Глава 4. Когда кто-то не спит

«При выявлении завышенных показателей уровня комфорта внешней среды, (превышение стандартных условий проживания, аномально высокий уровень сервиса, необоснованные привилегии) личный состав обязан активировать протокол “Перепроверка-42”: провести полную инвентаризацию снаряжения, проверить системы связи на наличие помех, осуществить верификацию местных контактов согласно протоколу В-3.»¹ Просторное светлое помещение в центре виллы можно было назвать на земной манер: гостиной. Кольцо мягких диванов вдоль стен образовывало уютный оазис для отдыха и общения. Панорамные окна от пола до потолка открывали захватывающий вид на сад с экзотическими растениями, чьи причудливые формы – острые шипы, спиральные лианы, пульсирующие цветы – словно сошли с полотен сюрреалистов. В центре помещения располагался прозрачный кофейный столик с встроенной голографической панелью, а над ним парила легкая дымка ароматизированного воздуха, создавая ощущение присутствия в дорогом спа-салоне. Свет проникал через матовое стекло в потолке, создавая теплое, рассеянное освещение, которое подчеркивало плавные линии мебели и придавало помещению особое, почти магическое очарование. Вот на этот столик Нэрис и усадила Макара, не обращая никакого внимания на его вялые возражения. Полуголый Аверин состроил страдальческий вид и покорно позволил жене обрабатывать рану на плече. Подойдя к мужу вплотную, она снова невольно залюбовалась им. Сделав головокружительную карьеру во Внешней имперской разведке и став адмиралом, он внешне практически не изменился. Под гладкой светлой кожей все так же плавно перекатывались литые мышцы, всё та же атлетическая подтянутость выдавала в нём профессионального воина. Даже сейчас, в расслабленном положении, его тело сохраняло ту особую, хищную собранность, которая появляется у людей, привыкших быть всегда начеку. Нэрис, сосредоточенно нахмурив брови, склонилась над плечом мужа. Её тонкие пальцы ловко распаковали блок с медицинским пластырем-регенератором. Вокруг них в воздухе парила легкая дымка ароматизированного пара – смесь ванили и морской соли, – создавая почти медитативную атмосферу, которая, впрочем, никак не успокаивала Макара. – Ну вот, – протянул он, делая вид, что напряженно разглядывает причудливые формы экзотических растений за панорамными окнами, – теперь у меня есть метка Селесты. Будет, что вспомнить на кладбище. Его вялая попытка пошутить повисла в воздухе. Пока Нэрис продолжала внимательно осматривать рану, Гесс, присев на один из низеньких эргопуфиков рядом со столиком, внимательно наблюдал за процессом, его каменное лицо было непроницаемо. Женские пальцы бережно разглаживали гибкую мембрану, пока та не слилась с кожей, превратившись в едва заметную серебристую плёнку. Макар рвано вздохнул, стиснул зубы и нервно поежился под её прикосновением. – Мне кажется, что подлопаточная мышца всё-таки повреждена, – обеспокоенно произнесла она, оглядываясь на Гесса. – Может быть, стоит вызвать оволятор? Поймав взгляд старого друга, тот понимающе усмехнулся и встал, наклонившись над столиком и нависая всем телом над Нэрис. Внимательно осмотрев плечо Макара, медленно отстранился и покачал головой. – Обычный ушиб, хоть и обширный. Пластырь справится не хуже капсулы. К тому же, – тут Гесс усмехнулся, – наш друг выглядит слишком довольным, чтобы жаловаться на серьёзные травмы. Все еще сидя на столике, Макар пожал здоровым плечом. – Да уж, приключение вышло что надо! – тут он не выдержал и притянул к себе Нэрис, ощутив под пальцами её тонкую талию. – Войдет в нашу семейную историю. Кстати, вы видели кадры с обрушившейся аркой? Дрон продолжал всё снимать, я уже отобрал пару серий… Покажу нужным людям, посмотрим, что скажут. Нэрис неодобрительно покачала головой, но её тревога постепенно уступала место улыбке. Макар утянул жену к себе на колени, но поймав внезапно остекленевший взгляд Гесса, она неожиданно изменилась в лице, побледнев. – Голова разболелась, – тихо произнесла Нэрис, освобождаясь из рук Аверина и плавно соскальзывая со столика. – День выдался нервным, мигрень не заставила себя ждать. Прости, Рик, я пойду прилягу. Макар нахмурился, его пальцы инстинктивно сжались в пустоте. Гесс, бросив другу чистую футболку, мягко ей выговорил: – Ты снова пытаешься всех опекать. Мы и сами отлично бы справились. Перенервничала, устала, а эти новые медчипы не купируют приступы мигрени. Теперь её принято считать нормальным, естественным состоянием. Проводить тебя в спальню? – Не стоит! – легко отмахнулась Нэрис, уже двигаясь в сторону выхода, её шаги были чуть менее уверенными, чем обычно. – В моей аптечке есть капсулы. Приму душ и сразу же полегчает. Отдыхайте и вы, день действительно выдался сумасшедший. – Хорошо, – зачем-то сказал Гесс, наблюдая за тем, как она уходит, её фигура растворялась в полумраке коридора. – Если что, мы здесь. Макар промолчал, провожая жену нечитаемым, пристальным взглядом. Когда дверь её спальни с тихим шелестом закрылась, Гесс развернулся к Макару и тихо спросил: – Может, всё же поужинаем? Выпьем… Тот гулко сглотнул, медленно натянул футболку и покачал головой. Потом развернулся и выдавил, пристально глядя на друга: – Как думаешь… стоит? – Зачем ты спросил? – Гесс невесело улыбнулся, уголки губ напряженно дрогнули. – Не пытайся опять на меня это скинуть. Сам же все видел и знаешь, что… – Тогда я пойду. Будь другом, не подпускай к нам этих… – Макар кивнул в сторону коридора, откуда могла появиться Ия или Ас. Гесс беззвучно рассмеялся, легко махнув рукой. – Вполне безобидные куклы. Иди уже, не тяни. Если что… – Даже и не подумаю. Гесс понимающе кивнул, наблюдая, как друг исчезает за дверью спальни Нэрис. В гостиной снова воцарилась тишина, прерываемая лишь лёгким шелестом экзотических растений за панорамными окнами и далеким шумом прибоя. Расслабляюще. Тяжко вздохнув, он все же заставил себя встать. После сегодняшнего подводного эксцесса это было непросто. Ведь давно уже не ребенок… Спина отозвалась тупой болью, знакомой до мелочей. Мышцы казались свинцово-тяжелыми. После резкого выхода из-под воды в глазах до сих пор плясали разноцветные пятна. Каждый шаг Гессу давался с трудом, будто тело успело забыть, как правильно передвигаться по суше, отвыкло от земной тяжести. У входа в столовую его встретила Ас – золотокожая ядроид. Её волосы цвета морской волны были собраны в сложный узел, открывающий длинную шею. – Господин Гесс, – произнесла она мелодичным голосом, звонко растягивая все гласные. – Чем я могу быть полезна? – Я хотел бы поужинать на открытой веранде, – попросил он задумчиво, не отрывая взгляда от панорамного окна с видом на темнеющее море. – Желаете что-то конкретное из напитков? – уточнила ядроид, грациозно склонив голову и лукаво ему улыбнувшись из-под пушистых ресниц. – Коньяк, – ответил Гесс, чуть помедлив. – Древний напиток, земной. Он у вас был отмечен в реестре. И что-нибудь лёгкое из закусок. Ядроид кивнула, ему широко улыбнувшись в ответ и немедленно вышла, прикосновением пальцев к стене открыв незаметный проход в сторону кухни. Проводив её пристальным взглядом, Гесс раздвинул стеклянную стену и неторопливо шагнул на площадку веранды. Прохладный вечерний бриз тут же коснулся его разгоряченного лица, принеся с собой едва уловимый аромат морских водорослей и ночных цветов. Розоватое местное солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая океан в оттенки расплавленного золота и кровавой охры. Волны лениво накатывали на берег, оставляя кружева пены. Гесс глубоко вдохнул и на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь этой редкой, непозволительной роскошью – тишиной и одиночеством. Через несколько минут ядроид вернулась, неся поднос с ужином. Её шаги по деревянному настилу были бесшумны. – Вот ваш коньяк, – произнесла она, расставляя приборы на вызывающе-пустом круглом столе. – К нему я подобрала оливки с лимоном, вяленые томаты, сырное плато. Немного земных фруктов, как вы и просили, и тёмного шоколада для десерта. Гесс опустился в эргономичный шезлонг, наблюдая нейтральным взглядом за её движениями. – Будут еще пожелания, господин биолог? – ядроид взмахнула ресницами и весьма недвусмысленно улыбнулась. – Я могу скрасить ваш ужин. Гибко прогнувшись, Ас наклонилась к шезлонгу, демонстрируя весьма увесистое содержимое откровенного декольте короткого форменного комбинезона. Запах её искусственной кожи, сладковатый и химический, смешался с ароматом коньяка. – Предпочту одиночество, – ответил Гесс, не отрывая взгляда от темнеющего горизонта. Его голос звучал ровно, но в глубине карих глаз промелькнула тень явно читаемого раздражения. Ядроид помедлила, явно не ожидая подобного. Её соблазнительная улыбка чуть дрогнула по краям. – Как пожелаете, господин биолог, – произнесла она, грациозно выпрямляясь, словно заводная кукла. – Если передумаете, знайте – я всегда к вашим услугам. С этими словами она плавно развернулась и направилась к выходу с веранды, покачивая бёдрами в такт походке. Гесс проводил её усталым, равнодушным взглядом. Снова оставшись один, он взял бокал с коньяком, ощутив прохладу хрусталя, и сделал небольшой глоток. Напиток обжег горло приятным теплом, а его терпкий, дубовый аромат смешался с соленым морским бризом, создавая причудливую, дисгармоничную симфонию запахов. Оранг закрыл глаза, позволяя усталости взять верх, и на мгновение ему показалось, что весь этот день был лишь дурным сном. Мысли упорно возвращались к Нэрис и Макару. Несмотря на все их разногласия и противоречия, эти двое стали близки для него, как никто и никогда прежде. Их дети родились в его доме, делали свои первые шаги у него на глазах, и ему порой даже казалось, что он знает их лучше родителей. Владик с его упрямым взглядом, Мира с её смешливыми ямочками… Его сердце неловко сжалось. И Маруся… сероглазая девочка, младшая из Авериных, беззаветно и много лет влюбленная в Гесса. Разве он мог ей ответить взаимностью? Нет. Не тогда, когда рядом с ним Нэрис. Марусин же безрассудный побег на другой край галактики с каким-то синим чудиком до сих пор отзывался странной, тупой болью в сердце глизеанца. Он помнил её глаза – такие же яркие, как у брата, но с каким-то особенным, упрямым блеском, свойственным только ей. Гесс поднял бокал в сторону заката, наблюдая за тем, как последние лучи солнца окрашивают небо в пурпурные и индиговые тона, словно гигантский синяк. Не пора ли задуматься о себе? Несмотря на вполне солидный по земным меркам возраст и девять браков за плечами, у него так и не появилось собственных детей. В его жизни всегда было слишком много чужих судеб, требующих его внимания, его заботы, его жертв. Видимо, такова его доля – заботиться о других, забывая о себе. Как тогда, на Глизе, когда он стоял на краю пропасти и, глядя в глаза лучшей из женщин, понимал, что должен спасти её от непоправимого шага, пусть даже ценой собственных чувств и будущего счастья. Правда, как всегда, оказалась горькой. Звуки, доносившиеся из открытого окна спальни супругов – сдавленный смех, приглушенный стон, – словно специально напоминали о том, чего у него нет и не будет. Громкие женские вздохи и низкие стоны Макара, сплетающиеся с настойчивым шумом прибоя. Он невольно представил на месте Макара себя… Странное, запрещённое чувство – одновременно и болезненно-острое, и притягательное. “Интересно, как бы всё сложилось, если бы…” Нет. Гесс не притронулся к ужину. Сделав последний глоток коньяка, ощутив его огненную дорожку в груди, он отставил бокал и поднялся. Достаточно малодушных самокопаний и несбыточных фантазий. Решение было им принято. И, судя по происходящему за стеной, он опять не ошибся ни в чём. Они нужны друг другу. А он… он нужен им обоим именно таким. Стражем. Другом. Запасным вариантом. Спальня встретила Гесса таинственным полумраком и прохладной свежестью ароматизированного воздуха. Шагнув под струи курортного душа, он уперся ладонями в гладкую, прохладную стену, опустил гладко выбритую голову и разрешил себе наконец-то забыться. Брызнувшая упругими, горячими струями вода смешивалась с невесомой взвесью светящихся нанокристаллов, щекочущих кожу. Массажные форсунки, встроенные в стены, нежно, почти любовно массировали каждую уставшую мышцу, каждую зажатую связку. Боль и усталость словно стекли с Гесса вместе с водой, унося в слив тяжесть дня. Выйдя из душа разгоряченным и мокрым, он даже не стал утруждать себя сушкой – голым рухнул на гладкие, шелковисто-прохладные простыни огромной прозрачной кровати. Подняв взгляд к потолку, он обнаружил, что над головой раскинулся огромный живой аквариум, где кружили в причудливом танце ярко фосфоресцирующие карпомедузы, похожие на хрустальные колокольчики, и серебристые рыбы-дракониды с длинными, причудливо переливающимися крыльями. Их мерцающие силуэты создавали на потолке причудливые, подвижные узоры, гипнотизируя усталый взгляд. Утомлённый размышлениями, он лежал и бессмысленно пялился на рукотворное великолепие. Окно спальни было плотно закрыто, и никакие тревожные звуки не нарушали спокойную тишину ночи. Только шум моря, вечный и убаюкивающий. Медленно прикрывая глаза, он соскальзывал в долгожданную дрему, когда вдруг заметил легкое движение у двери – едва уловимый скользящий звук. Ни на миг не задумываясь, молниеносно скатился с кровати, и в один длинный, тягучий прыжок оказался у входа, блокируя его своей массой. Навстречу ему плавно выступила сереброкожая Ия. С огромным трудом удержавшись от пары-другой выразительных, но нецензурных эпитетов, Гесс отступил на шаг, красноречиво глядя на незваную гостью сквозь полумрак. – Господин, – произнесла она тихо, её голос был сладок, как сироп, – я здесь, чтобы скрасить вашу ночь и удовлетворить ваши самые изысканные желания. Гесс в ответ громко, презрительно хмыкнул, уже не стесняясь. – Знаешь что, дорогая, – рыкнул он раздраженно, скрестив мощные руки на груди. Не смущаясь своей наготы, неторопливо прошествовал обратно к кровати, снова лег, перевернулся на бок, подпер щеку ладонью и демонстративно зевнул. – Я, конечно, ценю твое лестное предложение, но предпочитаю держать свои фантазии при себе. И от сомнительных развлечений с малоизученными роботами тоже воздержусь. Риск для здоровья, понимаешь ли. – Но это часть сервиса курорта, – попыталась ему возразить рукотворная красавица, её голос сохранял слащавую ровность, но в глазах мелькнуло что-то холодное, сканирующее. – Именно это меня и беспокоит, – ответил задумчиво Гесс, указывая ей на дверь властным жестом. – Слишком уж много "дополнительных услуг" на этом вашем курорте. Возвращайся к своим обычным обязанностям. И выключай режим "соблазнения". Он тебе не к лицу. Она ушла, но перед этим бросила на него странный, задержавшийся взгляд из-под светлых ресниц. Как будто не просто оценивала, а сканировала. Гесс откинулся на спину, закрыл глаза и попытался уснуть, но беспокойные мысли, как назойливые мошки, продолжали крутиться в голове: может быть, это банальная паранойя? Усталость? Но что-то упорно, на уровне древних инстинктов, подсказывало ему, что за парадным фасадом безупречного комфорта курортов Селесты происходит нечто гораздо более серьёзное и куда менее приятное, чем им всем сейчас кажется… ✸✵✸ ¹ «Кодекс инспектора Флота: Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)» ✸✵✸