры? – я ткнула вилкой в желеобразный десерт, представляя, что это лицо Кассия. – Ты тогда сказал: «Доверься мне», а сам повёл меня через барьер, как шенка на поводке. Обсуждение испытаний было темой нейтральной. Разговор двух напарников на перекусе, и только. Он напоминал диагностику систем: беспристрастный, аналитический, исключительно деловой. Гесс усмехнулся, вытирая пальцы салфеткой. – Это центральный отсек. Нервная система станции. Защита от внешних вторжений на всех кораблях этого класса устроена одинаково. Она реагирует на любую электрическую активность нейронов. Достаточно было вычислить паттерн. – Паттерн? – я закатила глаза. – Ты про эти твои «раз-два-три, вперёд»? Я думала, сердце выпрыгнет, когда тот розовый луч прошёл в сантиметре от моей спины. – Смешная. Ты так громко кричала: «Они меняются!», что я едва не упал. Эта система давно устарела. Детские уравнения.Гесс неожиданно наклонился вперёд, и танцующие синие блики финального маяка шара отразились в его зрачках. Я швырнула в него ягодой. Он поймал её ртом, не моргнув. – А эти вращающиеся шнеки? – я обхватила себя за плечи, до сих пор чувствуя вибрацию механизмов сквозь подошвы ботинок. – Ты назвал это «безопасным режимом». Безопасным! Гесс потянулся за флягой с изотоником. Его комбинезон на локтях всё ещё сохранял следы кислотных брызг. – Любая станция перерабатывает отходы. Простейшая схема, там нужно было пройти через эпигастральную зону до следующего цикла очистки. – Эпигастральную… – я фыркнула. – Я чуть не стала «отходами», когда тот вентилятор ускорился! Ты кричал: «Прыгай на счёт три!», а сам толкнул меня на два! – Ты весишь значительно меньше меня. Прости, тут я просчитался. Твоё ускорение требовало коррекции. – Он сделал глоток, и капли жидкости замерли на его губах, словно мёд. – Кстати, ты очень красиво его перепрыгнула. Ты вообще очень красивая. Я замерла с куском сизой массы в зубах. Он говорил об этом так спокойно – будто мы обсуждали погоду, а не мой унизительный вопль, когда я висла над кислотной ванной, вцепившись в рукав глизеанца. Неожиданно для меня этот разговор оказался… приятным. Не сравнить с теми натянутыми, полными раздражения и взаимного недовольства диалогами, которые приходилось вести с предыдущими партнёрами по отборочному туру. Сейчас же, вспоминая тот безумный прыжок через кислотную ванну, я поймала себя на том, что улыбаюсь. – Ты ещё вспомни мне эти… как их. Скользкие… – Водоросли, – мы произнесли хором и рассмеялись. Гесс смеялся тихо, как всегда, рокочуще-низко, лишь слегка щурясь. – Они пытались тебя съесть, – он указал на россыпь ожогов у меня на запястье, уже почти затянувшуюся благодаря регенерационному слою комбинезона. – Одна мне знакомая лиглянка назвала их «милашками» и хотела потрогать. Не знаешь такую? – Они светились! – я защищалась, чувствуя, как краснею. – Как праздничные фейерверки на Терре! А ты: «Не дыши» – и нырнул в эту слизь. Я думала, ты утонешь. – Биолюминесценция – признак активности. Выдохнутый тобой CO₂ стимулировал их рост. – Гесс провёл пальцем по колену, оставляя тёмнеющий след. – Пришлось двигаться против течения, чтобы не попасть в ловушку химических выделений. Я смотрела, как Гесс улыбается, и вспоминала. Тогда, в зелёном полумраке резервуара, его спина передо мной казалась единственным надёжным объектом во вселенной. Он раздвигал слизистые стебли руками, а я, зажав нос, думала: «Если умрём, Кассий нескоро найдёт нам замену». – Должен признать, ты прекрасно вела нас по точкам маршрута, – переведя взгляд на моё лицо, он поднял бровь, словно бы удивляясь чему-то. – И рука у тебя счастливая. Ни единого хода назад. Это рекорд, разве нет? Странно, как быстро меняется восприятие. То, что раньше казалось кошмаром, теперь выглядело почти забавно. Его небрежное «рука у тебя счастливая» звучало почти как комплимент, хотя я прекрасно понимала, что он просто анализировал ситуацию. Способность Гесса раскладывать сложные задачи по полочкам вызывала у меня невольное восхищение. Даже его странная манера говорить о чудовищно-странных вещах так, как будто мы обсуждаем погоду, а не кошмарный проход через огромный резервуар, кишевший хищными водорослями. Сейчас она мне казалась почти очаровательной. Как он может быть таким отстранённым и в то же время таким… настоящим? – Понятия не имею… – отозвалась легкомысленно. – Лучше скажи, ты когда сказал: «Прыгай», – я закусила губу, вспоминая свист ветра в трубах. – А там была пропасть. Настоящая! С чёрными стенами и этим… рёвом. Ты почему был уверен, что я… я… Гесс достал из бокса два шоколадных батончика с кофеином. Медленно развернул и отломил мне половину. Как я и любила. Он всегда помнил такие мелочи. – И я снова в тебе не ошибся. Система вентиляции имитирует кровоток взрослого шерва. Перепады давления в них создают воздушные ямы. – Он развернул батончик, но не стал есть. – Нам повезло, что комбинезоны смогли трансформироваться в парашюты. Он предпочёл не ответить на важный вопрос. А ведь раньше я бы разозлилась на это. Как и на его прямолинейность, на то, как он оценивает меня, словно… типичного представителя расы и вида. Но сейчас… Сейчас его: «очень красивая», отозвались внутри странным теплом. Непривычным, но приятным. – Повезло? – я засмеялась. – Я чуть не сломала ногу при приземлении! А ты стоял, как статуя, и говорил: «Неплохой прыжок для лиглянки». – Это правда. – Он, наконец, откусил кусок, жуя медленно. – Для первого раза неплохо. Я негодующе фыркнула и бросила короткий взгляд на Гесса. Тогда, в падении, я видела его лицо – абсолютно спокойное, будто он тысячу раз проделывал такое. Ловил неуклюжих лиглянок, падающих ему прямо на голову. Только сейчас до меня дошло: возможно, так оно и было. Иначе откуда он знал о Зеро? Не сводя с меня взгляда, Гесс потрогал кружок аппликатора на шее – единственное место, куда не дотянулся регенерационный гель. – Ты отлично держалась, принцесса. – Мои звёздные герои! – его голос звенел, как перегруженный динамик. – Вы видите это?! – За его спиной вспыхнули графики, замигали сердцами. – Рейтинг зашкаливает! Вы обошли даже Эрона и его сладкую парочку!– Я не… Голограмма Кассия материализовалась с хлопком, засыпав нас иллюзорными искрами. Я невольно улыбнулась, но тут же поймала себя на мысли: эти «сердечки» – всего лишь реакция на то, как Гесс ловил меня в падении, как наши руки случайно соприкасались… Всё, что зрители считали «химией», было его холодным расчётом. – Особенно популярен момент с водорослями! – Кассий сделал зум на моё испачканное слизью лицо из записи. – И этот ваш диалог! О, публика просто… Гесс поднял руку, прерывая поток восторгов: Кассий заморгал, как сбойнувший интерфейс:– Время сеанса ограничено. Есть что-то по делу? – Ах да, конечно! Ваш следующий этап… Но я уже не слушала. Гесс… Воображение рисовало мне все эти сцены: его помощь в критические моменты, его готовность принять удар – и каждый раз это было просто… выполнение обязанностей. Игра. Снова всего лишь игра. Кассий закончил говорить, а до перехода оставалось ещё четыре минуты по обратному отсчёту на таймере. И время тянулось мучительно медленно. – Ты мог бы предупредить, – я раздавила пустую упаковку, чувствуя, как дрожь поднимается от кончиков пальцев. – Что вся твоя… галантность – лишь часть шоу. Гесс замер с флягой у губ. Впервые за всё время он выглядел… изумлённым? – Я сказал: «Беру их на себя». Ты согласилась. – Ты мог бы напомнить, и я… – Ты что? – быстро глотнув, он закрыл свою флягу и сунул в нагрудный карман. – Ты постоянно бы дёргалась, помня о лайках? Делала бы ошибки? Зрители любят напряжение, – он медленно встал, и его тень накрыла меня. – Но – не такое. Романтическое. Ты знала о новых правилах Игры. – Но я не знала, что ты так… убедителен! – мои ногти впились в ладони. – Ты смотрел так… Он наклонился, и его дыхание коснулось моего лба: "И моё отношение к тебе – не часть шоу".– Я делал то, что требовалось для выживания, – прошептал он и зачем-то добавил уже мысленно: Наши глаза встретились, и в его взгляде я увидела то, чего не могла ожидать – непривычную нежность и теплоту, будто кто-то изменил его базовые настройки. Или… может быть, это я просто вижу то, чего нет? Нет. Как бы мне этого ни хотелось.В моей голове слишком часто звучит его голос. И я не уверена в том, что хочу, чтобы он замолчал. И это пугало больше всего. В мире, где даже доверие – роскошь, нет места для чувств. Но… разве можно себе их запретить? В этот момент стены вздрогнули. Где-то в вентиляции заскрежетало, словно гигантская кошка точила когти о металл. – Только этого нам не хватало, – прошептал Гесс. – Дальше был камбуз,– подскочив на ноги, я выхватила верный «Стервятник». – Ещё полторы минуты, – Гесс вытащил из бокса что-то тускло блеснувшее и быстро закинул в открывшийся клапан на бедре. – Кажется, у нас нештатная ситуация… Первая ыса вылезла из потолочной решётки, капля ядовитой слюны шипя упала на стол. Глаза грязно-коричневой твари светились алым, а когтистые лапы оставляли глубокие борозды на толстом слое коррозии. Гесс толкнул меня к выходу, но дверь уже захлопнулась автоматически, активировав карантинный протокол. – Назад! – он натянул капюшон, и его комбинезон засветился защитным барьером. – Они чувствуют страх! Но я застыла, глядя на приближающихся тварей. В голове звучала фраза Кассия: «Рейтинг зашкаливает!». Внутреннее чувство подсказывало: даже эти безумные существа были частью тщательно продуманного спектакля. Эх, не стоило нам так высоко взбираться в рейтингах. ✸✵✸ «Кодекс инспектора Флота: Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения). Пометки карандашом на полях»¹ ✸✵✸