Глава 24

Вопреки ожиданиям в тот вечер муж велел мне снова спать. Дождался, когда я выйду из купальни, поцеловал в лоб и сам отправился мыться. Мелькнула шальная мысль зайти к нему и скинуть ночную рубашку, но я ее отбросила. После нашей совместной ночи, которая уже начала казаться мне сном, муж не проявлял ко мне абсолютно никакого мужского интереса. Не гладил, не спешил дотронуться украдкой, не прижимал к себе. Да даже поцелуй, что он оставил мне перед сном, достался лбу – трудно найти на лице женщины часть невиннее! В общем, я никуда не пошла. Порадовалась тихонько, что не пришлось ждать два года и два месяца, как леди Далии, и на том приказала себе успокоиться. Никто не обещал мне любви в этом браке, а все остальное я получила с лихвой. И неважно, что глупое сердце в каждый такой момент сжимается до размеров песчинки и обливается кровью. Глупое-глупое сердце живет своей жизнью и совершенно не слушается хозяйку. Оно выбрало, кого поселить в себе, еще в новогоднюю ночь, наплевало на все условности, а теперь еще и требует взаимности, терзая меня непрестанно.

Горячие руки нежно гладили мое тело. Живот, бедра, грудь. Касания были столь невесомыми, что поначалу я думала, что все еще сплю. Губы сами вымолвили имя мужа, и я встрепенулась.

– Я здесь, – шепнул он мне в ответ и подключил к ласкам язык и губы.

Очень быстро я перестала что-либо соображать. Ощущения столь острые, как грань клинка, которым в совершенстве владел мой муж, не оставляли места чему-либо еще. Я знала только имя человека, который творил со мной все это, и что только ему одному хочу принадлежать. Простыни стали моим узилищем, но ни за что на свете я не собиралась его покидать. Раз за разом мы сливались с Агнаром воедино, и я, как молитву, стонала его имя. Я видела, как красиво вздымается его грудь, когда он находился сверху, как серебрятся его волосы в свете луны, как величайшая на свете судорога искажает его прекрасное лицо, делая суровые черты для меня еще более привлекательными. Знать, что все это происходит с мужем из-за меня, было моей главной драгоценностью. К рассвету я даже набралась смелости и принялась трогать мужа. Проводить ладонями по каменным мышцам его рук, двигаться с ним в такт и, срывая голос, просить еще. Я засыпала в кольце его рук после того, как Агнар вытер влажной тряпицей липкость между моих бедер, напоил водой, и не было в мире места лучше.

– С добрым утром, Фея – осторожный шепот словно сетью вытягивал из сна. Блаженство, в котором я купалась, постепенно растворялось, спугнутое ярким солнечным светом и звуками нового дня. Я разлепила глаза и моргнула пару раз, привыкая к свету. Наткнулась на изучающий взгляд пепельно-серых глаз. – Опять сбежишь от меня? – поинтересовался муж безмятежно.

– А надо? – хриплым со сна голосом поинтересовалась. Шевелиться совсем не хотелось. Я перевернулась с боку на спину и вскрикнула от неожиданности. – Ой, все болит, – сообщила я капризно. – Каждая мышца.

Муж расплылся в довольной улыбке.

– Так и должно быть, – он ткнулся мне носом в висок, а теплая ладонь поползла вверх по бедру. Я заерзала и попыталась скинуть ее, но все тело было деревянным.

– Агнар? – несчастно позвала я, в красках представив, что за этим движением последует. К продолжению того, что происходило ночью, я совершенно точно была не готова.

– Переворачивайся на животик, – завораживающим тоном приказал муж, – я разомну тебе мышцы, раз уж виноват в твоем печальном состоянии.

– Точно только это? – не удержалась я и уточнила.

– А ты чего-то боишься?

– Нет, конечно, нет, – поспешила заверить.

– Считай, сейчас я тебя пощадил, но ночью не отвертишься, – сообщил он мне на ушко, нежно проводя ладонями по спине.

– Ох!

– Тебе достался муж со здоровыми аппетитами.

– Такими уж здоровыми? – пискнула я, когда сильные руки принялись разминать мне мышцы на плечах.

Откуда столько боли? Я же почти ничего не делала ночью… Задавать волнующий вопрос Агнару я конечно не стала. Мужественно выдержала массаж, повизгивая в особенно чувствительные моменты. Зато после чувствовала себя как заново родившейся, все тело пело и вибрировало от удовольствия. Кажется, северному лорду тоже понравилось. Во всяком случае, на это косвенно намекал бугор на его подштанниках.

– Что ты творишь со мной, – хрипловато то ли спросил, то ли сам себе усмехнулся он, а потом нежно поцеловал меня в губы. – Ты только моя, Фея, – серьезно сообщил он едва от меня оторвавшись.

– Да, мой лорд.

– Давай одеваться, – вздохнул он. – а не то я не сдержу обещание и останусь здесь с тобой надолго.

И я не могла сказать, что была сильно против такого развития событий. Тем более после массажа, который по ощущениям не имел ничего общего с тем, что до этого мне делали горничные.

Весь день Агнар провел с Радвальдом и другими помощниками. Я знала, что они готовятся к освобождению Фиерии, королевства, в котором заперт мой родной отец. И не могла не волноваться из-за этого. Неужели он жив, и совсем скоро я увижусь с тем, по кому всю жизнь скорбела и считала погибшим, но так мечтала узнать?

Немного помогли отвлечься занятия с Сигриком. Он готовил меня к скорой жизни в Северном дворце, но это казалось мне еще более нереальным, чем встреча с папой. И, тем не менее, я училась. Штудировала книги по этикету, запоминала самый строгий – дворцовый протокол, правильно сидела, стояла, улыбалась и даже смотрела. Но больше всего меня сбивал с толку язык камней. Оказывается, и такой существует. Надев одну лишь брошь, дама могла подать знак возлюбленному, поддержать чью-то сторону в конфликте и даже развязать войну. Форма, цвет, огранка камней – все имело значение.

– Как же просто я раньше жила! – не удержалась я от восклицания.

– Высокое положение предполагает большую ответственность, – мудро заметил учитель. Возразить на это было нечего.

Кардинально изменилось поведение мужа во время еды. Теперь трапезничать он предпочитал исключительно в моей компании и исключительно наедине. Завтрак, обед и ужин мы провели в нашей комнате только вдвоем. И не передать словами, как мне это понравилось. Единолично владеть вниманием мужа, на равных вести с ним разговор. Да даже непрестанную смену платьев я раньше считала дурью и блажью богатеев, а теперь с радостью наряжалась, предвкушая жадные взгляды Агнара, что обжигали почти так же сильно, как и его ладони.

– Как прошел день? – поинтересовался он за ужином и положил мне в тарелку самый лучший, золотисто-румяный кусочек жареного поросенка. Я добавила моченый огурец.

– Сигрик не знает жалости, – несчастным голосом сообщила я. – Кстати, твой перстень на указательном пальце говорит всем, что ты скорбишь по теплым денькам. Или приглашаешь девушку с волосами цвета опала на приватный разговор.

Агнар возмущенно закашлялся.

– Что за чушь! Я выгоню твоего наставника, если еще хоть раз услышу что-то подобное.

– Так и думала, что этой ерундой занимаются только скучающие дамы. Остается загадкой, откуда у Сигрика столь глубокие познания, – протянула я, муж задумчиво нахмурился. – Вот будет мне нечем заняться, и я начну выискивать то, чего нет, – вздохнула притворно.

– Поверь, в обозримом будущем у тебя не будет на это времени, – северный лорд аккуратно отложил вилку в сторону и промокнул губы салфеткой.

Я заерзала, так как прекрасно догадывалась, что означает этот его пристальный взгляд. Агнар поднялся, обошел стол и потянул меня за руку. Признаться честно, я ожидала, что, несмотря на все намеки, вечер сегодня пойдет по уже заведенному сценарию. Едва ли братский поцелуй в лоб, сон, а потом пламя, разгорающееся с каждой секундой все сильней. Но муж удивил. Заглянул мне в глаза, усмехнулся, будто и сам не верил тому, что между нами происходит, и притянул к себе.

– Ты – мой десерт на этот вечер, – выдохнул мне прямо в губы, а я ответить не смогла. Так разволновалась, что горло перехватило.

Стремительный поцелуй снес все мысли напрочь, оставив лишь оголенные нервы и предвкушение. Я задрожала в руках мужа, точно зная, что сейчас меня ждет. О чем я не подозревала, так это о том, что близость может быть такой разной. Страстной, отрывисто-резкой на туалетном столике, медленной и тягуче-нежной в кровати, сладкой с налетом смущения утром…

Я узнавала мужа лучше и лучше и тем больше мне хотелось его получать. Быть с ним, владеть его вниманием, шутить и разговаривать, чувствовать себя такой красивой и желанной, сгорать в его объятиях. Только северный лорд мог подарить мне все эти ощущения, и я с жадностью впитывала каждую проведенную вместе минуту. А в замке все словно чувствовали, что между нами происходит, и не спешили отрывать нас друг от друга. Не заглядывала леди Далия с разговором, не приходила проведать мамочка, а Рагнар – тот вообще не попадался мне на глаза. В какой-то момент я даже начала сомневаться в том, что муж выпустил его из темницы. Как-то раз поинтересовалась судьбой советника у Агнара, но получила такой рычащий и недовольный ответ, что охота что-либо еще спрашивать отпала. Муж, конечно, выходил из спальни, ведь он готовил все к освобождению фей, но возвращался так скоро, что я не успевала всерьез затосковать. Мы ходили вдвоем на прогулку по замку, дышали воздухом во дворе. Агн кутал меня, как новорожденную, чтобы я не замерзла, а я ворчала, шутила, что он мнительный, как древний старик, но все равно слушалась. И все вокруг нам улыбались, будто наше едва зарождающееся счастье распространялось и на остальных. Мне даже страшно становилось моментами, настолько хорошо все шло в моей жизни.