Глава 10

Снежинка

Передо мной стоит Айзек.

Его невозможные серые глаза смотрят прямо в мои, с тем самым прищуром, который я так хорошо знаю.

Но это не самое страшное.

Позади меня — Калеб.

Я резко оборачиваюсь и вижу, как на его лице появляется осознание.

Он понял.

Понял, что я не просто мелкая воровка, зачем-то охотящаяся за вором.

Что я не просто связана с криминалом.

Я Снежинка. Та самая Снежинка.

Я вижу, как в его голове складываются пазлы. Как он понимает, что я преступница, которую ищут годами, но даже не смогли узнать, как я выгляжу.

И что если он поймает меня — его как минимум повысят.

А он ловил меня каждую ночь. Горячо ловик губами и руками.

Я чувствую, как напряжение между нами застывает в воздухе.

— Ты действительно… — начинает Калеб, но вместо меня отвечает Айзек.

— Да, ищейка. Девушка, которую ты обнимал, и, скорее всего, не только обнимал, — он хмыкает с насмешливым удовлетворением. — Та самая Снежинка.

Он делает паузу, наклоняет голову, пристально глядя на меня.

— Моя Снежинка.

Чёрт.

Я слышу, как Калеб резко втягивает воздух.

— Ты говорила, что у тебя никого нет.

— У меня и нет.

— Временно нет, — поправляет Айзек, лениво скрестив руки. — Мы с ней разошлись, но я работаю над восстановлением наших отношений, да, милая?

Я сжимаю кулаки.

— Айзек, ты украл артефакт?

Я меняю тему.

Потому что я пришла сюда не для того, чтобы мои мужчины (боги, я назвала их своими?) выясняли, чья я.

Айзек снова переключается на меня, его взгляд становится ленивым, но цепким.

— Я его не крал, — говорит он спокойно. — Украл тот другой. Который теперь ничего больше не украдёт.

Я моргаю, пытаясь уловить смысл.

— Ты про убитого?

Он кивает.

— А я просто забрал уже украденное.

Я сжимаю зубы.

— Зачем тебе артефакт, подавляющий волю?

Айзек усмехается, чуть наклоняя голову.

— Меня больше интересует его способность отбирать силу.

Внутри что-то неприятно сжимается.

— Ты собираешься его использовать?

— Разумеется.

— Тебе мало своей магии?

— Дело не в этом, милая. — Его голос мягкий, но от этой мягкости по спине пробегает холодок. — Но я бы не хотел обсуждать свои планы вместе с ищейкой.

Он бросает взгляд на Калеба, который стоит за моей спиной, напряжённый, готовый к действию.

— Кстати, почему ты притащила его с собой?

— Я не тащила.

— Я проследил за ней, — ровно отвечает Калеб.

Айзек хмыкает, делает пару медленных шагов вперёд.

— Не доверяешь собственной… — он обводит меня взглядом и усмехается. — А кто ты ему, милая?

Я замираю.

Его глаза серые, внимательные, слишком проницательные.

Я смотрю то на одного, то на другого.

Кто я ему? Кто я им?

Как я попала в эту ситуацию?

Калеб сжимает челюсти, но голос его остаётся ровным.

— Тебе не стоит переживать о том, кто Снежинка для меня.

Айзек усмехается, качает головой.

— И не переживаю. Я знаю, что у вас нет будущего. Она всё равно вернётся ко мне. Потому что я дам ей всё, а что дашь ей ты? Посадишь в клетку или будешь всю жизнь скрывать?

— А что дашь ей ты? Вор, убийца.

— Я не убийца.

Калеб смотрит на него жёстко.

— А как же тот, у кого ты забрал артефакт?

— Я его не убивал. Его убил артефакт. А я просто забрал игрушку себе.

— Ты знал, что так будет? — спрашиваю я.

— Конечно знал. Этот идиот ходил и трепался о своём задании, о своём запасном плане, но не думал о самом важном. О том, что у артефакта есть защита отложенного действия.

Калеб прищуривается.

— А ты откуда знал?

Айзек пожимает плечами.

— Такая моя работа, если хочешь. Знать, что ворую. И у кого.

Затем он переводит взгляд с меня на Калеба, медленно, выразительно, явно намекая, что и меня он тоже украдёт.

Калеб хмурится, его пальцы едва заметно сжимаются в кулаки.

— А где, кстати, другие ищейки? — Айзек наклоняет голову, глядя на него с насмешливым интересом. — Неужели ты никому не сказал, куда ушёл следить за Снежинкой? Так доверяешь или такой дурак?

Он щёлкает языком, будто только что сделал какое-то приятное открытие.

— А, я понял. Ты уже знаешь, что она не студенточка. И защищал уже тогда. Как мило. Даже трогательно.

Калеб молчит, но по напряжённой линии его плеч я вижу, как сильно ему хочется врезать Айзеку.

Я смотрю на Айзека и спрашиваю прямо:

— Почему ты сразу мне не сказал, что это ты?

Он усмехается, отводит взгляд, будто раздумывая, а потом лениво отвечает:

— Потому что целоваться с тобой — одно сплошное наслаждение. Сразу забываю все, что хотел сказать.

— Айзек! — рычу я.

— Милая, у меня другой вопрос. — Его голос вдруг становится серьёзнее, и в глазах вспыхивает что-то опасное. — Зачем тебе артефакт? Ты никогда ничего не отбирала у короны и вроде как не собиралась.

Я молчу.

Он напрягается, серые глаза цепляются за моё лицо, выискивая ответ.

— Ищейка, а ты знаешь, зачем ей артефакт? — бросает он, не сводя с меня взгляда.

Калеб качает головой. Он тоже ждёт ответа.

— Эви, ответь, пожалуйста, на мой вопрос.

Голос Айзека становится вкрадчивым, но от этого только хуже. Я знаю, что он не выпустит меня, пока не получит ответа.

И самое ужасное — я уверена, Калеб ему поможет. Потому что он тоже хочет знать.

Я выдыхаю, встречаясь с обоими взглядами.

— У меня красная карточка.

Глаза Айзека темнеют, лицо становится напряжённым.

А вот Калеб ничего не понимает.

— Какая ещё карточка?

Ему никто не отвечает.

— Кому ты задолжала и зачем ему артефакт? — голос Айзека становится ледяным, не оставляющим мне выбора.

Я чувствую, как сжимается живот, но всё же произношу:

— Мейден продал или отдал, уж я не знаю, красную карточку Харгрейву.

Айзек матерится очень грубо.

Калеб хмурится, его взгляд становится более собранным.

— Мейден не особо крупный делец. Откуда он знает Харгрейва?

Естественно, Калеб знает эти имена. Эти люди — крупные рыбы, их не так просто сцапать. Они никогда не делают грязную работу сами.

— Я не знаю, Калеб. И это не важно, — говорю уставше. Я раскрыла карты. Что теперь будет?

Айзек качает головой, словно не веря.

— Не отдавай долг. В чём проблема? Или отдай иначе.

Калеб хочет добавить еще варианты, но Айзек опережает его, хмыкает и объясняет:

— Красная карточка — это не просто долг. Это долг, закреплённый жизнью. Это репутация. Не отдаст — умрёт. Харгрейв уже озвучил требование. Она не сможет избежать смерти, если он не получит то, что попросил. А вот с Мейдена я непременно спрошу за подобное поведение. Передавать карточки не принято. За этим следует наказание.

Теперь уже Калеб матерится.

Айзек смотрит на меня, и в его глазах скользит что-то тёмное, тревожное.

— И что мне с тобой теперь делать, Снежинка? — спрашивает он.

— Предлагаю отдать мне артефакт.

Калеб отвечает раньше Айзека.

— Нет.

Айзек приподнимает бровь, явно заинтересованный такой реакцией.

— Харгрейв не может получить артефакт такой силы. Это исключено. Он должен вернуться короне.

— Тогда наша Снежинка умрёт, — спокойно напоминает Айзек, скользя по мне взглядом. — Но в целом я с тобой согласен, ищейка. Я не собираюсь ему ничего отдавать.

Калеб сжимает кулаки, обдумывая сказанное.

— Есть способы обойти эту карточку и её клятву?

— Нет, — отвечает Айзек без тени сомнений. — В этом суть репутации.

— А может он отозвать просьбу обратно?

В комнате повисает тишина.

Я встречаюсь взглядом с Айзеком. Мы не знаем ответа.

Калеб хмурится, будто делая для себя какой-то вывод, а потом подытоживает:

— Значит, это нам и предстоит узнать.

Айзек хмыкает.

— Нам?

— Да. Вора и артефакт я нашёл. Дальше тратить время на расследование бессмысленно. И я думаю, что ты, как и я, не хочешь, чтобы Эвелин умерла.

— Разумеется, не хочу.

— Значит, придётся действовать заодно.

— Заодно — это как? — Айзек усмехается, делая шаг ко мне. — Я буду искать здесь, пока ты будешь иметь её у себя дома?

— Айзек! — я вспыхиваю, но он даже не моргает.

— Что, милая? Хочешь сказать, ты отказала мне на днях не из-за него?

Я чувствую, как взгляд Калеба становится ледяным.

И понимаю, что вечер обещает быть долгим.

— Если я правильно всё понял, вы расстались. Давно? — Калеб смотрит на меня, его голос ровный, но внимательный.

— Около года назад, — отвечаю я, не отводя взгляда.

Айзек кривится, а Калеб довольно хмыкает.

— И сейчас Эви живёт со мной.

Айзек переводит взгляд на него, ухмыляется, качает головой.

— И? К чему ты клонишь, ищейка? К тому, что она твоя?

Калеб молчит, но его взгляд остаётся твёрдым.

— Я уже говорил тебе, что она не может быть твоей. Просто потому, что у вас нет будущего. Хотя, я думаю, ты и сам это знаешь.

Я замечаю, как едва заметно напрягаются плечи Калеба.

Но прежде чем он успевает что-то сказать, Айзек переключается на меня.

— Ты ведь всё ещё любишь меня, девочка?

Я резко вдыхаю.

— Айзек, довольно.

— Я знаю, что любишь. И ты это знаешь.

Он делает шаг ближе, его глаза смотрят прямо в мои, пронизывая насквозь.

— А его ты не любишь.

Воздух в комнате становится тяжёлым.

Я чувствую два взгляда одновременно.

Один испытующий.

Второй жгучий.

— Сколько у тебя времени осталось? — Калеб меняет тему, и я мысленно благодарю его за это.

— До конца года.

— Мало, — недовольно заявляет Айзек, скрестив руки на груди. — Осталось две недели. И как ты собиралась выгрести это одна?

Я выпрямляюсь, встречаюсь с его взглядом.

— Я собиралась найти артефакт и отдать. С первой половиной я справилась.

— Отвратительная идея, — фыркает Айзек.

— Мы найдём другое решение, — это уже Калеб, его голос твёрд и непреклонен.

Я смотрю на него, чуть прищуриваясь.

— И что, даже не арестуешь меня? — спрашивает Айзек с насмешкой, явно забавляясь этим диалогом.

Калеб переводит на него ледяной взгляд.

— Обязательно. Через две недели, когда она выживет.

Айзек ухмыляется, его глаза вспыхивают интересом.

— Звучит как обещание.

— Это оно и есть.

Мужчины решают, что им нужно подумать. Мне тоже. Поэтому мы расходимся.

Я думала, что мы поедем в участок, но Калеб везёт меня прямо домой.

Мы заходим в тишине.

Я молча прохожу в спальню, чтобы переодеться. Распускаю платье, позволяя ему сползти с плеч.

Тёплые руки ловят ткань и стягивают её вниз, на пол.

Я замираю.

— Ты виделась с ним недавно?

— Да.

— И вы целовались?

— Да.

Калеб молчит.

— Почему ты не вернулась к нему?

Я поворачиваюсь, встречаюсь с его глубоким, напряжённым взглядом.

— Я не хотела. А поцелуи — плата, которую он попросил за ответы.

Пауза.

— Мы ведь ничего с тобой друг другу не обещали, правда?

— Правда, — отвечает он.

Я стою перед ним в одном белье, но он смотрит только в мои глаза.

— Снежинка… Знаешь, я пытался тебя найти. Как преступницу.

Его голос звучит глухо.

— Но безуспешно. Ты меня переиграла.

Я улыбаюсь.

— По-моему, тебе всё же удалось.

Его губы тоже дрожат в тени улыбки, прежде чем он притягивает меня ближе, касаясь губами моих, словно проверяя, отвечу ли.

Я обвиваю его шею руками.

Отвечаю.

— Я тебя ему не отдам, — шепчет он, прежде чем уронить меня на кровать и накрыть собой.

Прежде чем овладеть мной в порыве не просто страсти, а собственнической ревности.

Словно он подтверждает свои права на меня.

Единоличные права.

И я позволяю.

Потому что Айзек ошибается.

Потому что я люблю этого следователя. Их обоих.