Глава 36. Послание в пустоту

«Параграф 6.11 (Доп.): Взаимодействие с неудобными реалиями неизбежно влечет за собой моральные издержки. Эффективность оператора измеряется их минимализацией при максимальном результате».¹ Тик-так. Тик-так. Звук собственного сердца заглушал мерный гул систем «Ковчега». Гесс вышел из кают-компании, оставив за спиной Есс с её робкой улыбкой. Дверь мягко скользнула, отсекая мир, где он был просто Гессом, от пространства, где ему предстояло стать Тенью. «Прогуляюсь». Обычное слово. Для кого-то – отдых. Для него – очередная короткая операция прикрытия. «Ковчег» был гигантским, сверкающим кольцом, вселенной Кассия. Его гладкие, словно отполированные вакуумом, арочные коридоры расходились лучами от центрального хаба, мерцая голографическими указателями и скрытыми сенсорами. Но за этой безупречной ультрасовременной оболочкой – гордостью одного из богатейших пиратов Галактики – таились тусклые, серые участки, потёртые панели, ржавые лифты, следы поспешного ремонта, словно глубокие шрамы, оставленные его скупостью. И повсюду – незримые глаза Кассия, пронизывающие станцию насквозь: камеры и датчики, сливающиеся в единую, всевидящую сеть. Идти под этим пристальным оком наугад – непростительная глупость. Нужен маршрут. Логичный для Кассия. Визит перед стартом первого тура к макету – прекрасный предлог. Учитывая непредсказуемость следующего этапа, ещё стоило «освежить память о купальнях». И только потом… Лазарет. Именно в стерильной тишине медицинского блока визита Гесса сегодня совершенно точно не ожидал Ойле. Тот самый презренный предатель и посредственный докторишка, каким-то невероятным образом отыскавший лазейку в многоуровневом крипто-щите, наглухо блокирующем выходы во внешнюю Имперскую сеть. Лифт, тускло поблескивающая капсула в тёмной шахте, жадно поглотил Гесса. Знакомая тошнота, неизменно сопровождавшая его полёт, была почти приятной. Мужчина прислонился к прохладной стене. Дрожащее отражение в ней глядело одновременно до боли знакомым и совершенно чужим: порядком помятое лицо, следы тренировок под тёмными нанозаплатками на скулах и подбородке, но главное было не в этом. Сквозь светло-серые линзы, скрывающие непривычную черноту глизеанского взгляда, проглядывало нечто новое. Неуютное и безусловно опасное. Любовь. И не знакомая и привычная – как к Нэрис, тёплой, податливой, как вода, послушно принявшая форму чужого сосуда. А к хрупкому и упрямому вихрю, волей судеб оказавшемуся рядом с Гессом. Есс. Женщина, готовая умереть за него. Ради которой он сам был готов ещё раз сжечь дотла весь Майран. Почему именно она? Ничего общего с расчётливыми глизеанками, статусными невестами. Есс – хрупкая, колкая, непредсказуемая, больно режущая своей правдой. Любить её – всё равно что в ладони сжимать глизеанский клинок. И всё же… В самом первом их мысленном соприкосновении Гесс уловил откровение, глубоко поразившее повидавшего многое глизеанца, разведчика и учёного. Незамутнённая искренность и чистота, которой он никогда ещё прежде не знал. Лиглянка была настоящей. Именно в этом таилась её самая главная женская сила. И секрет его сокрушительной капитуляции. Лифт резко остановился. Двери раздвинулись, впуская прохладный воздух симуляционного зала. Полумрак. Неожиданно-твёрдая искусственная гравитация под ботинками. В центре – огромный, куполообразный макет Великой Игры, и Майран, тускло мерцающий бирюзовыми топографическими линиями, аквамариновыми океанами и ржавыми язвами мёртвых зон. Священная реликвия Кассия. Гесс шагнул к куполу, его взгляд скользнул к южному архипелагу – щедрой россыпи островов. Зловеще. Красиво. Опасно. Он знал – за ним наблюдают. Кассий любит подсматривать. Помня об этом, Гесс изобразил предельную сосредоточенность. Эта привычная роль ему всегда удавалась. Пальцы водили по сенсорной панели, увеличивая то один остров, то другой, высвечивая микроскопические бухты, гребни, струйки водопадов. Внешне – стратег, обдумывающий завтрашнюю игру. На самом же деле… Есс рядом, робко выглядывает из-под локтя, её плечо почти касается его рёбер. Запах женской кожи и септика оволятора. Её голос, тихий, но с тщетно скрываемой дрожью: «Почему острова?.. Чистая лотерея». Его уверенность в сделанных выводах. Её ироничное: «Да ты провидец, Гесс!». И… ставка. «Если выиграю я… То ты меня поцелуешь. Сама». Её пылающие щёки, смущённый взгляд, сбитое разом дыхание, бешено колотящееся сердце под гладкой тканью тренировочного комбинезона. В этот самый момент он твёрдо понял – и для неё это глубже простого физического влечения.Внутри клокотало. Воспоминания нахлынули, яркие, острые: Гесс резко отдёрнул руку от панели, будто обжёгшись. Макет Майрана стал напоминанием о том, что он может потерять. Как в блоке с ысами. И потом, когда он облажался у шервовой кладки. «Не уберёг» – эхо старой вины, усиленное вдесятеро.Опаснее. Раньше он был готов умереть за неё. Теперь всё изменилось. Смерть была неприемлема. Она оставила бы Есс одну в этом мире. Маленькой и отважной лиглянке нужен живой Гесс. Любящий и любимый. Простая причина, перевернувшая всё. Жизненно необходимо им выжить обоим. Целыми и по возможности – невредимыми. Вот она – истинная ставка. И она была астрономически высока. Он провёл ладонью по лицу, стирая накопившуюся усталость. Осмотр закончен. Кассий, если смотрел, должен быть доволен. Пришло время второго пункта сегодняшнего маршрута. Первое посещение с Есс. Её напряжённая спина под насмешливым взглядом хозяина. Его собственная волна брезгливого отвращения при виде голограммы Кассия – не к уродству, а к самой его сути. А потом… Бег обратного отсчёта. Стены, оживающие кошмаром. Есс в его сознании – испуганная, яростная, командующая. «Влево!», «Прыгай!». Их немой диалог. Её попытка блокировать его боль.Лифт снова завыл, унося его дальше, к «Купальням». Дверь открылась, выпуская волну знакомого, ненавистного запаха: озон, палёная органика, старая пыль. Гесс остановился на пороге. Полумрак. Низкие стены, покрытые чем-то слизистым. Тёмные сектора камер зияли, как пасти. Здесь опять пахло болью и страхом. Воспоминания накатили с новой силой: Его решение прикрыть её телом от смертельного вихря обломков. Её прямой взгляд и вопрос: «Зачем?». И правда, зачем? Гесс тогда отшутился, ещё толком не понимая, не зная. Теперь у него есть ответ. Глизеанец стоял, буквально кожей впитывая мрак зала. Купол потолка казался грязным небом. Здесь они прошли огонь. Здесь он впервые почувствовал её не как напарницу, лидера или подчинённую, а как… неотъемлемую часть себя. Хрупкую, драгоценную, требующую защиты любой ценой. В самую первую очередь – от него самого.Он не мог с ней иначе. Гесс тяжко вздохнул, медленно развернулся и вышел. Долго оставаться – рискованно. «Освежил память». Достаточно. Теперь впереди – его главная цель. Путь к лазарету казался бесконечным. Шаги глухо отдавались в пустых коридорах. Усталость давила – не столько физическая (нанопластыри работали), сколько моральная. Груз ответственности, новых чувств, старой вины за Нэрис, за детей… Всё сплелось в тяжёлый клубок, лёгший где-то под сердцем. Ставка за счастье всегда была высока. Теперь он знал это на собственной шкуре. Ценой могла быть Есс. Неприемлемо. Ни Игра, ни секретная миссия, ни даже личные приказы Аверина не стоили её исковерканного будущего или жизни. Вот такой он эгоист. Неожиданно, правда? Дверь в лазарет открылась с тихим всхлипом. Стерильный свет резко ударил в глаза. Запах антисептика с едкой ноткой ненавидимого лиглянкой озона. Краем взгляда заметил движение. У самого дальнего терминала, спиной к двери, суетился Ойле. Док резко обернулся, услышав шаги. Испуг на бледном лице вдруг сменился понимающей ухмылкой. – А-а, коллега! – Ойле поспешно выключил голоэкран, где мелькнуло что-то цветное, и нервно поправил комбинезон. – Не ждал гостей в такой час. Но… понимаю, понимаю. – Он подмигнул, тон высокого голоса неожиданно стал похабно-снисходительным. – Тренировки с юной лиглянкой, которую не успеть даже толком не тронуть… Испытание для здорового мужского организма, да? Нервы, фантазия… Как всё привычно! Сделав шаг в сторону доктора, Гесс медленно остановился. Окинул говорящего тяжёлым, оценивающим взглядом, полным немого презрения. Ойле съёжился, поспешно шагнул в сторону, освобождая путь к терминалу. – Я… пожалуй, закончил! – залепетал он, огибая Гесса по широкой дуге. – Уступаю место специалисту. Пользуйся… ресурсами! – Последнее слово прозвучало многозначительно. Он почти выбежал, бросив на прощание ещё один нечитаемый взгляд. Гесс глазами проводил до закрывшейся двери. Рискованно. Чересчур. Подобное сработало бы только здесь, на «Ковчеге». В любой структуре с дисциплиной его бы заподозрили. Но у пиратов преступная логика. Похоть, жестокость, цинизм – их норма, объяснение правдоподобнее шпионажа. Ойле купился, принял за своего. Надеюсь, эта гнилая психология работает на меня, – подумал с горечью Гесс, поворачиваясь к терминалу. Теперь лазарет был пуст. Ни Ойле, ни пациентов. Только гул оборудования. Идеально. Гесс неторопливо прошёл мимо рядов молчащих оволяторов. Шаги гулко отдавались в тишине. Направился к дублирующему врачебному терминалу в углу – массивной консоли с экранами и сенсорными панелями. Кресло доктора скрипнуло под его весом. Сейчас или никогда. Риск был. Камеры Кассия. Ловушки в системе. Но упускать такой шанс он позволить себе больше не мог. Не теперь. Подключение к внешней Имперской сети здесь точно было. Гесс своими глазами видел крошечный символ Имперцев в углу интерфейса мониторинга. Мелькнул он тогда, при их с Есс вторжении в порносеанс глупого доктора. Пальцы Гесса коснулись сенсорного экрана. Движения – быстрые, уверенные. Меню, подменю, скрытые протоколы… Его вели глизеанское расовое чутьё и богатый опыт охотника Внешней разведки. Нашёл: запрос на внешнее соединение. Замаскированный под диагностический пинг. Ключи, которые ввёл Гесс, были одноразовыми, самоликвидирующимися, привязанными к его биометрии. Перехватят – рассыплются в пыль. Источник не отследить. Игорёк позаботился: их персональный с Макаром связист и технарь – гений шифра. На экране возникло пустое окно текстового редактора. Мигающий курсор. Гесс потянулся и замер. Что написать? Как втиснуть тревогу, ясность, необходимость в байты? Как передать Макару, что Игра сорвалась с плана? Что ставки стали личными? Что он больше не оперативник, работающий без прикрытия, а простой человек, полюбивший так не вовремя, не ту женщину и готовый на всё? Вдох. Выдох. Пальцы замерли над клавиатурой. Тишину нарушал только гул оволяторов и его участившееся дыхание. Мир сузился до экрана. До пульсирующей точки курсора в белой пустоте. До канала, пробитого сквозь пиратскую броню. Их последнего шанса. Пальцы тронулись. Застучали по сенсорной панели. Гесс усмехнулся. Ойле… Этот вечно ноющий предатель – идеальная маска. Текст быстро потёк на экран – жалобный, слегка пошлый, очень в стиле их старого знакомого: «Привет, старина. Сижу тут, в глуши, на этой ржавой консервной банке, слушаю гудки сканеров и вспоминаю былые дни. А что мне ещё остаётся, скажи?Тема: Старые времена… (Для М.) Приоритет: Низкий (Сугубо личное) Тело письма: На днях в голову полезла дурацкая история про одного нашего общего… э-э… знакомого, помнишь? Того чудака с Земли и его коротконогого пса-таксу Горыныча? Вот умора была! Помнишь, как тот уродец однажды сбежал прямо перед важным отлётом? Носился, гад, по всему сектору, пока не приволокся обратно… к той самой развалюхе доков на окраине Сектора-7, откуда мы его когда-то выцарапали! Место, о котором все мечтают забыть, само его нашло! И знаешь, что он там откопал? Целую «невесту» – такую же колченогую псину, да ещё и с приплодом! Весь помёт – целый десяток мелких, слепых, еле живых. Наш старый знакомец не позволил мне их утопить, он тот ещё «добрый спасатель». И потом наш хвостатый «герой» носится сам не свой от свалившегося прямо на голову внезапного семейного счастья. Коротконогий нашёл свою вторую половину. Полный бардак, представляешь? Вот и меня, знаешь ли, эта байка задела. Сижу один, как червь в консервах. Нервы трещат, станция скрипит, хозяин наш вечно орёт… Старость не радость, М. Совсем не радость. Очень хочется тоже найти кого-то… спокойного. Посговорчивее. Не такую, как наша с тобой общая старая знакомая – та ещё фурия, помнишь? Боюсь, просто не пережил бы вторую встречу с ней, особенно сейчас. Уж слишком она зла, а я… я уже не тот крепыш, что раньше. Стал уязвимей я, что ли. Появилось, что терять, кроме этой прокля́той униформы да болячек. Поищи мне, старина, если вдруг кого знаешь. Может, на той же Земле? Только чтобы не страшная и не кусачая, а то точно концы отдам раньше срока. // Ойле. (Сам найду тебя, если что… в нашем памятном месте)”.Ладно, брюзжу. Работа зовёт, пациенты не ждут… а ждут. Как и одиночество. Держи ухо востро! Гесс перечитал текст. Буквы слегка плыли перед глазами от усталости, но смысл проступал чётко – и был опасен. Лучше, чем он ожидал. «Старина». «М.». Прямой и рискованный невероятно запрос на Макара Аверина. Только он, землянин до кончиков пальцев, узнал бы в «нашем общем знакомом с Земли» себя, а в Горыныче – своего вечно попадающего в переделки пса. Ключ к шифру был брошен первым камнем. «Преждевременно». Горело на экране, как сигнальная ракета. Слишком рано, Макар. Финал начался раньше срока. Главное предупреждение. «Место, о котором все мечтают забыть». Сжало сердце ледяной тоской. Майран. Ад нашёл их сам. Мы здесь, Мак. В пасти прокля́той планеты. Жалобы Ойле на уязвимость, на то, что есть что терять, резали по живому. Не просто маска. Его правда. Есс – его слабость и его главная ценность. Он больше не безупречный разведчик. Он – мужчина, боящийся потерять любимую.«Нашёл вторую половинку». Простые слова несли бездну смысла. Я нашёл её, Мак. Есс. Моя половина. Нам нужна помощь. Крик души в оболочке житейской истории. Эвакуация для пары. «Наша старая знакомая… фурия… Боюсь, не переживу вторую встречу». Горькая усмешка тронула губы Гесса. Есс. Её ярость, растущая сила – критическая угроза. Ситуация у точки кипения. «Не переживу» – не нытьё Ойле, а жестокая констатация. «Фурия» – код её суперспособностей в грядущем финале. Просьба найти «спокойного и посговорчивее» звучала пародией на его желание. Найди нам выход, Мак. Безопасное место. Где ей не надо быть фурией, а мне – бояться за неё каждую секунду. И главное – это работало. Текст дышал Ойле. Нытьё об одиночестве, страх перед Кассием («нервы трещат», «концы отдам»), ностальгия – всё правдоподобно для трусливого, похотливого доктора. Любой пират увидел бы лишь жалобу неудачника. Никаких подозрений. Подпись «Ойле» стала венцом убедительности. Гнилая преступная логика… Поработай же и на нас. Он нажал «Отправить». На экране мелькнуло: «Сообщение доставлено в буфер внешней связи». Ни вспышек тревоги, ни сирен. Письмо, полное тоски по женщине и страха перед фурией, растворилось в цифровой пустоте. Идеальная маскировка. Шифр Игорька доведёт его до Макара. Гесс откинулся в кресле. Скрип пружин громко прозвучал в тишине. Только гул оволяторов отвечал из глубины лазарета. Он бросил камень в бездну, зашифровав крик о любви и беде в нытье труса. Оставалось лишь верить в практически невозможное. В то, что Макар прочтёт между строк. Что поймёт сигнал о преждевременном финале, возвращении на Майран, найденной «половине» и смертельной угрозе от «старой знакомой». Что помощь придёт до того, как Майран поглотит их обоих. Ради этой хрупкой надежды стоило рискнуть всем. И ради неё. Гесс закрыл глаза, мысленно возвращаясь к её улыбке… Отличный способ расслабиться. Потом, изобразив радостный вид, он поднялся из кресла и направился легкой походкой к выходу из лазарета. С ним всё в полнейшем порядке. Здоров, самолично уверился в этом. Пора возвращаться. ✸✵✸ ¹«Кодекс инспектора Флота: Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Изд. 2567 г. В.О.)» ✸✵✸