Глава 4

Искры и тепло

Мы закончили ужин, не возвращаясь к той тонкой теме, проскользнувшей за столом. Разговор ушёл в более безопасное русло, и я благодарила себя за умение держать дистанцию.

Но, когда мы убирали со стола, Калеб вдруг остановился.

— Эвелин, — начал он, его голос звучал мягче, чем обычно. — Я не ищу отношений, но я заметил… некоторые искры между нами.

Я напряглась, чувствуя, как сердце пропускает удар.

— Я хочу быть честен, — продолжил он. — Вы мне нравитесь, но я понимаю, что вы уедете, и никакого «долго и счастливо» нас не ждёт. Вы амбициозная, и я тоже. У нас нет будущего, и я знаю, что вы это тоже видите.

Его слова застряли в воздухе, и он замолчал на мгновение, прежде чем добавить:

— Я не хочу вас оскорбить своим вопросом, но если вам интересно…

Я подняла руку, касаясь его губ кончиками пальцев, и мягко прервала его.

— Не говорите этого вслух, — прошептала я.

Он замер, глядя на меня, его глаза были полны смеси удивления и ожидания. Он ждал мой ответ или скорее пощечину. Но мы можем быть друг у друга сейчас и никогда потом. Только эту «командировку». Никакой отвественности. Просто немного тепла. Того, которого мне так не хватает. Того, которого не хватает и ему.

— Да, — сказала я тихо, но уверенно.

Он отложил полотенце, которым вытирал посуду, и сделал шаг ко мне. Его руки обхватили мою талию, притягивая меня ближе. Когда его губы коснулись моих, я поняла, что больше не хочу думать о «потом».

Поцелуй был тёплым, сильным, но бережным. Я ответила, запустив пальцы в его волосы, чувствуя, как он сильнее притягивает меня к себе.

Мир исчез. Исчезли расследование, Лайза, мои планы и его обязанности. Была только эта кухня, этот момент и мы двое.

Когда Калеб усадил меня на стол, мои ноги сами обвили его талию, словно это было единственно правильное движение. Его губы жадно скользнули по моей шее, оставляя горячие следы, и я задохнулась, ощущая, как всё внутри меня тает.

Мурашки бежали по всему телу от каждого его касания. Его руки, сильные и уверенные, скользили по моей талии, притягивая ближе, ещё ближе. Я чувствовала, как его дыхание обжигает мою кожу, и это было невыносимо приятно.

Внизу всё сжалось от напряжения, от того, как его пальцы скользили по моей спине, словно он хотел запомнить каждую деталь моего тела. Тепло его рук, прикосновение его губ — всё это заставляло меня забыть, где я, кто я и зачем здесь.

Его руки забрались под мою юбку, и я ощутила его пальцы на своих бёдрах. Они были жадными, жёсткими, но одновременно такими страстными, я не сдержала стон.

— Калеб, — выдохнула я, запутывая пальцы в его волосах.

Поцелуи становились всё более неудержимыми. Он будто боялся потерять меня, словно это был последний момент, когда он мог почувствовать меня рядом.

Я ощущала его тело твёрдое, сильное, горячее. Моё дыхание стало поверхностным, почти хриплым, и я едва могла думать. Хотелось только его. Сейчас. Всего.

Каждое движение, каждое касание, каждое слово, которое он шептал на ухо, растворялись во мне, заставляя забыть обо всём, кроме нас двоих.

Внизу всё млеет, пульсируя от желания, и я больше не могу сдерживать свои эмоции.

Его губы снова нашли мои, и я отдалась поцелую, чувствуя, как между нами разгорается пламя, которое невозможно потушить. Это было безумие, это было неправильно, но в тот момент ничего не имело значения.

Его руки скользили вверх по моим бёдрам, оставляя после себя бешеные мурашки. Я плавилась от его касаний, ощущая, как он заполняет собой всё моё сознание.

Этот момент был нашим, только нашим. Без «завтра», без «если», без обещаний. Только сейчас. Только он и я.

Его руки замерли на моих бёдрах, а губы оторвались от моих всего на мгновение. Калеб поднял взгляд, его глаза встретились с моими, в них было желание, страсть и… готовность остановиться.

— Уверена? — хрипло спросил он, его голос был таким низким, что я почувствовала его кожей.

Вместо ответа я потянулась к его губам и поцеловала, вложив в этот поцелуй всё своё согласие, всю свою жажду. Он понял, не требуя слов.

Мои руки дрожали, когда я скользнула вниз, стягивая трусики и скидывая их на пол. Но это только я так думала, что скидываю их, потому что он ловко поймал эту часть моего гардероба и засунул себе в карман. В воздухе повисло напряжение, горячее и сладкое, как предвкушение.

Его глаза встретились с моими снова. Этот взгляд говорил больше, чем слова. Мы оба знали, что происходящее — это только «сейчас», совершенно неправильное сейчас, но ни один из нас не хотел останавливаться.

Его руки, сильные и жадные, обхватили меня, и он одним плавным движением вошёл.

Я задыхалась от удовольствия, когда мой стон сорвался с губ. Волна тепла пронзила меня, заставив забыть обо всём.

Его взгляд не отрывался от моего, и в этой связи — глаза в глаза — было что-то более интимное, чем само прикосновение. Я ощущала каждую его эмоцию, каждую крупицу желания, которые он вкладывал в новый толчок.

Калеб двигался, медленно, но с такой силой, что я чувствовала, как всё во мне пульсирует. Время исчезло, оставив нас в этом моменте, полном страсти, тепла и чего-то, что оба боялись назвать вслух.

Его руки ловко сдвинули платье с моих плеч. Моя грудь оказалась обнажённой, и в следующий момент его губы коснулись её. Калеб жадно сминал её губами, а я прогибалась, чувствуя, как волна жара накрывает меня. Отдаваясь ему полностью.

Мир перестал существовать. Мне было плевать, как я выгляжу на этом столе, плевать на все условности и приличия. Всё, что имело значение, — это его прикосновения, его горячее дыхание и желание, которое пронизывало нас обоих.

Я таяла под его губами, под его руками, которые жадно изучали каждый сантиметр моего тела. Я жадно отзывалось на каждое движение, каждый поцелуй, каждый толчок.

Мои стоны заполнили кухню, сливаясь с его тяжёлым дыханием.

Я попыталась сфокусировать взгляд и потеряла себя в его глазах. Они смотрели прямо в мою душу, раскрывая меня, оголяя так, как никто и никогда раньше.

В этих глазах было всё: страсть, желание, даже тоска, которую он, казалось, прятал от всего мира.

Я отвечала на его движения, мои руки скользили по его плечам, спине, волосам, пока каждая клетка моего тела горела только для него.

— Калеб… — сорвалось с моих губ, и он ответил только ещё более глубоким взглядом и движением, заставившим меня забыть обо всём на свете.

Это было безумие, страсть, огонь и лёд, смешавшиеся в один невероятный момент.

Его движения замедлились, но становились глубже и интенсивнее, пока мы оба не достигли вершины вместе. Я задыхалась, чувствуя, как волна тепла и блаженства пронзает всё моё тело.

Калеб тяжело дышал, не разрывая связи между нами. Его руки крепко обнимали меня, словно он не хотел отпускать.

Мы оставались так какое-то время, погружённые в тишину, наполненную нашим дыханием и биением сердец. Это было больше, чем просто близость, больше, чем страсть. Это было тепло, которое так не хотелось терять.

Наконец он немного отстранился, но не ушёл далеко. Его взгляд встретился с моим, и в его глазах уже не было жадности или огня. Там была нежность, мягкая и обволакивающая.

Его губы вновь нашли мои, но теперь этот поцелуй был другим. Он был лёгким, мягким, почти трепетным. Я почувствовала, как сердце сжалось от тепла, которое этот жест передал.

Я улыбнулась, глядя на него. Он ответил мне той же самой мягкой, чуть застенчивой улыбкой, которая показалась удивительно искренней в этот момент.

— Спасибо за это безумие, — прошептал он едва слышно.

Этот момент был нашим. Просто нашим. И этого было достаточно.

Калеб чуть отстранился, глядя на меня серьёзным, но всё ещё мягким взглядом.

— Вы… — начал он, но я тут же перебила его лёгким смешком.

— Подожди, ты всё ещё на «вы»? После всего этого?

Он остановился, его брови слегка поднялись.

— Привычка, — ответил он с лёгким смущением. И как же оно ему шло!

— Тогда думаю, пришло время от неё избавиться, — сказала я, улыбнувшись. — По крайней мере, наедине.

Его губы дрогнули, и он едва заметно улыбнулся.

— Хорошо, — произнёс он, словно пробуя новое слово. — Ты.

Я кивнула, чувствуя, как улыбка расползается на моём лице.

— Вот так гораздо лучше. Теперь звучит… теплее.

Калеб рассмеялся тихо, но искренне, и это смягчило напряжение, которое всё ещё держалось между нами.

— Но только наедине, — добавил он. — В участке — никакой фамильярности.

— О, не сомневайся, лейтенант, я соблюдаю правила, — парировала я с притворной серьёзностью, что заставило его снова улыбнуться.

Он шагнул ближе, его рука чуть коснулась моей щеки, а взгляд стал глубоким, как тёмные воды.

— Ты заставляешь забывать, почему эти правила вообще существуют, — тихо сказал он.

Моё сердце забилось быстрее, но я сохранила внешнее спокойствие, подняв подбородок.

— Тогда не думай о них. Хотя бы сейчас.

Он не ответил, только снова склонился к моим губам, и в этом поцелуе было что-то новое. Нежное, неторопливое, почти интимное.

Когда он отстранился, я улыбнулась.

— Так-то лучше, — сказала я тихо, глядя прямо в его глаза.

— Так-то лучше, — согласился он, его голос был чуть хрипловатым, и внутри снова начал закручиваться узел желания.

Калеб отступил, снова обретая свою привычную сдержанность.

— Думаю, на сегодня нам стоит остановиться, — сказал он, его голос был мягким, но уверенным.

Я кивнула, соглашаясь с ним. Конечно, я бы с удовольствием продлила этот момент. Он был такой уютный и… немного семейный. Но Калеб прав. Всего понемногу.

— Ты прав. Завтра будет сложный день.

Он проводил меня до двери моей комнаты, не торопясь. Остановившись, он задержал взгляд на мне ещё на мгновение.

— Спокойной ночи, Эвелин, — сказал он, его голос звучал чуть теплее, чем обычно.

— Спокойной ночи, Калеб, — ответила я с лёгкой улыбкой.

Он тянет меня за руку, привлекая к себе, касается моих губ своими, разрывает поцелуй раньше, чем мне бы хотелось и разворачивается и направляясь в свою комнату, оставляя за собой ощущение тепла и покоя.

Закрыв дверь, я прислонилась к ней спиной, позволив себе улыбнуться в темноте. Это было странное чувство — впервые за долгое время я не чувствовала себя одинокой.

Забравшись под одеяло, я закрыла глаза, а мысли о Калебе, его руках, его голосе, его улыбке мелькали в моём сознании. Но вместо того, чтобы держать меня в напряжении, эти мысли приносили тепло.

Скоро я провалилась в сон, глубокий и спокойный, как будто на время все проблемы остались за пределами этой комнаты. Впервые за долгое время я заснула с ощущением, что всё будет в порядке.

Проснувшись, я почувствовала странное тепло, которое разливалось не только по телу, но и, словно, по душе. Всё ещё наслаждаясь воспоминаниями о вчерашнем вечере, я встала и направилась в сторону кухни.

Там меня встретил аромат кофе и чего-то ещё — чего-то тёплого и домашнего сделанного моим мужчиной. Пока мы в этой квартире — он мой. Пока я «в командировке» — он мой.

— Доброе утро, — произнёс Калеб, стоя у плиты. Его взгляд, тёплый и чуть встревоженный, пробежался по мне, словно изучая. Он искал что-то, но, не найдя, расслабился и улыбнулся.

Я знала, что он боялся увидеть сожаление. Думал, что я начну отстраняться, но этого не случилось.

— Думал, я скажу, что тебе все приснилось? — мысленно обратилась я к нему, но вслух ничего не сказала. Вместо этого решила: я продлю этот момент. Потому что в нём мне хорошо.

Подошла ближе. Ближе, чем стоило.

— Доброе, — ответила я, улыбнувшись и позволив ему самому решить, что будет дальше.

Его рука на мгновение зависла в воздухе с чашкой кофе, но вместо того, чтобы передать её мне, он медленно поставил её на стол. А потом его руки обхватили меня, притягивая ближе.

Я не успела даже вдохнуть, как его губы накрыли мои. Они были тёплыми, с лёгким привкусом кофе, и я ощутила, как снова растворяюсь в этом мгновении.

Когда поцелуй закончился, я тихо рассмеялась.

— Ты отлично готовишь кофе.

Мы позавтракали, не торопясь, обменявшись несколькими шутками и лёгкими касаниями. Но, как только мы вышли из дома, всё изменилось.

В карете, которая направлялась в участок, он был всё тем же серьёзным Калебом, каким я его знала до вчерашнего вечера. Вся нежность исчезла, оставив место сосредоточенности.

— На работе только работа, — сказала я себе мысленно, и это мне подходило. В конце концов, на кону была моя жизнь. Мне нужна была вся моя концентрация.

Когда мы приехали, Лайза уже ждала нас у входа. Она села в карету, её взгляд быстро пробежался по мне, оценивая. Не знаю, как именно она это делает, но я четко уловила момент, когда она всё поняла. Эта чертовка сразу заметила изменения. Но в чем? А, не важно. Пусть думает, что это мои методы работы.

Её глаза блеснули, на губах появилась хитрая, почти незаметная улыбка. Она хорошо разбиралась в невербальных жестах, и мои слабые попытки оставить личное личным разбились о ее опыт.

Но мне не стоило переживать. Мы обе знали, что главное сейчас — это работа.

Когда мы вернулись в участок, обстановка была напряжённой. Следователи мельтешили по коридорам, прижимая к груди кипы документов. Один из них подошёл к Калебу, шёпотом о чём-то переговариваясь.

— Что-то случилось? — спросила я, подходя ближе.

Калеб повернулся ко мне, его взгляд был сосредоточен.

— Поступило сообщение о ещё одном убийстве. Почерк похож. Нужно проверить, связано ли это с нашим делом.

Лайза, стоявшая рядом, подняла бровь.

— Это уже интересно, — сказала она, скрестив руки. — Возможно, наш «гений» оставил больше следов на новом месте преступления.

— Надеюсь, — коротко ответил Калеб.

Мы добрались до места преступления очень быстро. Это был переулок в более престижной части города, чем в прошлый раз. Высокие здания с изящными фасадами, покрытыми тонким слоем инея, казались чуждыми происходящему.

На месте уже были стражи. Один из них, молодой парень с залипшими в мокром снегу сапогами, отвёл нас к телу.

— Вот он, — сказал он, указывая на лежащего мужчину.

Труп богатого юноши, одетого в дорогой, но безвкусный костюм, лежал на боку. Глаза были открыты, пустые. Его руки сжаты, ногти испачканы землёй, словно он пытался ухватиться за что-то.

Калеб присел рядом с телом, внимательно рассматривая рану на шее.

— Всё как и в предыдущем случае, — сказал он, указав на аккуратный разрез.

— Очень похоже, — добавила Лайза, наклоняясь ближе.

Я молча наблюдала. Место убийства выглядело странно чистым, но не так, как в первом случае. Здесь чувствовалось что-то другое. Словно почерк был иным. Не знаю, как это объяснить. Просто знала, что это не то, что нам надо.

— Вы что думаете? — спросил Калеб, подняв взгляд на меня.

Я покачала головой.

— Не знаю. Тут что-то… не то. Это, безусловно, очень схожее преступление, но оно другое.

Он сжал челюсти, коротко кивнул и снова сосредоточился на теле.

— Это наш убийца, — сказала Лайза, выпрямившись и отряхивая руки. — Точно. Всё совпадает.

Я шагнула ближе, осматривая тело и место, где оно лежало. Что-то здесь не клеилось.

— А если не совпадает? — спросила я, стараясь держать голос ровным.

Лайза повернулась ко мне, приподняв бровь.

— Ты что, сомневаешься? Смотри на рану. Всё точно так же, как с вором.

— Согласна, рана похожа, — ответила я, кивнув. — Но место преступления… оно другое. Здесь нет той стерильной чистоты, как в первом случае. И посмотрите на его одежду — этот человек явно не преступник.

Калеб выпрямился, задумчиво проводя пальцами по подбородку.

— Возможно, она права, — произнёс он, не глядя ни на кого конкретно.

— Абсурд, — резко перебил другой следователь, стоявший рядом. Он прищурился, бросив на меня быстрый взгляд. — Это наш человек. Всё указывает на то, что убийца тот же.

Я сжала пальцы, пытаясь сдержаться.

— Просто подумайте, — начала я. — Почему убийца, который замёл все следы в первом случае, оставил всё так очевидно здесь? Он был осторожным, профессиональным, а это выглядит… небрежно.

— Убийцы тоже могут ошибаться, — парировал другой следователь.

— Или им просто всё равно, — добавила Лайза.

Я сделала шаг назад, понимая, что тратить время на споры бесполезно.

— Возможно, — ответила я, стараясь звучать нейтрально. — Не думаю, что могу быть здесь полезной. Лучше вернусь в участок и покопаюсь в бумагах.

Калеб поднялся, отряхнув колени.

— Хорошо. Встретимся позже.

Лайза только пожала плечами, уже отвлекшись на обсуждение чего-то с другим следователем.

Изначально я действительно планировала вернуться в участок, но это ощущение неправильного места преступления заставило меня изменить планы.

Вернувшись в центр города, я свернула в сторону места первого преступления. Тела уже не было, и это только упростило задачу.

Наклонившись к стене, я прижала ладонь к её поверхности. Холод пробежался по пальцам, и я сосредоточилась, направляя свою магию.

Лёгкое, едва уловимое свечение проступило на камнях, но вовсе не там, где мы искали. Дальше, гораздо дальше, но оно привлекло меня. Это был след. Магический след, тщательно подстертый, но не до конца.

Я нахмурилась, сердце забилось быстрее. Этот след был искусным, намного более сложным, чем всё, что я видела прежде.

Поднявшись, я осмотрелась, вспоминая, где я могла видеть подобную технику. Ответ пришёл сам собой.

— Замос Вал, — пробормотала я, чувствуя, как всё внутри напрягается.

Образ из моего прошлого всплыл в голове. Этот человек был мастером, и я знала, что выйти на него будет непросто. Но теперь у меня была цель.

Я медленно выдохнула, убирая руку от стены.

— Я думала, ты отошел от дел, но ты снова играешь со следами, — прошептала я, уходя в сторону, где переулки были тише, а мысли яснее. — Ну что ж, посмотрим, кто выиграет.