Глава 13

Дорога была долгой, и, чтобы не привлекать лишнего внимания, нам пришлось продумать легенду.

— Значит, мы группа наёмников, — подвёл итог Калеб, когда мы остановились на ночлег в небольшой таверне на окраине. — Это самый логичный вариант.

— Логичный? — хмыкнул Айзек. — Я, может, и похож на наёмника, а вот ты, ищейка, больше похож на сбежавшего аристократа.

Калеб смерил его ледяным взглядом.

— Зато я умею держать меч не хуже тебя.

— О, мне бы хотелось проверить это на практике, — Айзек лениво растянулся в кресле, бросая на него лукавый взгляд.

Я только закатила глаза.

— Можно без выяснения, кто из вас круче?

Айзек подмигнул.

— Конечно, милая.

Калеб проигнорировал его, продолжая обсуждение.

— Твоя магия, Эви, слишком заметна. Если кто-то запомнит её, могут связать с твоей настоящей личностью.

— Как будто кто-то видел Снежинку в лицо, — пробормотала я.

— Не будем рисковать, — жёстко отрезал Калеб.

Айзек усмехнулся:

— Я возьму на себя переговоры, а ты будешь играть роль нашего строгого и молчаливого командира?

— Раз уж ты берешься за переговоры, постарайся вести себя прилично.

Айзек театрально приложил руку к сердцу.

— Обижаешь, ищейка. Хотя я и не то, чтобы часто видел очень вежливых наемников.

Я шумно выдохнула.

— А я? Кем буду я?

— Шустрая ассистентка, — предложил Калеб.

— Очаровательная приманка, — добавил Айзек.

Я бросила в него ложкой.

— Безопасность прежде всего, — напомнил Калеб.

— Согласен, — Айзек поднял руки. — Просто веселее, когда есть женщина, способная очаровывать и обчищать карманы.

— Она не будет никого обчищать.

— Как скажешь. Неужели ты действительно хочешь быть с этим занудой, милая?

Мы продолжили путь под личиной группы наёмников.

— Если бы кто-то сказал мне неделю назад, что я поеду в неизвестность с королевской ищейкой, я бы рассмеялся ему в лицо, — протянул Айзек, небрежно опираясь на стенку кареты и вытягивая ноги вперёд.

Калеб, сидящий напротив, не удостоил его ответом, только ещё крепче сжал челюсти.

— Но вот оно как вышло. Теперь мы напарники, ищейка. Не могу сказать, что мне это не нравится.

— Мы не напарники, — отрезал Калеб, даже не посмотрев в его сторону.

Айзек усмехнулся и перевёл взгляд на меня:

— А ты что скажешь, милая? Как тебе путешествие с двумя мужчинами, которые едва терпят друг друга, но всецело желают тебя?

Я потёрла виски, стараясь не показывать раздражения.

— Скажу, что если вы будете продолжать эту перепалку весь путь, я лично сброшу вас обоих на обочину.

Айзек громко рассмеялся, а Калеб лишь покосился на меня с лёгким намёком на одобрение.

— Прекрасно, просто прекрасно, — продолжал издеваться Айзек. — Ты уверена, что не хочешь бросить этого молчаливого бугая и сбежать со мной?

Калеб сжал кулаки, его плечи напряглись.

— Айзек, — предупредила я, прежде чем он успел сказать что-то ещё.

— Да, да, я понял. Ищу неприятностей, — он хмыкнул, расслабленно откидываясь назад. — Просто забавно смотреть, как твой благородный защитник сдерживается, чтобы не вмазать мне.

Калеб резко выдохнул, словно считая про себя до десяти, чтобы не поддаться на провокацию.

— Может, ты попробуешь заткнуться хоть на пять минут? — наконец бросил он.

— О, ищейка, тебе стоит привыкнуть к моему обществу. Мы ведь теперь команда, почти семья.

Калеб не ответил.

Я устало прикрыла глаза.

Дорога только началась, а я уже пожалела, что позволила им поехать вместе.

Поездка тянулась долго, слишком долго. Карета мерно покачивалась, но внутри царило напряжение. Я сидела между ними, Калеб — напротив, Айзек — рядом. И каждый раз, когда Айзек случайно касался моего локтя, бедра, запястья, по коже пробегали мурашки. Проклятье.

Я не хотела этого. Не хотела чувствовать.

Сейчас я была женщиной Калеба. Без обещаний, без будущего, но всё же… его.

А у меня самого будущего-то всего две недели.

— Так что, милая, — заговорил Айзек, ломая тишину своим довольным голосом. — Скажи мне честно. Ты скучала по мне?

Калеб поднял голову, его взгляд стал холодным.

— Айзек, заткнись.

— О, ищейка, ты слишком серьёзный. Тебе не нравится, что она вспоминает меня?

— Она не вспоминает.

— Правда, Снежинка? — Айзек склонился ближе, и его дыхание коснулось моей шеи.

Я вздрогнула, но не отстранилась.

— Отвали, Айзек, — устало выдохнула я.

— Это не ответ.

— Нет, не скучала, — спокойно ответила я, глядя в окно.

Он замер на мгновение, затем усмехнулся, но в его голосе мелькнуло что-то другое, скрытое под игривым тоном.

— Ложь.

Я обернулась, встретилась с его серыми глазами.

— Правда.

Айзек тихо усмехнулся, но больше ничего не сказал.

Калеб не сводил с меня взгляда, кажется он был доволен таким ответом. Была ли довольная я? Не знаю. Айзек сделал мне слишком больно. Я не намерена уступать.

А Айзек… Айзек молчал.

На этот раз — долго.

Карета плавно покачивалась, убаюкивая, и я почти позволила себе расслабиться. Но в следующую секунду мир вокруг разлетелся на куски.

Колёса взвизгнули, кузов резко накренился, и мы врезались во что-то твёрдое. Меня швырнуло в сторону, в темноте прозвучал глухой удар, треск ломающегося дерева и хруст камней под копытами лошадей.

— Дерьмо! — рявкнул Калеб, мгновенно приходя в движение.

— Засада, — раздался вкрадчивый голос Айзека, но на этот раз без тени насмешки. Он был серьезен.

Я вылетела наружу следом за ними. Воздух наполнился запахом горелого дерева, влажной земли и… магии.

Они ждали нас.

Фигуры в капюшонах, сжимающие артефакты, окружали карету. По крайней мере дюжина противников. Не обычные разбойники — слишком хорошо вооружены, слишком уверены.

Калеб уже стоял впереди, его рука сжала рукоять магического кинжала, светящегося едва заметным синим пламенем. Айзек рядом, его пальцы играли магическими потоками, готовясь атаковать.

— Думаю, они здесь не ради ограбления, — хмыкнул Айзек, опуская взгляд на вороного жеребца в стороне. — Боюсь, что у нас с ними личный разговор.

— Тогда поговорим, — тихо ответил Калеб, а в следующую секунду мир взорвался огнём.

Противники атаковали одновременно. В воздухе замелькали потоки энергии — магия рванулась в нашу сторону, ударяя огненными стрелами.

Я вскинула руки, и морозная волна ударила навстречу. Лёд столкнулся с пламенем, воздух взревел, сливаясь в ослепительную вспышку.

Калеб исчез, оставив после себя дымчатый след, а через мгновение появился за спиной одного из нападавших, мгновенно вонзая кинжал ему в шею.

Айзек, в свою очередь, растворился в темноте, словно был рождён в тенях. Когда один из нападавших поднял артефакт, собираясь выпустить очередную волну огня, Айзек появился рядом и ударил ладонью в его грудь, высвобождая разрушительную силу.

Я, между тем, отступила влево, создавая ледяной барьер, закрывая нам спину.

Но этого было недостаточно.

— Эви, осторожно! — крик Калеба слился с грохотом взрыва.

Я почувствовала, как воздух вокруг меня сгустился, как магия вражеского артефакта стянулась в одно стремительное лезвие, разрывая пространство. Я пыталась уйти, но было слишком поздно.

Острая боль пронзила бок.

Я вздрогнула, отшатнулась, зажимая рану рукой. Тёплая кровь тут же залила ладонь, и холод моей собственной магии дрогнул.

Калеб тут же оказался рядом, его взгляд вспыхнул тревогой.

— Ты в порядке⁈

— Жива, — прохрипела я, стиснув зубы.

— Жива, но пока что, — раздался голос Айзека, который также быстро, как и Калеб, оказался рядом, а затем он исчез в вихре магии и появился за спиной нападавшего, перерезая ему горло.

Я прижалась к дереву, пытаясь восстановить дыхание, но битва ещё не была окончена.

Ещё несколько врагов ринулись вперёд.

Я выдохнула, позволила магии взять контроль.

Холод вспыхнул во мне, растёкся по венам, захлестнул тело. Я подняла руку, и ледяные копья рванулись вперёд, пронзая их, оставляя после себя ледяные глыбы.

Затем наступила тишина.

Я пыталась сделать вдох, но мир закружился. Головокружение накрыло меня, перед глазами замелькали тёмные пятна.

Калеб поймал меня раньше, чем я упала.

— Чёрт… — его голос звучал приглушённо, словно издалека. — Ты истекаешь кровью. Мы должны доставить тебя к медикам.

— Никогда не любила врачей, — выдавила я, но даже мой голос дрожал.

— Ты скоро вырубишься, милая, и страшно уже не будет, — бросил Айзек, подходя ближе.

— Поехали, — сказал Калеб.

Он быстро подхватил меня на руки, и прежде чем я смогла возразить, Калеб сажал меня в карету.

— Не смей засыпать, — предупредил он и ушел, занимая место погибшего кучера.

Не засыпать было сложно. Потому что усталость буквально наваливалась на меня.

— А ты попробуй меня удержать, — хмыкнула я.

Айзек сел рядом, и прежде чем карета тронулась, я почувствовала, как его пальцы обхватывают мои запястья, слушая пульс.

И пусть моё тело дрожало от холода, но почему-то именно его прикосновение согрело меня больше всего.

Когда карета врезается в мостовую очередного поворота, меня бросает в сторону, но сильные руки удерживают, не давая завалиться. Голова тяжелеет, перед глазами всё плывёт, но я всё же чувствую, как Айзек крепче сжимает меня, его дыхание горячим вихрем касается виска.

— Держись, милая. — Его голос звучит низко, ровно, но в нём есть что-то острое, тревожное. Я пытаюсь ответить, но язык не слушается, губы сухие, слова застревают в горле.

Карета мчится вперёд, колёса громко грохочут по булыжнику. Через пелену сознания я понимаю, что они гонят лошадей до предела, Калеб ругается снаружи, но всё это кажется далёким, словно звучит сквозь плотную вуаль.

Резкий укол боли в боку возвращает меня в реальность.

Я приоткрываю глаза и моргаю, ощущая тепло. Тепло? Но я ведь замерзла до костей, стёрлась, почти растаяла. Почему мне так тепло?

Айзек.

Он прижимает меня к себе, его ладонь лежит поверх моей раны. Только теперь я понимаю — он не просто держит меня, он зажимает рану, сдерживает кровь, замедляет кровотечение.

— Ты обнимаешь меня? — мой голос слабый, но с ухмылкой.

— Пытаюсь спасти твою жизнь, но если тебе хочется побывать в моих объятиях — я это устрою. — Он не смотрит на меня, глаза следят за дорогой, губы плотно сжаты.

Пытаюсь усмехнуться, но выходит что-то жалкое.

— Если ты сейчас вырубишься, я обещаю, что прибью твоего нерадивого ищейку. Так что лучше живи, дорогая, — шепчет он, и его пальцы чуть сильнее прижимают рану.

— Мне почти не больно…

— Ты теряешь слишком много крови, Эви. Так что молчи, дыши и постарайся не умирать. Прошу тебя.

Я закрываю глаза, чувствуя, как его тепло проникает в меня. Калеб что-то кричит, я чувствую, как карета ныряет в последний резкий поворот, и…

Люди в белом мелькают перед глазами. Чьи-то руки хватают меня, кто-то разрывает ткань на моём боку, кто-то что-то приказывает громким, уверенным голосом.

— Мы её не потеряем. Тащите удерживающие артефакты!

— Слишком бледная.

— Быстро, приготовьте настойку!

Голоса растворяются. Всё растворяется.

Тьма.

Я медленно прихожу в себя, ощущая странную тяжесть.

Что-то удерживает меня.

Медленно открываю глаза и чувствую тепло.

Айзек.

Он лежит рядом поверх одеяла, его рука перекинута через мою талию, дыхание ровное, глубокое. Спит.

Оглядываюсь и понимаю, что я в больнице. Видимо в палате. Он остался со мной, почему-то от этого внутри невероятное тепло. Потом вспоминаю, что Айзек предатель и верить ему нельзя.

Первый порыв — отстраниться. Но…

От того, что он рядом слишком хорошо. Слишком неправильно приятно.

Как бы я ни злилась на него, как бы ни пыталась оттолкнуть прошлое, его тепло сейчас — единственное, что даёт ощущение безопасности.

Я закрываю глаза и прижимаюсь к нему чуть ближе.

Он не просыпается, но его рука бессознательно сжимает меня крепче.

Я улыбаюсь.

И засыпаю снова.