Глава 25

Подаренная Короналю жизнь невидимой тонкой лентой перевила его волосы, билась на ветру, и Нова чувствовала, как ее дар — бесценный, но незамеченный, — медленно, но неумолимо рассеивает время. Корональ не хотел ответить взаимностью; если он и ощущал магический прилив сил, то не понимал причины этого. Не все ли равно, если так хорошо и легко?

Прислужницы, восторженно ахая, восторгаясь подарками Короналя, разодели свою молодую госпожу, пригладили ее золотые волосы. Золотым украшениями, что подарил ей Корональ за потерянную невинность, изукрасили ее: запястья — браслетами с прекрасными драгоценными камнями, на ее золотые волосы возложили золотую диадему. Они украшали ее с тем расчетом, что Корональ увидит, как она хороша, и снова захочет ее. Они рассчитывали на то, что Корональ, плененный красотой девушки, снова позовет ее к себе и одарит богато за ночь, проведенную с ним. А это означало богатые подарки, золото на всех — и на саму наложницу, и на ее прислужников. Однако Нова меньше всего думала сейчас о своей красоте. Что драгоценности, если жить осталось несколько дней?

Она смирено позволила надеть на себя все самое красивое и дорогое, послушно поела, совершенно не ощущая вкуса еды. Малыша Бон рядом не было, некому было развеять ее печаль, и Нова решила выйти погулять. Она от самой себя скрывала, что надеется увидеть Короналя хотя бы издали, и чем черт не шутит — вдруг бы усилия ее прислужниц не пропали даром? Вдруг бы он обратил на нее внимание?..

Но мечтам ее сбыться было не суждено.

Корональ позабыл ее так прочно, что даже наслаждение ночи словно бы не касалось его совсем. Он заперся в своих покоях с Прекрасной, и Нова роняла слезы в бассейн с золотыми рыбками, понимая, чем они там заняты.

Любовь Короналя показалась ей слаще всего на свет, желаннее глотка воздуха, и вот теперь она отнята — как же можно жить с этим?! И как можно жить без его взгляда, полного обожания и желания, как можно жить без его прикосновений, без его внимания?

Впрочем, кое-чье назойливое внимание, кажется, было обеспечено Нове навсегда.

Стоило ей покинуть гарем и ступить в цветник, как тотчас к ней подскочил Пустотник, появился из ниоткуда, как чертик из табакерки, и Нова застонала как от сильной муки, потому что его одержимый взгляд, его раскрасневшееся лицо и трясущиеся губы вызывали в ее душ стойкое чувство гадливости.

— Что еще? — прошептала она, отнимая у Пустотника свои руки, которые тот кинулся целовать, припав на колено перед Новой. — Что еще вы хотите от меня? Разве недостаточно угроз, насмешек и издевок я перенесла? Радуйтесь; свершилось то, о чем вы говорили с такой язвительностью. Я вас не послушалась, а вы наверняка знали о планах Короналя… Смейтесь надо мной. Вы ждали этого часа!

— Нет, нет, нет! — шептал, как одержимый, Пустотник, пытаясь обнять колени Новы. Его глаза горели маниакальной, одержимой любовью. — Простите меня, простите! Моими устами тогда говорила ревность, и я вовсе не хотел, чтоб вы страдали! Но я солгал бы если б сказал, что не рад тому, что Корональ отстранил вас от себя. Я рад; рад тому, что теперь вы свободны, и я смогу вас у него выпросит для себя.

Губы Новы тронула слабая усмешка.

— Увы, я потеряла свою главную ценность, — с горькой издевкой над самой собой произнесла она. — Я была с Короналем. Я больше не невинна, не чудо, которое всем показывали в клетке, как диковинного зверя в зоопарке. Просто женщина, одна из многих…

Пустотник отчаянно замотал головой, зажмурившись.

— Нет! — выдохнул он. — Для меня это не имеет значения! Не это мне ценно в вас!

— А что же, — безучастно спросила Нова. — Я давно уже не принцесса. Новый Корональ снял корону с моей головы; и не самая богатая — отец не даст вам ни золотой крошки. Зачем я вам?

— Я влюблен, — тихо и почти застенчиво произнес Пустотник, опуская глаза, пылающие страстью. — Нет, не смейтесь надо мной. Влюбленный Пустотник — это зрелище достойное клетки не меньше, чем последняя девственница… Теперь-то, когда Корональ… отверг вас, — голос Пустотника стал мягче и тише, — теперь вы можете ответить мне согласием?

— Думаю, что нет, Ваше Пустейшество, — так же легко и беспечно, как и прежде, ответила Нова. От обиды и стыда бледные щеки Пустотника снова вспыхнули ярким румянцем, меж бровей на лбу залегла глубокая морщина. Пустотник не привык к отказам, и сейчас ему казалось, что Нова издевается над его чувствами.

— Почему? — обиженно и отчасти зло произнес он.

— Не сердитесь, — ответила Нова, чуть коснувшись его плеча рукой. — Я не хотела уязвить вашего самолюбия. Я всего лишь хочу прожить остаток своей жизни тут, во дворце. Рядом с ним…

— Остаток? — горько усмехнулся Пустотник. — Он может быть очень, очень длинным! Говорят, маги Огня доживают до трехсот лет! И все это время мучиться и страдать от несбывшегося, вместо того, чтобы попытаться стать счастливой?!

— Это не могут и боги обещать — того, что с вами мы будем счастливы, — ответила Нова. — Это никому не известно. Да и жизни долгой у меня не будет.

— Отчего это?! — насторожился Пустотник.

— Я подарила свою жизнь Короналю, — призналась Нова. — Я не хочу вас обманывать и не хочу ранить ваши чувства. Я знаю теперь, как это больно. Даже если я поеду с вами… даже если Корональ отдал бы меня вам, мы бы не успели…

— Чушь! — выкрикнул Пустотник страстно. — Ерунда! Я служу самому Понтифику, и кто, как не он, может отменить дарение?! Одно его слово — и вы будете свободны…

— Но я не хочу, — перебила его Нова. Пустотник гневно мотнул головой. Золотые кудри рассыпались по его плечам.

— Не хотите жить? — неприятным скрипучим голосом произнес он. — Хотите умереть? Какая смешная глупость!

Нова нахмурилась.

— Я не смеялась над вашими чувствами, — строго произнесла она. — Отчего вы смеетесь над моими?!

— Оттого, что ваше желание отдать самое драгоценное, что у вас есть — жизнь, — в никуда просто смешно! Вы похожи на капризного ребенка, который не получил желаемого и решил погибнуть всем назло!

— Вовсе нет! — выкрикнула Нова. — Это не каприз и не прихоть! Жизнь дарят по велению души!

— Тогда ваша душа велела так, сегодня она может велеть иначе, — неприятно рассмеялся Пустотник. — Я же предложил вам все исправить. Вернуть дар забыть обо всем, принадлежать мне и прожить долгую и счастливую жизнь. Это я вам предлагаю.

— Но я не хочу, — забормотала Нова, понимая, что это вполне во власти Пустотника. — Я не хочу…

— Жить не хотите?!

— Я вам не хочу принадлежать…

— Ах, вот как! — ядовито рассмеялся Пустотник, ухватив Нову цепкими пальцами за руку. От его былого пыла и трепетного смущения не осталось и следа. — А ну, пойдем!

— Нет! — заверещала Нова, упираясь. Но худощавый, хрупкий на вид золотоволосый Пустотник оказался крепок. Он силой потащил упирающуюся девушку, и не отпустил ее о тех пор, пока не доволок до покоев Короналя.

— Ты все равно будешь моей! — яростно выдохнул он. — Я не дам тебе умереть!

— Нет, нет, нет! — кричала Нова, стараясь вывернуть свою руку из его цепких пальцев. — Я не хочу, чтобы вы решали все за меня! Я не хочу! Это мой выбор! Я не хочу быть вашей!

Но в Пустотника словно демон вселился, он не слышал и не хотел слышать слов Новы. Для себя он уже все решил — тем более, что хорошенько помнил предсказание Понтифика касательно Новы. «Она понесет от меня, и родит будущего Короналя! — думал с остервенением Пустотник. — Ей на роду написана долгая жизнь, а раз Корональ ее отверг, и если только я могу помочь ей спасти жизнь, значит, она моя и родилась уже моею! Значит, все, что я делаю — это веление судьбы и воля Понтифика! Все верно…»

С треском он распахнул двери в покои Короналя и грубо впихнул в комнату рыдающую Нову, и следом сам зашел.

Корональ, который с Прекрасной в это время ласкался в постели, даже не шевельнулся, даже не оглянулся на шум. Он был очень занят — изучал грудь обнаженной девушки, пробовал на вкус ее кожу, оценивал губами упругость ее сосков. Прекрасная, рассыпав черные волосы по белоснежным простыням, млела и томно постанывала под его ласкающими губами и руками. От вида этой страстной и бессовестной картины у Новы слезы так и брызнули из глаз, она отвернулась и крепко зажмурилась, чтобы не видеть сквозь полупрозрачные шторы шевелящиеся на постели силуэты. Ей невыносимо было думать, что Корональ, всего несколько часов назад так же нежно ласкающий ее, теперь любит с той же страстью Прекрасную.

— Какого демона тебе надо, — нехотя буркнул Корональ, отрываясь от своего приятнейшего занятия. — Ты, видно, совсем потерял совесть и всякое уважение ко мне, Пустотник, коли врываешься вот так в мои покои.

— У меня срочное дело, — нервно ответил Пустотник, прохаживаясь мимо постели Короналя, заложив руки за спину. — Я хотел просить кое о чем прежде, чем уеду.

— Уже собираешься? — поинтересовался Корональ, неспешно натягивая халат на плечи и повязывая пояс. Он ладонью отвел тонкую ткань занавеси прочь и встал с постели. Нова глянула на него, снова залилась слезами, ткнув лицо в ладони, отирая мокрые глаза пышными волосами. Корональ рассматривал ее так, словно не знает вовсе, словно не может припомнить ее лица. Так, словно она ему совсем безразлична, и никогда особенной не была. Одна из сотен его женщин…

— Да, прямо сейчас, — ответил Пустотник. — Чего тянуть. Но прежде хочу попросит о подарке. Вот эту женщину хочу. Ты мне ее предлагал как-то — теперь я согласен.

— Предлагал? — удивился Корональ, стараясь заглянуть Нове в лицо и припомнить, когда это он был так щедр. — Хорошенькая… Нет, Пустотник, видно, я погорячился. Она слишком хороша, чтоб я тебе ее прост так отдал. Это все же моя женщина; и кто знает, может, однажды я снова захочу ее попробовать. Нет, Пустотник. Я не отдам тебе ее.

На постели, словно затаившаяся змея, Прекрасная даже дышать перестала. Кто знает, отчего заупрямился Корональ- из чувства собственника или ему Нова понравилась, а может, память всколыхнулась и подкинула ему какое-то теплое ощущение по отношению к этой девушке. Да только и Прекрасная, и Пустотник едва ли зубами не заскрежетали от досады.

Нова же с надеждой подняла зареванное лицо и глянула умоляюще Короналю в глаза.

— Не отдавайте меня, Ваше Величество, — прошептала она побелевшими губами. — Я хочу быть здесь, с вами! Хотя бы служанкой — но с вами…

— Ты обещал! — прорычал Пустотник, заслоняя собой девушку, распростершуюся на полу. — Отдай ее мне! Я хочу ее!

— Ха! — усмехнулся Корональ. — Как странно! Для Пустотника у тебя слишком хорошая память!

— У меня хорошая память тогда, когда дело касается святого, а любовь — это…

— Я не знаю, что это, — резко оборвал Корональ Пустотника. — Поэтому не нужно мне рассказывать о высоких материях! Скажи мне, что я выгадаю из этой сделки, и я подумаю, так и быть.

— Магия, Корональ, — посмеиваясь недобро, ответил Сайрус. Его трясло, когда он опустил в карман руку и достал плотно опечатанный сосуд, в котором плескалась живая нежная зелень. — Целый круг твоего танца. Тот самый, который ты прошел с трудом. Я верну тебе ее, и ты сможешь пропустить целый один танец. Одно испытание. Не нужно насиловать себя и партнершу. Не нужно страдать. Не нужно бояться, что ты не выдержишь, уронишь девушку в голодную бездну, — голос Пустотника стал вкрадчивым и почти нежным. — Ты ведь не хочешь этого делать а? — Корональ бросил на Пустотника быстрый взгляд, в глазах его промелькнуло какое-то воспоминание, но тут же потухло, так и не обретя конкретных очертаний. — Не хочешь, я вижу. Кто знает, кто к тебе приедет в следующий раз, и сколько кругов потребует? Пять? Четыре? В моей власти сделать так, что ты не вынесешь, нет, не вынесешь. Ты силен, но у любой силы есть свой предел. Ты бросишь ее. Бросишь, чтобы спастись самому, потому что ты нужен королевству. Без тебя ему конец; без тебя о равновесии можно будет позабыть на долгие годы. Голод, мор, суровые зимы, нещадные палящие летние дни… Ты бросишь ее. Об этом тебе нашепчет здравый смысл, и потом всю жизнь ты будешь слышать ее последний крик, полный ужаса.

— Мерзавец! — выдохнул Корональ яростно. — Шантажист!

— Да, — сладко улыбаясь, согласился Пустотник. — Именно. Я хочу, чтоб ты понял хорошенько, упрямый мальчишка, какова истинная мощь моей власти. Так что свой характер ты прибереги для кого другого, и гонор мне свой не показывай.

— Вот отчего Пустотников лишают памяти, — с ненавистью произнес Корональ, сверля взглядом Пустотника, — и мне очень интересно, отчего ее не лишен ты!

— Любовь, — ответил улыбающийся Пустотник. — Все это я делаю ради любви. Любовь придает мне сил. О, знал бы ты, друг мой, какая это великая сила! — Пустотник тихо рассмеялся, обходя разозленного Короналя кругом. — Ну так что, мы договорились? Ты отдаешь мне девушку, а я тебе — магию, или ты н отдаешь мне девушку — а я предоставляю тебе целый букет разнообразнейших проблем и бед! У тебя не будет времени валяться с твоими шлюхами в постели, — Пустотник кинул брезгливый взгляд на Прекрасную, — ты будешь денно и нощно танцевать, пока кровь у тебя из ступней не потечет. Но и тогда ты тоже будешь танцевать, чтоб спасти королевство. Интересно, ты выдержишь?

Корональ сжал губы, и Нова почувствовала, как сердце останавливается в ее груди.

— Ну так что? — так же вкрадчиво поинтересовался Пустотник.

— Забирай ее, — глухо ответил Корональ. — И убирайся к чертовой матери отсюда, пока я тебе голову не оторвал.

— Не боишься гнева Понтифика? — насмешливо произнес Пустотник.

— Перед ним я сам отвечу! — взревел Корональ. — Давай сюда магию и убирайся прочь!

Пустотник, хихикнув, кинул ему бутыль, которую Корональ поймал на лету.

— Такая драгоценность, — притворно вздохнул Пустотник, — а ты чуть не упустил ее..

Он склонился над Новой, ухватил ее под локоть, принуждая подняться на ноги, и девушка вскрикнула, как от боли.

— Не отдавай меня ему, Эллиан! — выкрикнула она пронзительно, но Пустотник, довольно насвистывая песенку, выволок ее из покоев Короналя и захлопнул за собой двери.