Глава 27

— Закрой дверь, пожалуйста, — его голос был спокойным, почти мрачным.

Я подчинилась, и тихий щелчок замка отрезал меня от остальных, оставив наедине с ним, с человеком, который всегда был моим миром.

Алекс откинулся на спинку кресла, и его взгляд, такой пристальный и изучающий, пронзил меня насквозь. В этих глазах показалась неприкрытая боль.

— Пять лет, — он произнес это как приговор. — Пять лет я думал, что… в том конверте…

Я знала, что мой внезапный побег оставил на нем шрамы, но не представляла, насколько глубокими они оказались. Он думал, что я умерла? Что я сбежала из Парижа, не оставив следа, и потом…? Конверт… Он думал, что конверт с результатами анализов был с плохими новостями?

В моей голове пронеслись обрывки воспоминаний: страх, отчаяние, бегство. Я бежала, чтобы спасти его, спасти нас, но вместо этого обрекла его на пять лет ада.

— Ты… Почему ты решил, что я…? — прошептала я, и голос дрогнул.

Алекс усмехнулся, горько и безрадостно.

— Искал в списке умерших. У меня ведь было всего лишь имя. И нашел. Девушка твоего возраста. Виктория Будникова. Умерла от аденокарциномы желудка. И на фото в соцсетях похожа на тебя как две капли воды… Там всего-то два фото. Не особенно активная в соцсетях девушка, как и ты. И ты же была тогда с этими косичками цветными, я не видел тебя без них и… Честно говоря, до последнего не верил, что ты просто пропала… После того, что у нас было.

Последние слова были сказаны с такой болью, что меня пронзило чувством вины. Я сделала ему больно, невыносимо больно, и сейчас стояла перед ним с кольцом на пальце…

Я сделала шаг вперед, еще один, пока не оказалась у края его стола. Вблизи его лицо казалось еще более осунувшимся, с глубокими морщинами вокруг глаз и рта. Я протянула руку, чтобы коснуться его, но остановилась, не решаясь.

Слезы градом покатились по моим щекам.

— Прости, — выдохнула я. — Прости меня, Алекс. Я… я не знала.

Он обнял меня за талию и усадил перед собой на стол. Его взгляд был полон обожания и искренней нежности, как и всегда. Даже после всего, что я ему причинила, он продолжал смотреть на меня с любовью.

— Я не держу на тебя ни обиды, ни зла… — произнес он, нежно прикоснувшись к моему лицу и осторожно стирая слезы с моих щек. — Особенно после того, как увидел тебя… живой.

— Мне так жаль, — сказала я, хлюпая носом. — У меня оказалась обычная фиброаденома в груди. Уже давно сделали операцию.

Его взгляд скользил по моему лицу, задерживался на губах, опускался к шее, изучал изгиб плеча. Это был не просто осмотр, это было… откровение.

— Покажи, — прошептал он.

Я чувствовала, как вибрирует каждая клеточка моего тела под этим взглядом. В его глазах я видела отражение собственных чувств, усиленных в тысячу раз.

Дрожащими пальцами я расстегнула блузку, пуговица за пуговицей. Распахнула ее, но не снимала. На мне был новый бюстгальтер, который расстегивался впереди.

Совершенно не смущаясь, я легко справилась к крючками и открылась перед его взглядом. В нем было столько всего — нежность, вожделение, забота, любовь…

Когда он коснулся моей груди, легким, почти невесомым прикосновением, меня пронзило электрическим разрядом. Его пальцы были горячими, уверенными, они словно шептали мне слова, которые он еще не произнес вслух. Я подняла глаза и утонула в его взгляде.

Он молчал, но его глаза говорили за него. Они кричали о том, как сильно он меня хочет, как сильно я ему нужна. В этот момент все сомнения, все терзания, все страхи отступили. Я поняла, что была там, где должна быть.

Алекс заметил маленькие шрамы на моей груди и нежно прикоснулся губами к первому шрамику, затем ко второму, оставляя легкие, трепетные поцелуи на каждом, словно пытаясь исцелить не только мою кожу, но и душу.

Я запустила пальцы в его темные волосы, чувствуя, как волна тепла разливается по телу.

Он поднял на меня взгляд, глаза, полные нежности и… вопроса. Вопроса, который я понимала без слов: можно ли прикоснуться ко мне?

Я часто закивала, не в силах произнести ни слова. Только слезы продолжали горячим потоком катиться по щекам. Слезы благодарности, облегчения и… надежды.

Алекс встал с кресла, двигаясь медленно, словно боясь спугнуть мгновение. Его глаза не отрывались от моих, в них я видела отражение своей боли, но и обещание исцеления.

Он притянул меня к себе, нежно, но настойчиво, и впился в мои губы.

Я несдержанно простонала от чувств, нахлынувших на меня вместе с этим откровением. Это был поцелуй, полный нетерпения, страсти и… отчаяния.

Чертов взрыв, ураган чувств, скопившихся в нас годами!

Пять лет… Пять лет я мечтала об этом моменте, представляла его в самых смелых фантазиях. И реальность оказалась в тысячу раз сильнее. Его руки сжали мою талию, притягивая ближе, так, что между нами не осталось и миллиметра.

Я плакала. От счастья, от облегчения, от осознания того, что он здесь, рядом, и целует меня так, как я всегда мечтала. Соленые слезы смешивались с его поцелуями, создавая странный, опьяняющий вкус. Вкус пяти лет ожидания, надежды и тоски.

Поцелуй становился глубже, требовательнее. Я чувствовала, как его дыхание учащается, как бешено бьется его сердце. И мое собственное вторило ему в унисон.

Мир вокруг перестал существовать. Остались только мы, наши губы, наши тела, стремящиеся друг к другу.

Он оторвался от моих губ, переводя дыхание. Его глаза горели желанием. Мои, я уверена, отражали то же самое. Без слов мы понимали друг друга.

Его рука потянулась к моим бедрам, медленно скользя выше и задирая юбку вверх. Я не остановила его. Я не хотела останавливать. Я жаждала его прикосновений.

Он медленно, дразняще поднимался все выше и выше… Мои пальцы дрожа коснулись его замка на ремне. Нужно было больше, быстрее.

Я с трудом расстегнула ремень, молнию и плотную резинку боксеров, и наконец-то достигла своей цели. Мои пальцы нежно коснулись его эрекции, и я с удовольствием обхватила ее ладонью, издав легкий стон. Я вынула его из белья и начала с нетерпением ласкать рукой.

Алекс не теряя времени добрался до моих трусиков и решив не отвлекаться на то, чтобы снять их, просто отодвинул ткань в сторону и придвинул мои бедра ближе к краю стола.

Я непроизвольно схватилась одной рукой за стол, а другой обняла его за шею. Желание ощутить его внутри себя овладело мной с такой силой, что я задрожала от нетерпения. Поцелуи, которые он дарил, обжигали, словно пламя, заставляя тело пылать.

Но как только он уперся в меня своей эрекцией, я вдруг вспомнила и отстранилась:

— Тшшш, — прошептала я, опуская взгляд вниз, на нас, за секунду до желаемого сближения, до проникновения, которого я жаждала больше всего на свете. — Презерватив.

Его помутненный от желания взгляд слегка прищурился. Он явно не ожидал такой просьбы.

— Ты же в курсе, что я…

— Да-да, об этом чуть позже, — накрыла его губы поцелуем, все прекрасно помня о том, что ему сказал однажды врач. Что он якобы не может иметь детей. Ох, он удивится! Но об этом позже, прямо сейчас я хотела его до одури! И снова потребовала: — Презерватив, Алекс!

— Хорошо, милая, — кивнул он и, с подозрением глядя на меня, открыл выдвижной ящик своего стола.

Без труда он нащупал закрытую пачку с презервативами, ловко справился с упаковкой и достал один из пакетиков.

Даже думать не хотела о том, почему они лежали у него под рукой и о том, кого я совсем недавно застала под этим самым столом. Сейчас он был мой, в моем распоряжении, целовал меня и хотел меня.

С остальным я позже разберусь. Типичная я.

Раскатав тонкий латекс по своему эрегированному красавцу, Алекс вернулся ко мне, подхватил мои бедра и снова уперся в мой влажный вход. Замер.

— Черт, еще утром я и думать об этом даже не смел!

Я накрыла его сладкие, вкусные губы поцелуем, сама думая о том же. Дрожала от нетерпения и возбуждения, никогда такого не испытывала.

Алекс плавно двинулся в меня, растягивая тугие влажные стенки. Мы застонали друг другу в губы. От силы наслаждения и чувств, нахлынувших на меня лавиной, хотелось опять заплакать. Я кое-как сдержалась, отвлекаясь на происходящее.

Ох, это что-то нереальное! От ощущения его внутри, до боли и наслаждения наполняющего меня, по телу пробежали горячие мурашки. Я чувствовала знакомый жар вдоль позвоночника и не могла поверить, что можно достичь пика так быстро, просто от того, что он — во мне.

— Боже! — тихо всхлипнула я, от первого толчка чувства стали еще ярче. — Боже, Алекс!

Вот чего я на самом деле хотела. Мы чертовы идиоты, что не сделали этого еще в клубе!

— Алекс? — позвала я, обхватывая его талию ногами, цепляясь за шею. — Алекс, я… я…

Хочу его зацеловать, заобнимать, поглотить всего!

— Знаю, — горячо прошептал он в мои губы, ловя с них стоны. — Знаю, милая… тише…

Я и думать, черт возьми, забыла о том, что мы сейчас на работе, в его кабинете, и нас мог услышать любой, кто подошел бы к двери. Но это меня вообще не останавливало. Бесстыдные стоны срывались с губ вместе с его.

Он покусывал мои губы, облизывал, толкался в мой рот жаждущим языком и бился в меня размеренно, медленно и глубоко. А я все время пульсировала на нем, вообще не спускаясь с волны оргазма. Тело будто плавилось…

— Алекс? — позвала я, захватывая его лицо в ладони. — Не нежничай, возьми меня жестко! Я хочу тебя всеми известными тебе способами.

На его лице появилась понимающая улыбка. Наш прикол пятилетней давности. Он тоже его помнил.

— Так? — он толкнулся в меня сильно и жестко до самого упора. Я вскрикнула и закивала, а от следующего толчка вцепилась зубами в ткань его пиджака на плече, чтобы хоть как-то заглушить стоны.

Он ускорился, забился в меня жестко и неистово, как я и хотела.

Мы задыхались, кусались, целовались и стонали друг другу в губы, безуспешно стараясь заглушить крики сладкого наслаждения. У меня в жизни не было такого быстрого, глубокого и острого секса. Я не понимала, где грань между удовольствием и чувствами, всё переплелось и запуталось в один большой клубок.

И взорвалось.

От силы оргазма у меня потемнело в глазах. Это было настолько хорошо, что стало даже слишком.

Алекс тоже забился в меня быстрее, темп стал хаотичней, плечи напряженней, он подхватил меня за бедра и с силой толкнулся. Замер.

Я вернула его лицо к своему и поцеловала, ловя его стоны. Язык плавно скользил по губам, зубы царапали, дыхание запредельное, пульс зашкаливал. Вот это я понимаю отдаться страсти!

Было так хорошо, что шевелиться не хотелось, только вот так чувствовать его в себе и целоваться. И все это было правильным. Я и он. И никого больше.

— Алекс? — позвала я охрипшим голосом.

Его затуманенный взгляд вернулся ко мне.

— Прости меня, — я поцеловала его вкусные губы, — я не знаю, как мне теперь загладить свою вину и что сделать, чтобы всё исправить…

Он вышел из меня, чтобы снять презерватив. И я почувствовала такую тоску по нему, что мне снова захотелось плакать.

— Зато я знаю, — сказал он, выбрасывая презерватив в мусорную корзину, словно ему было всё равно, кто и что подумает. Он поцеловал меня и вложил в руку какую-то карту. Когда я оторвалась от поцелуя и посмотрела вниз, то поняла, что это ключ-карта. — Поднимайся наверх, на сорок седьмой этаж, номер апартаментов на карте.

— Что это? — бровь выгнулась дугой. — Ты, что, живешь прямо в «Империи»?

— С сегодняшнего утра, да, — не дав мне возможности снова начать задавать вопросы, он вновь меня поцеловал и стал заправлять рубашку в брюки.

Я соскочила со стола на ноги, чувствуя, как они дрожат. В голове роились вопросы, но я боялась задать их. Я догадывалась, что они с Малиновской расстались. Но радоваться было страшно.

И в эти выходные он не выходил на связь не потому, что не думал обо мне. Нет, он поступил гораздо лучше. Больше. Значимее. Он сделал свой выбор.

— Приглашаешь на новоселье? — с довольной и счастливой улыбкой спросила я.

Алекс улыбнулся с теплотой, трепетной нежностью и бесконечной любовью во взгляде.

— Будешь первой гостьей, — он притянул меня к себе, обняв за талию, — и единственной.

Вот так он и ответил на все мои вопросы.