Глава 14

Утро наступает слишком резко. Я моргаю, тяжесть в веках, голова чуть кружится, но сознание уже проясняется. Двигаюсь, и болезненный укол в боку напоминает о вчерашнем.

Айзека рядом нет.

Я провожу ладонью по одеялу там, где он лежал, но оно уже остыло.

Лёгкий стук в дверь, и заходит целительница — пожилая женщина с морщинами в уголках глаз. В её руках склянка с горько пахнущей жидкостью.

— Как себя чувствуешь?

— Лучше, чем вчера, — отвечаю хрипло.

Она смотрит на меня оценивающе, затем подаёт настой.

— Выпей. Это укрепит твои силы. Через час тебя выпишут.

С тоской смотрю на склянку, но всё-таки делаю глоток. Отвращение накрывает волной, но я заставляю себя проглотить целебную дрянь.

Час пролетает быстро.

Стою у дверей больницы, вдыхаю прохладный воздух и впервые ощущаю себя действительно живой после вчерашнего.

Калеб ждёт меня у кареты. Высокий, крепкий, всегда собранный. Когда он замечает меня, его губы едва заметно дёргаются.

— Доброе утро, — произносит спокойно, но я вижу, как его взгляд быстро пробегается по мне, оценивая.

— Утро как утро, — пожимаю плечами, подходя ближе.

— Ты бледная.

— Всегда была.

— Нет, не такая.

— Калеб, я в порядке.

Он смотрит долгим, изучающим взглядом, затем берёт меня за локоть, мягко, но уверенно.

— Пойдём.

Я позволяю ему помочь мне сесть в карету.

Когда мы въезжаем в город, меня накрывает ощущение чуждости. Здесь всё иначе. Узкие, словно сплетённые в хаотичный лабиринт улочки, дома с покосившимися крышами, нависающие над дорогой, как старые хищники, скрывающие добычу в своих тенях. Воздух густой, наполненный смесью дыма, пряностей, дешёвого алкоголя и чего-то ещё… сырости, разложения, тайны.

Этот город не живёт по обычным законам. Он — порождение ночи, созданное для тех, кто не боится шагать по его узким переулкам и не теряется в его безликих тенях. Здесь чужаков не любят, а чужаков в форме ищейки и подавно.

— Ты слишком напряжён, — тянет Айзек лениво, наблюдая за Калебом, который пристально изучает улицы. — Прямо сейчас ты выглядишь так, будто мечтаешь развернуть лошадей обратно.

Калеб не отрывает взгляда от дороги, но я вижу, как напрягается его челюсть.

— Я не привык работать в местах, где слово «закон» — лишь насмешка. Но это не значит, что я не справлюсь.

— А я привык.

Айзек ухмыляется, откидывается на спинку сиденья, вытягивает ноги так, что чуть не задевает Калеба.

— Ты тут уже бывал, да? — спрашиваю его, наблюдая, как он лениво ведёт взглядом за очередным прохожим, коротко кивает в ответ мужчине с татуировкой на шее.

— Именно.

— Только не говори, что на самом деле заманил нас сюда в своих личных целях, — уточняю, видя, как к нему подходят трое мужчин, переговариваются на непонятном наречии, передают что-то в его ладонь, и он так же незаметно это убирает.

— Нет, но это не значит, что я не могу совмещать, милая, — довольно улыбается Айзек, скользя по мне взглядом, от которого пробегает знакомый разряд электричества.

Калеб сжимает кулаки, но не вмешивается. Хотя мне кажется, если бы у него был выбор, он бы сейчас с удовольствием арестовал Айзека и всех остальных, кто попадается нам на пути.

— Это город воров, убийц и контрабандистов, — говорит Калеб, переводя взгляд на меня. — Надо вести себя осторожно.

— Только тебе, Калеб, — усмехается Айзек. — Это наш со Снежинкой город. Тут все такие же, как и мы. А если что-то случится, она под моей защитой.

— Твоя защита — не аргумент, — отрезает Калеб.

Я вздыхаю, приподнимая бровь:

— Может, пока вы не порешили друг друга, расскажете мне хоть что-то полезное? Как, например, найти нашего мастера?

Айзек усмехается, его пальцы легко касаются моей ладони, но я не реагирую.

— Мы его найдём, милая. Только сначала нам нужно доказать, что мы — свои.

— Я уже ненавижу этот план, — говорит Калеб.

Я ловлю себя на мысли, что в этом городе мне легче дышится. Не потому, что воздух тут чище — напротив, он густ, насыщен запахами прелой древесины, перегара и чужих секретов. Но здесь никто не знает, кто я. А если узнают — лишь пожмут руку. Никто не ищет меня, никто не ждёт моего провала, никто не держит меня в рамках. Здесь я могла бы исчезнуть.

Эта мысль цепляется за меня липкими пальцами соблазна. Если мне удастся спастись… Я могла бы бросить всё и исчезнуть в этом хаосе, раствориться в тенях улиц, стать призраком, которого не сможет поймать даже лучший из ищеек. Даже Калеб.

— Ты улыбаешься.

Я вздрагиваю от низкого голоса Айзека, его пристального взгляда, словно он сумел проследить за ходом моих мыслей.

— Приятно быть дома? — поддевает он, не сводя с меня глаз.

Я открываю рот, чтобы возразить, но осекаюсь. Не потому, что это правда. А потому, что это слишком близко к правде.

— Этот город не мой дом, — выдыхаю, отворачиваясь, но Айзек смеётся.

— Зато он мог бы им стать.

— Нет, — отрезает Калеб, нарушая наш разговор. — Она не исчезнет в этой яме для преступников.

— Почему? — хмыкает Айзек. — Потому что ты хочешь её забрать с собой? Вернуть в мир, где для неё нет места? Сделать своей на время, а потом надеть на нее наручники?

— Потому что она не такая, как ты, — говорит Калеб так уверенно, что я сама сомневаюсь, неужели он прав. — Потому что она сильнее, чем ты думаешь.

Он смотрит на меня, его синие глаза пронизывают насквозь, и я понимаю, что он действительно в это верит. В меня.

Но я знаю правду.

Я преступница. Воровка. Манипулятор. И если мне придётся выбирать между тем, чтобы исчезнуть, и тем, чтобы умереть…Останусь ли я с ним?

Квартиру мы нашли быстро, но вот с выбором оказалось сложнее. В этом городе всё дорого или убого, или и то, и другое одновременно.

— Это единственное приличное место, где нас не зарежут во сне, — заявил Айзек, лениво откидываясь на стену.

Мы с Калебом осматривались. Просторная комната, грубая деревянная мебель, камин, который, судя по всему, работал на магии, и старый, но крепкий стол у окна. В стороне виднелась дверь в спальню. Одну спальню.

— Нам придётся здесь жить втроём? — уточняю я, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

— Ты можешь поискать себе что-то другое, милая, — протянул Айзек с лукавой улыбкой.

Я фыркнула.

— Нет уж.

Калеб всё это время стоял молча, задумчиво осматривая помещение. Затем глубоко вздохнул и произнёс:

— Ладно. Делим так: один на диване, двое в спальне.

— Что ж, мне подходит, — Айзек беззастенчиво ухмыляется, бросая мне красноречивый взгляд.

Я хлопаю его по плечу с самыми дружескими намерениями.

— Отлично. Тогда ты на диване.

Его ухмылка сползает.

— Подожди-ка, милая, а почему именно я?

— Потому что кровать уже занята, — говорит Калеб, проходя в спальню с нашими сумками.

Айзек хмыкает, качает головой, но спорить не спешит. Я только закатываю глаза.

Вот и чудесно. Жить втроём в одном пространстве с двумя мужчинами, которые могут убить друг друга, если я оставлю их наедине слишком надолго.

Надеюсь, хотя бы мастер, которого мы ищем, стоит всех этих усилий.

Айзек моргает, потом его губы медленно растягиваются в ухмылке, но в глазах вспыхивает нечто опасное.

— Подожди-ка, милая, — тянет он лениво, но голос его звучит слишком хищно. — Ты хочешь сказать, что пока я буду валяться на этом проклятом диване, ты будешь трахаться с ним прямо у меня на глазах?

Я пожимаю плечами, наклоняю голову набок.

— Нет, мы просто закроем дверь, — спокойно отвечает Калеб, словно это очевидно.

Айзек моргает, потом медленно качает головой.

— Ну, знаете, это уже совсем невежливо. Ладно, посмотрим, насколько плотно вы запираете двери, — усмехается он, разворачивается и идёт к дивану, падая на него с видом мученика.

Калеб указывает в сторону спальни.

— Идёшь?

Я киваю и, проходя мимо Айзека, шепчу ему:

— Приятных снов.

Он смотрит мне вслед, и я знаю — этой ночью он точно не будет спать.

Сон накатывает на меня быстро и бесповоротно. Я чувствую, как Калеб укладывает меня на кровать, как осторожно проводит рукой по моему лицу, прежде чем ложится рядом. Но сил ответить у меня нет — усталость и отголоски боли делают своё дело. Последнее, что я слышу перед тем, как провалиться в сон, — тяжёлый выдох Айзека из гостиной.

Утро начинается с шума.

Я приоткрываю глаза, ощущая глухую боль в боку — ранение всё ещё даёт о себе знать. В комнате светло, но Калеба рядом нет. Тихие голоса доносятся из гостиной. Я с трудом поднимаюсь, натягиваю рубашку и выхожу из спальни.

Айзек и Калеб сидят за столом, каждый с чашкой чая. Напряжение между ними витает в воздухе, но они оба выглядят спокойно.

— Доброе утро, — хрипло говорю я, садясь на стул.

— Доброе, — отвечает Калеб, ставя передо мной чашку.

Айзек лишь скользит по мне внимательным взглядом, отмечая бледность и, наверное, следы усталости.

— Ты выглядишь лучше, чем я ожидал, — усмехается он.

— Очаровательно, — отвечаю я, беря чашку в руки. — Как продвигаются поиски?

Калеб и Айзек переглядываются.

— Вот в этом и дело, — медленно говорит Калеб, откидываясь на спинку стула. — Мы не единственные, кто ищет мастера.

Я замираю, сжимая чашку крепче.

— Что?

— Нам нужно поторопиться, — вставляет Айзек. — Кто-то ещё ищет его. И нам это не нравится.

— Кто?

— Пока не знаем. Но слухи ходят. Говорят, кто-то хочет найти мастера, как и мы и сделать заказ. И этот заказ связан с тем же, с чем пришли мы. Кому-то надо подделать очень сильный древний артефакт.

Я чувствую, как во мне нарастает беспокойство.

— Если кто-то ищет его с теми же намерениями, что и мы, то, возможно, это кто-то из людей Харгрейва, — осторожно предположила я.

— Возможно, — соглашается Калеб.

— Или кто-то, кто хочет артефакт для себя, — добавляет Айзек. — И неважно, как именно он его получит.

Я сжимаю губы, размышляя. Теперь всё стало куда сложнее. Нужно найти мастера быстрее, чем наши неизвестные соперники.

— У нас есть хоть какие-то зацепки? — спрашиваю.

— Немного, — отвечает Калеб. — Но кое-что есть.

Айзек наклоняется ко мне ближе, его голос становится низким, почти заговорщицким.

— Нам нужно выманить мастера из тени. А для этого…

— Для этого нам нужна наживка, — заканчиваю я за него, понимая, к чему он ведёт.

Калеб вздыхает, прикрывая глаза, но не спорит.

— Отлично. Так каков план?

Поиск мастера превращается в гонку, и ставки повышаются с каждым днём. Кто бы ни были наши конкуренты, они тоже хотят переделать артефакт — или использовать его в своих целях. Это значит, что мастер не просто так скрывается. Он выбирает, с кем работать. И теперь нам нужно не только его найти, но и убедить, что он должен выбрать нас.

В городе слухи разносятся быстро, и вскоре мы узнаём, что мастер не работает за деньги. Его не интересует золото, драгоценности или власть. Ему интересны… услуги.

— Это что, означает, что он может потребовать от нас что угодно? — я сижу за столом в таверне, накручивая прядь волос на палец. Айзек лениво потягивает вино, а Калеб в очередной раз массирует переносицу, будто его вновь начинает мучить головная боль.

— Судя по всему, да, — вздыхает Калеб. — Слухи говорят, что за его услуги платят не деньгами, а выполнением определённых условий.

— И никто не знает, каких именно?

Айзек ухмыляется.

Я медленно поворачиваюсь к Айзеку и прищуриваюсь.

— Подожди-ка… Ты ведь говорил, что уже работал с этим мастером.

Калеб тоже переводит на него внимательный взгляд.

— Точно. Значит, ты знаешь, как он выбирает клиентов.

Айзек ухмыляется и делает вид, что невинно потягивает вино.

— Возможно, знаю.

— Айзек, — я наклоняюсь ближе, упираясь локтями в стол. — Сейчас не время играть в загадки.

Он делает вид, что задумывается, но я вижу по его глазам — ему нравится тянуть момент, нравятся наши реакции.

— Ладно, милая. — Он ставит бокал на стол и склоняется вперёд, облокачиваясь на запястья. — Этот мастер работает только с теми, кто ему интересен. Деньги его не волнуют, как и обычные услуги. Он ищет… вызов.

— Вызов? — переспрашивает Калеб, хмурясь.

— Именно. Ему нравятся люди, которые могут сделать то, что ему кажется невозможным или сложным. Его клиенты проходят… испытания.

Я откидываюсь на спинку стула, скрещивая руки.

— И каким было твоё испытание?

Айзек ухмыляется ещё шире.

— Слишком личное, милая. Но скажем так, оно мне запомнилось.

Калеб вздыхает, его терпение, кажется, на исходе.

— Хорошо. Значит, чтобы мастер нас выбрал, нам нужно либо найти его и доказать свою ценность, либо сделать так, чтобы он сам заинтересовался нами.

Айзек кивает.

— В точку.

Я кусаю губу, задумчиво барабаня пальцами по столу.

— И как нам его найти?

— Тёмный рынок, — отвечает Айзек, как ни в чём не бывало.

Я тяжело вздыхаю.

— Ну, конечно.

Калеб напрягается, его взгляд мрачнеет.

— Мы даже не знаем, кто ещё его ищет.

— Мы это выясним, — спокойно отвечает Айзек. — Но для этого нам нужно начать искать слухи.

Я встречаюсь взглядом с Калебом, и в его глазах читается явное недовольство.

— Ты правда хочешь доверять ему в этом вопросе? — спрашивает он меня.

— У нас нет выбора, — пожимаю я плечами.

Калеб сжимает зубы, но в итоге кивает.

— Тогда давайте сделаем это правильно. Без глупостей и без ненужного риска.

Айзек улыбается.

— Милая, с ним так скучно, правда?

Я закатываю глаза.

— Давайте просто начнём искать мастера.