Глава 8. Уравнение

К концу учебного дня я получила ноль оскорблений, никаких записок в локере или перешептываний за спиной. Видео-шантаж сработал, и Констанс отступила, но она не из тех, кто сдается и подчиняется чужим правилам игры. Она явно раздумывает над ответным ударом.

– Ты точно в порядке? – спрашивает Бэйли, когда мы выходим из школы.

– Бывали дни и похуже. Забиваю мысли вечеринкой-сюрпризом для мамы, это помогает отвлечься.

– Я все еще не могу выбрать, какое платье надеть на сегодняшний вечер: короткое или длинное.

– Короткое конечно, Баунти, что за глупые вопросы? – бросает проходящий мимо Ник, и Бэйли цокает языком.

– Ему обязательно быть на праздновании дня рождения твоей мамы? Может, Норд справятся без ударника?

На лице Бэйли отражается такое искреннее разочарование, что из моих легких вырывается смех.

– Предлагаю поехать ко мне и собираться на вечеринку вместе. Ты поможешь мне выбрать платье, а я сделаю тебе прическу, что думаешь?

Не успеваю ответить Бэйли, потому что слышу за спиной голос Джейка:

– Привет, Барби. – Я поворачиваю голову, а затем вскрикиваю, когда крепкие руки обхватывают меня за талию и отрывают от земли. – Пока, Барби.

– Что? Куда? – Вцепившись в плечи Джейка, я оглядываюсь. – Что за черт?

– Эй, что ты делаешь?! – кричит Бэйли.

– А на что это похоже? Ворую твою подругу. Или лучше сказать: «мою подругу»? В общем, ворую нашу подругу.

– Нам надо собираться на вечеринку, – напоминаю я, даже не пытаясь сопротивляться.

– Успеешь, насколько я помню, твое платье все еще лежит у меня дома.

– Тогда тебе придется потом подвезти меня до Бэйли.

Джейк не спорит. Сначала мы едем до трейлер-парка, где я забираю туфли, следом едем до дома Джейка, откуда он выходит с чехлом для платья и со спортивной сумкой наперевес, словно собрался в спортзал.

– Пока все выглядит так, будто ты хочешь убить меня и закопать где-то здесь, – говорю я, когда мы подъезжаем к парку с высокими деревьями.

Усмехнувшись, Джейк пожимает плечами.

Мы выходим из машины. Поежившись, я смотрю на пожелтевшие кроны деревьев и кованые ворота. Во влажном воздухе пахнет отсыревшими листьями. Вокруг ни души.

Посреди этого парка есть скейт-площадка, раньше я любила приезжать сюда, но после того как два года назад в восточном районе Мемфиса открыли огромный скейт-парк с крытой площадкой, я перестала сюда ездить, так как отсюда слишком долго добираться до дома.

– Ты ведь в курсе, что сегодня Хэллоуин? Я получу сердечный приступ, если встречу среди деревьев кого-нибудь в маске Джейсона из «Пятница тринадцатое».

– Не бойся, Рамирес, я тебя спасу, – с издевкой в голосе бросает Джейк, доставая из багажника спортивную сумку.

Увидев на дне открытого багажника скейт, я протягиваю руку.

– Я это возьму, будет оружием и средством побега в одном флаконе.

Мы заходим в пустой парк, где-то вдали раздается карканье ворон, от которого у меня внутри все сжимается. Я встаю на скейт, чтобы шум колес разбавил жуткую тишину.

Очередной вороний крик заставляет меня вздрогнуть, и я едва не теряю равновесие, но Джейк ловит меня за руку, помогая удержаться на ногах.

– Не помню, я уже говорила, что ненавижу Хэллоуин?

– Примерно семнадцать раз по дороге сюда.

– Тогда зачем ты привел меня в парк, где даже ветви деревьев выглядят устрашающе?

– Чтобы ты боялась, считала меня своим спасителем и крепко держала за руку. Как сейчас.

Опускаю взгляд на наши переплетенные пальцы и даже не думаю убирать ладонь. Я просто неподвижно стою на доске, пока Джейк катит меня за собой как тележку с продуктами.

– Ты сегодня и так уже был моим спасителем, – напоминаю я. – А я так и не сказала тебе «спасибо».

– Тут не за что благодарить, Микаэла. Но тебе стоило бы научиться принимать помощь. Каждый раз, когда за тебя кто-то вступается, ты выглядишь испуганной, провинившейся и даже обиженной. У всех людей это работает наоборот, а ты же боишься помощи даже больше, чем самой угрозы.

Дорога разветвляется и Джейк сворачивает направо, утягивая меня за собой.

– Я… Я просто не люблю защиту.

– Согласен, – бросает он, не оборачиваясь, – мне она тоже не очень нравится, с ней ощущения не те.

– Ты не видишь, но я сейчас закатила глаза, мистер Я-опошлю-любое-предложение. Просто хочу сказать, что в такие моменты чувствую себя уязвимее, чем когда-либо, хочу быть уверена, что сама смогу защитить себя в любой ситуации. Будь это проблемы в школе или что-то серьезное в будущем.

– Уверен, что ты можешь справиться с любой проблемой. Но иногда можно проявить слабость, это не преступление, а простое доверие близким.

С этим у меня как раз проблемы. Глобальные. Не уверена, что стоит доверять людям и полагаться на них. Но в свою защиту могу сказать, что это небезосновательно. Любой человек, который хоть раз называл меня своим другом, в какой-то момент просто исчезал. Будь это девочки в школе или парень, который сейчас держит меня за руку.

Впереди виднеется мост Влюбленных. Он висит низкой массивной аркой над аллеей, серый камень покрыт мхом. Изнутри мост исписан именами влюбленных, сотни, если не тысячи имен и сердечек, разноцветные граффити, строчки из песен и проклятия в сторону любви. Чтобы прочитать все надписи и рассмотреть каждый рисунок, понадобится не один час.

Джейк останавливается под мостом и, выпустив мою ладонь, опускает спортивную сумку на асфальт.

– Теперь скажешь, что мы здесь делаем? – спрашиваю я, и мой голос эхом отдается о каменные потолки моста.

– Займемся терапией. – Присев на корточки, он расстегивает сумку, внутри которой полно баллончиков с краской.

– Граффити? – спрашиваю я, и мои губы сами собой расплываются в широкой улыбке.

– Тебе нужно немного отвлечься и переключиться. Подумал, что это как раз то, что нужно.

– Это… Это идеально, Джейк.

Выбирая место для будущего граффити, я рассматриваю внутреннюю стену моста. Слезаю со скейта и, наклонившись, достаю из сумки баллончик с черной крышкой.

– Уже знаешь, что будешь рисовать, Пикассо?

– Времени у нас немного, – сняв крышку, встряхиваю баллончик, – так что просто напишу свое имя. Но мы ведь еще вернемся?

– Если захочешь.

Черт возьми, я уже хочу вернуться сюда.

Остановившись напротив стены, я вытягиваю руку и давлю на кэп: раздается приятное шипение, а в нос бьет резкий запах краски. Я неспешно вывожу контур толстых букв и испытываю при этом детский восторг.

Следом беру баллончик красного цвета и закрашиваю буквы изнутри. Не понимаю, как я сама не додумалась до такой терапии? В этом моменте нет ужасного утра, нет ПАКТ, здесь не существует проблем.

Встряхивая баллончик, я ловлю на себе взгляд Джейка. Прислонившись плечом к стене неподалеку от меня, он стоит, скрестив руки на груди и смотрит на меня с едва заметной улыбкой.

– Не хочешь присоединиться?

– Нет, у меня тут вроде как своя терапия.

Пока я закрашиваю первые четыре буквы, мы просто молчим, но к последней Джейк задает вопрос, который я ждала с того самого момента, как только мы остались вдвоем:

– Как ты, Рамирес?

– В порядке.

Он вскидывает бровь, награждая меня скептическим взглядом.

– Я рассчитывал на более честный ответ.

– Но я не вру. Да, это больно, но в то же время ожидаемо.

– Ты не злишься на Оливера?

– И да и нет. Больше злюсь на Констанс, которая считает, что во всем виновата одна я, что подтолкнула Оливера на измену. Отчасти она права, но…

– Во-первых, они не были в отношениях, – перебивает Джейк. – Во-вторых, нельзя толкнуть на измену, Микаэла. Если человек изменяет, то делает это исключительно по собственному желанию, а не потому, что его кто-то заставил. Поэтому даже не думай винить себя в этой ситуации, не позволяй Констанс селить эти мысли в твоей голове, идет?

Джейк разговаривает со мной строго, обычно он не выглядит таким серьезным даже во время того, когда объясняет химию с математикой. Кивнув, я возвращаюсь к закрашиванию последней буквы.

– А насчет Оливера. Я знаю, что он сделал это не назло мне и вообще не со злого умысла, Олли просто хотел быть честным с девушкой, которую любит. И я сейчас не защищаю его, просто хочу сказать, что понимаю, почему он так поступил. А может, я не так сильно злюсь, потому что во время последней репетиции Норд я кое-что поняла.

– Как же я мечтаю чаще слышать эту фразу, когда мучаюсь с тобой с уроками.

Рассмеявшись, я расправляюсь с последней буквой и беру белый баллончик, чтобы прорисовать блики.

– И что же именно ты поняла?

– Что больше ничего к нему не испытываю, – пожимаю плечами я. – Знаешь, я словно окончательно освободилась. Думаю, это произошло задолго до репетиции, но из-за нервной встряски никак не удавалось взглянуть на все трезво. И жаль, что пришлось потерять дружбу, чтобы понять это.

Джейк пристально смотрит на меня, на лице нет удивления или классической улыбки в стиле «Я же говорил».

В голове внезапно всплывают слова Бэйли о том, что нужно обращать внимание на действия. И я упорно игнорировала действия Джейка Элфорда. Он протянул руку помощи, когда я нуждалась в этом больше всего. После инцидента с брусничным соусом он принес мне чистую одежду, отвез домой и в отместку вылил сок на голову Пайпер. Он вытащил меня из давки во время концерта, сорвался из Батон-Руж после вечеринки-сюрприза. Признал, что поступил глупо в детстве и извинился. Сказал при всех, что жил в трейлер-парке и дал понять другим, что меня лучше не стоит обижать, потому что я его друг. Выкинул рюкзак Томаса в окно, когда тот назвал меня Тряпкой. Выбранный фильм в открытом кинотеатре, который он подарил от лица Оливера. И он без раздумий ударил своего друга после того, как понял, что между нами произошло. Всю ночь смотрел несколько частей «Очень страшного кино» и был у телефона, чтобы я не оставалась одна. И даже сейчас мы находимся здесь после того, как Джейк меня защитил, а теперь он хочет, чтобы я почувствовала себя лучше. Тексты его песен, слова о Севере, смысл названия группы – при этих вопросах Джейк ничего не отрицает.

Я собираю в голове все его действия, строю из них пирамиду, и она резко обрушивается на меня со всей тяжестью осознания. Меня не просто физически влечет к Джейку Элфорду, там что-то большее, то, от чего я отворачивалась и упорно игнорировала. Потому что так легче, я долгое время жила с установкой: Оливер – хороший парень, Джейк – плохой. Так проще было пережить его уход из моей жизни и быть готовой к тому, что он снова исчезнет в самый неожиданный момент, но он здесь, вернулся и, кажется, больше никуда не собирается уходить.

По пути сюда мне было жутко от окружающей обстановки, но я полностью доверилась Джейку, я не жду от него подвоха, рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Рядом с ним в моем животе появляются дурацкие летучие мыши. Осталось понять, что я буду чувствовать не рядом с ним, а вместе с ним.

Нужно сделать первый шаг и мне до чертиков страшно.

Джейк ни за что не сделает первый шаг, не потому что трус, а потому, что недавно я пережила болезненный опыт в чувствах. Он беспокоится обо мне, в этом я более чем уверена, и от этого понимания у меня из-под ног уходит и без того неровная земля.

– Знаешь, – говорю я, и мой голос заметно дрожит, – в последнее время меня мучают другие мысли. Не связанные с Оливером.

– Например?

И что мне сказать? Что я никак не могу выкинуть из головы слова Джейка о том, что люди чувствуют во время поцелуя? О том, что хотела бы проверить с ним это? Нужно ли вообще о таком предупреждать или стоит просто поцеловать его?

Вместо ответа я рисую рядом со своим именем знак плюс, а затем вывожу имя Джейка и ставлю равно, а после него вопросительный знак.

– У тебя вроде хорошо с уравнениями, Элфорд, а я все никак не могу решить это.

Несколько долгих мгновений он смотрит в мои глаза, а затем отталкивается от стены. Остановившись рядом, Джейк смотрит на надпись и, вскинув брови, одобрительно кивает.

– Я уже давно решил это уравнение, программа младшей школы. Что именно кажется тебе сложным, Рамирес?

– Буквально все. У меня есть примерное решение, но перед этим я хочу перепроверить ответ. – Вытянув руку, я направляю баллончик на грудь Элфорда как пистолет. – Пообещай, что не будешь задавать вопросов, нести чушь, язвить и смеяться.

– Ты меня заинтриговала.

Я нетерпеливо взмахиваю рукой.

– Пообещай.

– Хорошо-хорошо. – Он вскидывает ладони в примирительном жесте. – Обещаю.

– Хочу кое-что проверить, не двигайся.

Тяжело сглотнув, я делаю шаг к нему. Джейк слишком высокий, поэтому я подтягиваю ногой скейт и встаю на него. Теперь мы стоим близко настолько, что я чувствую его горячее дыхание на своем лбу. Джейк раскрывает губы, и я шлепаю его ладонью по плечу.

– Даже не вздумай ничего говорить.

– Ладно, как скажешь, альфа.

Этому парню нельзя разговаривать, просто нужно запретить это на законодательном уровне.

– Еще одно слово, и я разрисую твое лицо, – предупреждаю я, сжимая баллончик.

 Опустив ладонь на плечо Джейка, я встаю на цыпочки и приближаюсь к его лицу дюйм за дюймом. Чем меньше остается расстояния между нашими губами, тем серьезнее становится его взгляд. Его грудь начинает вздыматься чаще, а мое сердце вдруг больно колошматит по ребрам.

Бум. Бум. Бум.

– Давай же, Микаэла, – Джейк произносит это едва слышно, но при этом его глубокий голос отдается где-то в районе моей груди. Он опускает взгляд на мои губы, и я почти что чувствую, как он касается их. – Мне чертовски трудно сдерживаться и бездействовать. И это я не только про сегодня.

От его слов мое сердце проваливается в желудок.

Я чуть запрокидываю затылок, пытаясь дотянуться до губ Джейка, но не достаю даже на цыпочках, не хватает чуть больше дюйма. Если Джейк наклонит голову, наши губы встретятся, но он этого не делает. Сжав воротник его расстегнутой кожаной куртки, тяну на себя, но Элфорд не поддается.

– Может, поможешь?

– Но ты сказала не двигаться.

Уголки его губ дрожат от желания рассмеяться.

– Знаешь, что? Забудь. Просто забудь, Элфорд, ты невыносим! Да, может я и устроила глупую предпоцелуйную церемонию, но ты…

– Предпоцелуйная церемония? – повторяет он и уже смеется в открытую. – Господи.

Отмахнувшись, я отстраняюсь, но Джейк ловит мое запястье.

– Прости, что смеялся, но как быть серьезным, когда ты смотришь на меня как на подопытного кролика? – Он заправляет прядь волос мне за ухо. – Я хочу поцеловать тебя, Микаэла. И собираюсь сделать это. Просто расслабься и перестань ругаться.

От его низкого голоса у меня по телу бегут мурашки.

– Хорошо. – На мгновение прикрыв веки, я делаю глубокий вздох. – Все, я расслаблена, можешь делать со мной все, что захочешь. – Наглая улыбка Джейка становится шире, и я тут же добавляю: – В пределах разумного.

Он проводит большим пальцем вдоль моей нижней губы, и склоняется ближе. Я замираю в ожидании поцелуя, но его губы касаются моей щеки и медленно следуют вдоль линии скулы.

Когда он оставляет поцелуй в уголке моего рта, по моей спине пробегает приятная дрожь, а дыхание учащается.

Пальцы Джейка зарываются в мои волосы, когда он невесомо проводит губами по моим, но не целует. Я чувствую холодный металл колечка-пирсинга в его губе. Это все похоже на пытку. Воздух между нами внезапно становится тяжелым, густым и наэлектризованным. Кровь словно нагревается, обжигая вены, щеки горят, и прохладный ветер совсем не помогает.

Мне хочется, чтобы Джейк Элфорд поцеловал меня. Мне действительно необходимо это.

– Прости, я тоже начал с предпоцелуйной церемонии.

Я закрываю глаза, чтобы не видеть его самодовольную улыбку. Вместо поцелуя Джейк прикусывает мою губу, слегка оттягивает и проводит по ней языком. Мои колени слабеют, и я опускаю ладонь на его грудь, чтобы удержаться на ногах.

Джейк снова прикусывает мою губу, на этот раз чуть сильнее. Низ живота приятно сводит, сердце подпрыгивает, а моя ладонь съезжает, проскальзывая по его груди к животу. И это действие заставляет Элфорда рвано выдохнуть прямо мне в губы.

– Черт, – шепчет он и целует меня.

Глубоко и нежно. Так, словно ждал этого момента очень много лет, так, словно мои губы – единственное, что имеет смысл. И я отвечаю тем же.

Баллончик выпадает из моих пальцев и катится по асфальту, этот звук эхом ударяется об арочный свод моста. Пока летучие мыши в моем животе устраивают настоящую бойню, я поднимаю руки и обнимаю Джейка за шею.

Я словно нахожусь не здесь, а в парке аттракционов, несусь вверх-вниз на «Молнии», и совсем не знаю, что будет за очередным поворотом. Губы Джейка теплые и мягкие, постепенно поцелуй становится глубже, требовательнее, яростнее. Грязнее. И я совру, если скажу, что мне это не нравится.

Я испытываю странное чувство. Похожее на жадность и голод, и я точно знаю, что могу утолить этот голод только с помощью Джейка Элфорда. Запускаю пальцы в его мягкие волосы на затылке и прижимаюсь ближе. Задеваю зубами колечко в губе Джейка, и его дыхание вдруг становится прерывистым.

– Извини, – шепчу я, переживая, что сделала больно.

Я чувствую его улыбку даже сквозь поцелуй.

– Не извиняйся, Микаэла, тем более за это.

Руки Джейка внезапно оказываются на моих бедрах; не прерывая поцелуя, он отрывает меня от земли, слышу, как скейт катится в сторону. Я скрещиваю щиколотки за спиной Джейка, при каждом вдохе моя грудь врезается в его. Он пятится, а затем моя спина впечатывается в стену, и остается только надеяться, что мы не влипли в мое выведенное краской имя.

Зажатая между опорой моста и Джейком Элфордом, я совсем не боюсь рухнуть на землю, но все равно крепко сжимаю его руками и ногами, словно боюсь, что он может уйти.

Глупо отрицать, что Джейк слишком хорош в поцелуях. Слишком. И он точно знал, о чем говорил тогда в машине. Джейк продолжает катать меня на эмоциональных горках: его губы движутся то медленно и нежно, то требовательно и властно, то трепетно и почти невесомо, и у меня голова идет кругом. Я действительно не знаю, чего ждать от него уже в следующую секунду. Разум кричит мне остановиться, взять перерыв и все обдумать, но сердце и тело говорят обратное.

Когда Джейк прерывает поцелуй, я испытываю настоящее, почти болезненное разочарование. Не нахожу в себе сил открыть глаза, наши губы все еще касаются друг друга, мы оба тяжело дышим, в прохладном воздухе пахнет краской и парфюмом Джейка с нотками горького шоколада. Пульс гремит в ушах, пока я пытаюсь осознать произошедшее.

Что это было? И почему было так хорошо?

– Эй, Рамирес, – шепотом зовет Джейк. – Спишь?

Усмехнувшись, я поднимаю отяжелевшие веки и встречаюсь с карими глазами Элфорда. Они темнее обычного, в полумраке мостового навеса кажутся почти черными. На его лоб спадает непослушная прядь волос, и я поправляю ее кончиками пальцев, а затем провожу подушечками по линии его скулы.

– Кажется, и правда сплю, – выдыхаю я, спускаясь пальцем к линии челюсти. – Я когда-нибудь говорила тебе, что ты вырос офигенски красивым?

– Офигенски красивым? Ну, я понял, – он кивает. – Все-таки надышалась краской, да?

Рассмеявшись, я пожимаю плечами.

– Но это правда.

– Тогда правда за правду. – Он проскальзывает щекой по моей и склоняется к уху. – Я представлял этот момент сотни, если не тысячи раз, но реальность превзошла все ожидания. Офигенски превзошла.

О боже.

Джейк отстраняется от стены, позволяя мне опуститься на ноги, но не отходит. Опустив ладонь на мою талию, он ловит пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть в глаза.

– Разобралась с ответом на уравнение?

– Кажется да, но меня пугает ответ.

– Тогда не торопись, у нас полно краски, и мы можем вернуться сюда в любой момент, чтобы ты смогла написать верный для тебя ответ.

Мне жутко не хочется уходить отсюда, но пора собираться на вечеринку. Если мы опоздаем, Долли оторвет нам головы. Это вечер для мамы и все должно пройти идеально. Я хочу, чтобы сегодня она не думала о проблемах, счетах, работе и долгах, чтобы она улыбалась весь вечер. А я весь вечер буду думать только о ней, и ответы для себя буду искать завтра.