Глава 7. Извиняйся

Я надеялась, что вечеринка поможет парням наладить отношения в группе. Я не спрашивала, как она прошла, но судя по тому, что Рэм сегодня особенно не в духе и допивает уже вторую бутылку воды – ночь прошла бурно. А возможно, Рэм злится из-за того, что Эрин не пришла, не знаю.

Парни не могут сыграть ни одну песню от начала до конца: кто-то обязательно фальшивит, забывает слова или путает аккорды, из-за чего они кричат друг на друга как в бразильском сериале.

Я сижу, выпрямив спину и плотно сжав колени. Мне жутко некомфортно быть здесь. А еще было тяжело подойти к дому Рэма, потому что один его вид – живое напоминание о том, что произошло. Оказаться здесь с Оливером снова все равно что пережить тот вечер заново.

Бэйли еще утром написала, что не придет, и я пишу ей сообщение: «Куда ты вчера исчезла?»

Ответ приходит спустя несколько минут:

Бэйли Шеппард: Айзек вчера пришел на игру.

Бэйли Шеппард: Я увидела его в самый последний момент. Когда обнимала Ника и поздравляла его с победой. Это был секундный порыв, сама не поняла, как так вышло. Был тяжелый разговор, и мы вроде как расстались.

Микки Рамирес: Дерьмо. Хочешь встретиться и поговорить об этом?

Бэйли Шеппард: Спасибо за поддержку, но я пока хочу побыть одна. Надо о многом подумать.

Бэйли Шеппард: Эй, Микки?

Микки Рамирес: Да?

Бэйли Шеппард: Помнишь, мы говорили о чувствах сразу к двоим? Скажу так, если ты на самом деле любишь первого, то второй вообще не может появиться, ты даже не засмотришься на другого, потому что тебе нужен только один человек.

Что ж, это вполне логично. Поднимаю голову, чтобы взглянуть на Оливера, он поет припев, и раньше у меня внутри все трепетало от звука его голоса, от вида его пальцев, перебирающих струны гитары, я восхищалась тем, как он проводит рукой по своим светлым волосам и наслаждалась тем, как при виде его широкой улыбки в моем животе порхают бабочки.

Этого больше нет.

Куда это испарилось и в какой момент? Неужели после нашей близости? Или после того, как он дал заднюю на следующий же день? Или это произошло раньше? Когда он в очередной раз поверил Констанс, а не мне? Или же когда он вспомнил о нашей дружбе только тогда, когда ему стало плохо?

Но все это продолжается уже несколько лет, и меня все устраивало, тогда что изменилось сейчас?

Джейк Элфорд. Именно он озвучил те мысли, которые я отгоняла от себя долгое время. Указал на то, что я строю свою жизнь вокруг Олли и превращаюсь в тень. И дело не в том, что Оливер плохой, я сама сделала этот выбор и из раза в раз выбирала его, а не себя. И, ей-богу, я совру, если скажу, что мне это не нравилось, в этом проявлялась моя любовь к Оливеру, но в этом также не было ни капли любви к себе.

Мне не нравится быть такой. А самое главное – не хочется. Больше не нравится менять свои планы и бежать по первому зову, не нравится улыбаться и делать вид, что все нормально, когда он забывает сказать, что отменил встречу. Не нравится сидеть за столом с девушками, которые не упустят возможность бросить что-нибудь язвительное про меня и мою семью. Не нравится, когда мой лучший друг не верит мне и осуждает за плохое мнение о человеке, который поступил с ним плохо.

Вот так вот просто с моих глаз окончательно спадают розовые очки прямо посреди гаража Рэма после простого сообщения Бэйли Шепард. Я больше не люблю Оливера, и мне жаль, что я поняла это так поздно, ведь в таком случае мы бы не совершили фатальной ошибки.

От этого осознания меня бросает в легкую дрожь, но при этом становится свободнее дышать, будто с груди сняли стальной обруч с шипами.

Джейк поднимает голову и, поймав мой взгляд, подмигивает. Чувствуя тепло в груди, я не отвожу глаза и не пытаюсь скрыть улыбки. Возможно, я выгляжу даже слишком довольной, но именно так чувствуют себя люди, освободившиеся из заточения, верно?

– Это плохо. – Рэм снимает с плеча ремень гитары посреди песни. – Так плохо мы еще никогда не играли.

– Это называется похмелье, – говорит Олли, проводя ладонью по волосам.

– Это называется ты путаешь аккорды, – бросает Джейк, покручивая колки грифа гитары.

– Это я фальшивлю? – Рассмеявшись, Олли ищет поддержку в глазах Рэма и Ника. – Ты только и делаешь, что придираешься ко мне.

– Мне теперь не говорить правду, потому что это задевает твои чувства, принцесса?

– Все. – Крепко зажмурившись, Рэм сжимает переносицу. – Вы все меня достали. Ты и правда злишься на него, Джейк, и задеваешь всю репетицию. Но не буду врать тебе, Олли, замечание про аккорды по делу, а еще ты много ноешь. Ты, – он указывает на Ника, – сидишь все утро угрюмый, как та самая девчонка, которую никто не позвал на выпускной.

– Но меня правда еще никто не пригласил на выпускной, – разводит ладонями Ник.

– Я не ною, Рэм. – Обхватив ладонью стойку микрофона, Оливер тяжело вздыхает. – Я знаю, что у нас непростая ситуация, но мы еще давно договорились, что все ссоры оставляем за пределами сцены и репетиций. А по итогу в группе нездоровая атмосфера, Джейк агрессирует, а вы с Ником поддаетесь.

– Хочешь сказать, что у нас нет своего мнения? – спрашивает Ник, подбрасывая палочки.

– Хочу сказать, что вы должны играть музыку, а не быть марионетками Джейка. Личное не должно влиять на музыку.

– Мы пытаемся играть, но ты путаешь аккорды и сбиваешься с ритма, фронтмен, – Джейк делает издевательский акцент на последнем слове, и это заставляет Оливера рассмеяться.

– Так вот что тебя на самом деле задевает, да? Хочешь полностью забрать лидерство в группе, везде нужно быть первым. Ты ведь не можешь иначе.

– У тебя что, месячные? – усмехнувшись, Джейк качает головой. – Выдохни, Олли.

– Я хочу, чтобы мы попали на фестиваль, – говорит Рэм. – Мне плевать, из-за чего вы двое меряетесь яйцами, но вы должны взять себя в руки. Каждый раз какие-то неприятности, то отец Ника слетает с катушек, то Олли встречается со стервой, из-за которой пропускает репетиции, теперь этот конфликт между вами, то Микки рисует что-то уродливое на обложки наших песен.

Вскинув брови, я тяжело сглатываю, но даже не думаю лезть Рэму под горячую руку.

– Извини, Микки, ты рисуешь красивые обложки, просто у меня настроение задеть всех. С меня хватит, либо мы играем, либо я прямо сейчас позвоню в Мунлайт и скажу, что мы не будем там выступать в следующем месяце. Решение за вами.

Вытащив сигарету из пачки, Рэм закуривает и, прищурившись, смотрит на парней в ожидании ответа.

– Для начала предлагаю убить моего отца, а потом разберемся с более тяжелыми проблемами, – бросает Ник. – Закопаем его в лесу Робин Гуд Хиллс, все равно после убийства детей в девяносто третьем году туда никто не заходит.

 Парни усмехаются и вместе с нелепой шуткой Ника напряжение медленно спадает. Они начинают играть заново и получается намного лучше. А я решаю для себя, что в ближайшее время больше не сунусь на репетиции Норд. Несмотря на то, что разлад в группе начался еще в начале учебного года и все вело к крупному скандалу, но произошедшее на вечеринке лишь обострило ситуацию.

После окончания репетиции я беру скейт и первее всех выхожу из гаража, почти бегу от дома Рэма, напряженной атмосферы между парнями и нашей неловкости с Оливером.

– Микки, постой!

Я оборачиваюсь. Ник взмахивает рукой и трусцой бежит ко мне по подъездной дорожке. Остановившись напротив, он выглядит серьезным и даже взволнованным.

– Ты говорила с Бэйли?

– Да, мы переписывались около часа назад.

– Она… – Прикусив губу, он растерянно пожимает плечами, словно не может подобрать слов. – Она злится на меня, да?

– За что она должна злиться?

– Черт. Не знаю. Хотя она вечно на меня злится. – Усмехнувшись, Ник проводит пальцами по волосам. – Из-за моего желания с футболкой или из-за чего-нибудь еще.

Потоптавшись на месте, я раздумываю над тем, что сказать. Не уверена, что имею право разбалтывать о том, что Бэйли порвала с парнем, ей бы точно это не понравилось. Взгляд синих глаз Ника буквально впивается в мое лицо, он словно проходит сложный квест и ищет подсказку, которая поможет ему выйти из комнаты.

– Она не отвечает на звонки и сообщения. Вчера она обняла меня, а затем испарилась, словно я сам себе это все придумал. У меня уже крыша едет. – Протянув руки, Ник обхватывает меня за плечи и легонько встряхивает. – Пожалуйста, Микки, дай мне хоть какую-нибудь информацию. Мне нравится Бэйли. Она мне реально нравится, понимаешь?

Может, фраза «Она мне реально нравится» из уст большинства парней звучит как нечто незначительное, но для Ника Ровера, который никогда не был в серьезных отношениях и не хотел их, это звучит как нечто глобальное и громкое. Он может говорить о свадьбе и любви, но всегда в виде шутки. Но говорить о чувствах всерьез? Да ни за что на свете.

– Это самая романтичная фраза, которую я когда-либо слышала от тебя.

– Если не скажешь мне хоть что-нибудь, я побью Джейка.

– Хорошо, только не сильно.

– Ты какая-то неправильная, ты должна хоть немного переживать за него, разве нет?

– Просто знаю, что ты не станешь его бить.

– Ладно, не стану, потому что он мне тоже нравится.

Усмехнувшись, я опускаю скейт на асфальт и ставлю ногу на деку.

– Бэйли не злится на тебя, Ник. У нее личные проблемы, она сказала, что сегодня хочет побыть одна.

– Проблемы в семье или с тем Принцем Чармингом, которого она называет своим парнем?

Я не отвечаю и чем дольше молчу, тем шире становится улыбка Ника.

– Я знал. Знал, что она меня хочет.

– Господи. Этого я не говорила!

– Но ты так думаешь. Это ведь само собой разумеющееся. К тому же это было очевидно, меня сложно не хотеть.

Все, мы окончательно потеряли серьезного Ника, который был готов говорить о чувствах.

– Знаешь, я лучше поеду, пока тоже не захотела тебя, – сжав кулак, указываю пальцем за свою спину. – Боюсь сорваться и наброситься на тебя, Бэйли мне этого не простит, как и все женщины Арканзаса, мечтающие забраться в твою постель.

Оттолкнувшись от асфальта, ставлю вторую ногу на деку.

– Эй, Микки! – Зовет Ник, и я оглядываюсь. – Я в команде Джеки.

Иисусе. Отмахнувшись, я отворачиваюсь, но при этом не могу прогнать с губ дурацкую улыбку.

***

Последний день октября подобрался незаметно, а все благодаря тому, что я заняла мысли и время подработкой на кухне, посиделками с Бэйли, работой над постером для вечеринки-сюрприза и дополнительными занятиями по химии и математике с Джейком. Должна признать, что учитель из него действительно хороший, он объясняет понятно и почти не закатывает глаза, когда я вхожу в ступор и путаюсь в простейших химических реакциях. Но я потихоньку усваиваю материал и вижу заметные улучшения в оценках после последней лабораторной работы, а это самое главное.

А еще все эти дни в моей голове крутились слова Джейка о том, что люди испытывают во время поцелуя. Теперь я знаю, что мои чувства к Олли угасли, но мне хочется найти ответ на главный вопрос: любила ли я вообще когда-нибудь Оливера Хартли? Из-за слов Джейка мне несколько раз приходилось мысленно возвращаться в роковой вечер, проживать поцелуй с Оливером и вспоминать, что я почувствовала. Может, алкоголь притупил мои эмоции в тот вечер, поэтому не дал все прочувствовать на максимум? Я пытаюсь убедить себя в этом и знаю, что вру сама себе.

А вчера вечером, сидя за альбомом, когда я снова думала о словах Джейка, то сама не заметила, как начала рисовать его губы, но поняла это слишком поздно, когда уже выводила грифелем колечко пирсинга в правом уголке нижней губы. Испугавшись, я вырвала лист и, смяв его, откинула на другой конец стола.

Учебный день в Хэллоуин напоминает Комик-кон1, герои Марвел, Звездных войн и популярных сериалов заполняют коридоры, а вечером отправятся на вечеринку в дом Констанс. Из года в год у всех меняются костюмы, кроме ПАКТ. Каждый Хэллоуин они берут клюшки для игры в крокет и наряжаются тремя Хэзер из фильма «Смертельное влечение», а Констанс, конечно же, выбирает образ Вероники и заставляет Оливера быть ее Джейсоном Дином. К слову, я была каждый раз благодарна за это, потому что Оливер в расстегнутом черном плаще и с пистолетом в руках выглядит горячо.

– Если ты попытаешься хоть раз улыбнуться, то день станет лучше, – говорит Джейк, закидывая учебники в рюкзак.

Вымученно улыбнувшись, я набираю код и открываю локер.

– Терпеть не могу чертов Хэллоуин.

– Как можно его не любить? Клянусь, я до сих пор готов бегать вместе с детьми по соседям и выпрашивать конфеты.

– Тогда почему ты не в костюме?

– Я в костюме.

Я оглядываю его с головы до ног: джинсы, кеды и свитшот с логотипом «Адидас».

– И кто ты? Человек-Адидас или Мистер Самая чистая обувь во всех пятидесяти штатах?

Джейк с невозмутимым видом пожимает плечами.

– Я супергерой в штатском, зануда.

– А по-моему, ты кретин в штатском.

В ответ Элфорд смеется, и его смех вызывает у меня искреннюю улыбку. Что ж, этот день становится чуть лучше.

Рядом со мной останавливается Оливер. Он выглядит бледным и невыспавшимся, волосы взъерошены, а швы футболки под джинсовой курткой торчат наизнанку.

– Ты сегодня тоже в штатском? – спрашиваю я.

– Можно поговорить с тобой, Мик? – голос Олли звучит напряженно, и у меня внутри все холодеет. – Наедине, – добавляет он, покосившись в сторону Джейка.

Захлопнув локер, Элфорд ловит мой взгляд, как бы спрашивая: «Все в порядке?», и я киваю.

– Что случилось? – спрашиваю я после того, как Джейк уходит.

Сжав челюсть, Олли дергает ногой и смотрит куда угодно, но только не на меня. Он выглядит так, будто держит под курткой пистолет и все никак не может решиться достать его и выстрелить в меня.

– Я вчера вечером виделся с Констанс.

Одно предложение, и я догадываюсь, к чему он ведет. У меня слабеют колени, подавшись назад, я упираюсь спиной в локер.

– Она зашла вернуть вещи и подарки, которые я ей дарил. Мы начали говорить о наших отношениях, о том, сколько боли другу другу причинили и… – Сжав переносицу, он делает глубокий вдох. – Господи, как же это сложно сказать.

Мне хватает сил лишь на то, чтобы стоять на дрожащих ногах и смотреть на Оливера.

– Я сказал ей о том, что у нас было.

Лучше бы Олли принес пистолет и выстрелил, чем это.

– Ты же знаешь из меня никудышный лжец. Она спросила, был ли у меня кто-нибудь после расставания с ней, и я… Я просто не смог ей соврать, Мик, прости.

Мне хочется сбежать, спрятаться, исчезнуть, попросить маму прямо сейчас забрать документы из школы, а может даже переехать в другой штат.

Констанс обязательно придет мстить. Завтра Хэллоуин закончится для всех, а вот моя жизнь превратится в сущий кошмар до самого выпускного.

Я ни капли не удивлена, что Оливер все рассказал, в глубине души я знала, что это произойдет, это был лишь вопрос времени. Он не умеет врать людям, которых любит.

Нужно выдохнуть и продумать план действий на сегодня. В первую очередь избегать туалетов, где меня могут поймать в ловушку. Заплести волосы в хвост и не носить рюкзак на спине, чтобы не могли резко подойти сзади и дернуть. Не ходить в кафетерий. Быть осторожнее на поворотах. Уйти с последнего урока пораньше, чтобы не перехватили на выходе.

На совместные уроки лучше опаздывать, но как выходить из класса? Будет ли ПАКТ караулить меня в коридоре или же они приготовили что-то другое?

Извечный вопрос в школе Уэст-Мемфиса: отбиваться или бежать?

Нужно уйти сейчас. По крайней мере дать себе день на то, чтобы подумать.

Оттолкнувшись от локера, я оглядываюсь и иду к выходу.

– Мик, нет, пожалуйста, не уходи. Она обещала, что даже не подойдет к тебе.

– И ты поверил?

Сжав лямку рюкзака, спешно иду к выходу. У открытого локера неподалеку от моего собралась группа первогодок, на троих парнях надеты оранжевые тюремные робы, а вот на четвертом маска убийцы из фильма «Крик».

– Не одолжишь? – спрашиваю я, указывая на маску.

Две бездонные глазницы молча смотрят на меня.

– Пожалуйста.

– Это подружка Элфорда, – говорит один из заключенных. – Лучше дай то, что она просит.

Парень скидывает капюшон и снимает маску.

– Верни потом, – он нехотя протягивает руку.

Кивнув, я тут же надеваю маску и выхожу из школы. Пересекая парковку быстрым шагом, я достаю телефон, чтобы написать Джейку. В дурацкой маске ни черта не видно, и я приподнимаю ее, чтобы видеть экран.

«Он все рассказал ей» – как только большой палец касается плашки «отправить», меня толкают в спину. Рюкзак слетает с плеча и приземляется на землю с глухим звуком, телефон падает и прокатывается по асфальту, как по катку. Взмахнув руками, я едва успеваю поймать равновесие, как руки заламывают за спину, а маску срывают с лица.

– Думала не узнаю по потрепанному рюкзаку, Тряпка? – горячее дыхание Констанс обжигает висок.

Меня держат сразу четыре руки, ногти больно впиваются в запястья, а пальцы – в предплечья. Меня подталкивают вперед, люди на парковке проходят мимо, никто не собирается в круг, как в кино, и не достает телефоны, чтобы заснять на видео. Все просто идут мимо, делая вид, что ничего не происходит. Так работает система Уэст-Мемфиса – не хочешь проблем, не лезь не в свое дело и не высовывайся.

Мы останавливаемся между двух внедорожников. Толчок в спину, в плечо, и я врезаюсь лопатками в машинную дверцу. Я в ловушке. По бокам стоят Айрис и Тиффани, на них приталенные пиджаки с широкими рукавами и подплечниками, рубашки, застегнутые на все пуговицы до самого горла, на волосах объем и тонна лака. Прямо передо мной Констанс, темный пиджак, под воротником рубашки брошь в виде голубого камня, бледная пудра, минимум макияжа, а у корней волос такой объем, словно она спала, провисев на ветке дерева вниз головой, как летучая мышь. В руке у нее мой рюкзак.

Я оглядываюсь, странно, что здесь нет Пайпер.

– Значит, трахнула моего парня? – Скрестив руки на груди, Констанс постукивает каблуком. – И как тебе, понравилось, Тряпка?

– Не очень, если честно.

Констанс приоткрывает губы от изумления, не такого ответа она ожидала. Во рту у меня пересохло, мышцы напряжены, я смотрю в глаза Констанс, но боковым зрением слежу за девчонками, чтобы успеть увернуться, если вдруг замахнутся для удара.

– Надо же, все как в сказке, маленькая замухрышка получила то, о чем мечтала. – Констанс вскидывает руку, рассматривая свой маникюр. – Только вот незадача, ты так и осталась сидеть во френдзоне. Бедняжка.

– Всегда приятно, когда тебе искренне сочувствуют, – выдыхаю я. – Нам обязательно разговаривать или мы сразу можем перейти к части, где выдергиваем друг другу волосы?

Констанс вскидывает бровь.

– Извини, но я руки марать о грязь не буду. Просто хочу спросить. – Она делает шаг и встает вплотную ко мне. – Тебе самой от себя не противно? Прыгаешь из койки в койку. Оливер, Джейк, кто следующий? Рэм или Ник?

Сжав кулаки, я вскидываю подбородок.

– А кто у тебя стоит в очереди после Оливера и Мейсона? Хватить строить из себя святую, Констанс.

На секунду ее глаза словно вспыхивают от ярости. Констанс вскидывает руку для пощечины, и я тут же отталкиваю ее от себя, она врезается спиной в дверцу машины позади. Айрис и Тиффани приходят подруге на помощь и, схватив за плечи, обездвиживают меня.

– Девочки, – пищит Тиффани, оглядываясь, – вдруг кто из учителей увидит.

– А мы скажем, что разыгрываем сценку, – с улыбкой отвечает Айрис. – Нужно поставить Тряпку на место. Слышала, что сказала Констанс? Хочешь, чтобы она нырнула еще и в постель к Рэму?

Тяжело сглотнув, Тиффани качает головой. Констанс протягивает руку и обхватывает мои щеки холодной ладонью, ногти больно впиваются в кожу, и я уверена, что после них останутся полукруглые вмятины.

– Знаешь, что бывает с теми, кто лезет в чужие отношения?

– Вы расстались на тот момент, Констанс.

– Как будто в первый раз. Это моя территория, Тряпка, моя школа и мой парень, – шипит она. – Я долго терпела тебя ради Оливера, но теперь ты будешь играть по моим правилам. Если я говорю: «Прыгай», ты спрашиваешь: «Как высоко?». Ты это поняла? Ты должна знать свое место. Знаешь, где оно? Там, где место всем половым тряпкам – на полу у меня под ногами. Я хочу, чтобы ты произнесла вслух, где твое место.

Втягивая носом воздух, я молчу, и ногти впиваются в щеки сильнее.

– Говори.

– Пошла ты, Констанс.

– Ты скажешь, а потом повторишь это, лежа на асфальте. – Она расстегивает молнию на моем рюкзаке и, перевернув, вываливает все содержимое на асфальт. – Ой, я такая неловкая.

Прижав ладонь к губам, она проходится по моим тетрадям с конспектами, учебникам и по рюкзаку. Пытаюсь вырваться, но девочки слишком крепко держат меня, так что остается только смотреть на то, как Констанс бьет каблуком по экрану калькулятора и закатывает ручки под стоящую рядом машину.

– Мне становится скучно. – Ее ладонь вновь оказывается на моих щеках, а затем перед моим лицом появляется камера телефона. – Скажи, кто ты и где твое место, или я превращу твою жизнь в ад.

– Я бы поспорил, – слышу я голос Джейка. Констанс теряется, хватка ее пальцев ослабевает, и я поворачиваю голову.

Джейк держит телефон, снимая все происходящее на камеру, а рядом с ним стоит Оливер.

– Оставь ее, – просит Олли. – Констанс, с ума сошла?! Оставь ее в покое.

– Серьезно, будешь ее защищать? Может, еще раз переспишь с ней, чтобы она не расстраивалась?

Оливер подходит ближе, и Айрис с Тиффани отступают.

– Руки, – цедит Олли, и Констанс медленно отводит пальцы от моего лица, но не отходит. – Ты в порядке, Мик?

– Да, – отвечаю я, уворачиваясь от его прикосновения.

Я присаживаюсь, чтобы собрать свои вещи, но Джейк цокает языком.

– Нет, Микаэла, тебе помогут. Девушек бить нельзя, но наша мисс Популярность, к сожалению, понимает только язык угроз и насилия, – говорит Джейк, направляя камеру на Констанс. – В наше время телефоны играют роль пистолетов, ты в курсе? Я убью твою личность в интернете всего одним кликом. Ты ведь у нас милый блогер, которого все обожают, верно? Каково же будет удивление твоих подписчиков, когда они увидят, как ты с подружками обижаешь одноклассницу.

– Эта одноклассница переспала с моим парнем.

– Нет, ты обижаешь ее и портишь вещи из-за ревности, а еще из-за того, что она живет в трейлер-парке. Погоди, – он вскидывает брови в притворном удивлении, – а может, ты расистка? Ну конечно, ты терпеть не можешь латиноамериканцев. Черт возьми, как же громко это будут обсуждать в интернете. К тому же у Норд есть своя аудитория, только представь радость, с которой на тебя накинутся фанатки Оливера.

– Ты больной? Оливер, скажи ему, чтобы все удалил.

Качнув головой, Олли прячет ладони в передние карманы джинсов и ничего не отвечает.

– Людям нравится следить за контентом и осыпать тебя приятными комментариями, но больше всего людям в интернете нравится ненавидеть. Тебя отменят в обществе, другие блогеры будут обсуждать тебя и набирать просмотры на обсуждениях о том, насколько ты ужасная. А потом о тебе забудут, и все твои старания и труд просто исчезнут. Видела себя инфлюенсером, а теперь будешь избегать соцсети, ведь как заходить туда, где все, кто любил тебя, теперь ненавидит?

– Оливер, сделай что-нибудь! Ты слышишь, как он разговаривает со мной?

– Я слышал и видел достаточно.

– Судьба этого видео будет полностью зависеть от решения Микаэлы, – говорит Джейк, убирая телефон в карман. – А пока она думает, ты поднимешь все ее вещи, а еще перепишешь все конспекты в чистые тетради. И чтобы ничего не пропустила, я лично проверю.

– Оливер, – требовательно зовет Констанс. – Какого черта ты позволяешь своему другу так разговаривать со мной?

– Ты вчера пообещала, что не тронешь ее. – Скрестив руки на груди, Олли растерянно пожимает плечами. – Если пресечь издевательства можно лишь путем шантажа, то мне жаль, детка, я вынужден согласиться с Джейком.

Констанс выглядит разъяренной и испуганной одновременно, она ищет поддержку подруг, но они молча наблюдают за ней.

– Я жду, – говорит Джейк, поджигая сигарету. – Пошевеливайся или помоги мне выбрать хэштеги для публикации. Обезумевшая расистка подойдет?

Сжав челюсть, Констанс медленно присаживается на корточки и собирает учебники в рюкзак. Видя эту картину, я не испытываю радости или хоть каплю удовлетворения, мне хочется уйти отсюда как можно скорее, но при этом я почему-то не могу даже сдвинуться с места.

– Ручки из-под машины не забудь достать.

Метнув на Джейка гневный взгляд, Констанс выполняет его просьбу, а Оливер морщится и отворачивается, словно ему физически больно видеть эту картину.

Констанс поднимается и протягивает мне рюкзак. Взяв его, я застегиваю молнию, но голос Джейка заставляет меня замереть.

– А теперь извиняйся.

– Джейк, мне это не нужно, – устало говорю я, – я просто хочу уйти.

– Если кто-то неправ, то он извиняется, – говорит он, глядя на Констанс. – Так ты тогда сказала в боулинге, когда заставила Микаэлу извиняться за то, чего она не делала? Извинись.

Глаза Констанс наполняются слезами, нижняя губа трясется, когда она смотрит на Оливера. Ждет, что он, как и всегда, встанет на ее сторону. Но он молчит.

– Констанс, солнышко. – Бросив сигарету на асфальт, Джейк тушит ее подошвой. – Тут вот какое дело, я терпеть тебя не могу, поэтому с радостью опубликую это видео и посмотрю на то, как твоя жизнь катится в ад. Выбирай, что будешь делать и не трать мое время.

– Хорошо. – Шумно втянув носом воздух, Констанс натягивает улыбку. – Микки, прости за то, что испортила твои вещи.

– Милая, ты забыла добавить «пожалуйста».

– Пожалуйста, прости меня, Микки.

– Ты прощаешь ее, Рамирес?

Кивнув, я закидываю рюкзак на плечо.

Джейк подходит вплотную к Констанс, и это заставляет Оливера расправить плечи и сжать кулаки.

– Даже не думай.

– Я ее не трону, Олли. – Оглядев Констанс с головы до ног, Джейк склоняется к ней настолько близко, словно собирается поцеловать. – А где сейчас твое место, м? С этого момента ты и твои подруги обходите Микаэлу стороной. Не шепчетесь про нее, не трогаете ее локер, не действуете через других и даже не смотрите в ее сторону. Это ясно?

Констанс дрожит от злости, мне кажется, я даже слышу, как скрипят ее зубы. В итоге она кивает. Проходя мимо Оливера, она задевает его плечом.

– Ты пожалеешь, что не заступился, – бросает она напоследок.

– Держи, – Оливер протягивает мой телефон. – Нашел на асфальте.

Забираю телефон и вздрагиваю, когда случайно касаюсь его теплых пальцев. Я не узнаю себя, потому что не могу вымолвить ни слова. Злюсь на Оливера, но при этом по-настоящему поражена тем, что он впервые встал на мою сторону в ссоре с Констанс. Также мне почти впервые не пришлось ничего делать, чтобы защитить себя от ПАКТ, я просто стояла и наблюдала за всем, словно меня и вовсе тут не было.

– Ты как, хочешь вернуться в школу? – спрашивает Оливер. – Или отвезти тебя домой?

– Я… Лучше пересилить себя и вернуться в школу. К тому же сегодня контрольный тест.

Делаю шаг, но Олли выставляет ладонь.

– Джейк, не оставишь нас на минутку?

– Буквально пару минут назад я оставил вас, и вот где мы оказались.

– Пожалуйста, – просит Олли.

– Ладно. – Сделав шаг, Джейк замирает и оборачивается. – Черт, Олли, чуть не забыл.

– Что?

– Я предупреждал тебя, что сделаю, если Констанс тронет Микаэлу? – Опустив руку на плечо Оливера, Джейк сжимает кулак и ударяет его в живот.

Согнувшись пополам, Олли рвано выдыхает.

– Джейк! – Крепко зажмурившись, я запускаю ладонь в свои волосы. – Боже.

– Следи за поведением бывшей, потому что отвечать за ее поступки придется тебе. – Похлопав Оливера по плечу, Джейк уходит, даже не взглянув на меня.

Тяжело дыша, Оливер выпрямляется и, прислонившись спиной к дверце машины, устало проводит ладонью по покрасневшему лицу.

– Мик, я хотел сказать…

– Думаю, тут не о чем говорить и выяснять отношения, – перебиваю я. – Все очевидно, ты рассказал ей, потому что любишь ее и хочешь быть честным. Урок уже начался, пора идти.

– Мик.

Я обхожу Оливера и спешу вперед, чтобы поравняться с Джейком.

– Уже соскучилась, Рамирес? – бросает он, глядя перед собой.

Мне хочется поблагодарить Элфорда, но на деле я почему-то не могу даже взглянуть на этого парня. Вместо слов я протягиваю руку и сжимаю его ладонь. Джейк ничего не говорит, а самое главное не язвит, чему я рада.

Мы заходим в школу, держась за руки, словно это самая естественная вещь на свете. И я не отпускаю его ладонь не назло Оливеру или кому-то в школе. Не ради того, чтобы молча сказать спасибо. Я переплетаю наши пальцы, потому что хочу этого. Хочу касаться Джейка Элфорда и чувствовать себя лучше просто от того, что он нежно проводит большим пальцем по моим костяшкам.