Глава 22−3

Фарея приоткрыла один глаз, оценила диспозицию и прямо из положения лежа, извернувшись, оказалась на коленях, лбом в пол.

— Господин, не виноватые мы! — сообщила она с ходу.

— В чем именно? — ласково осведомилась я, переходя к ней и прижимая кончики пальцев к основанию шеи. — В предательстве? По-моему, еще как виноваты. Иначе так бы не переживали по пустякам.

— Мы верно служим Ратиным! — заверещала она.

Куда громче и настойчивее, чем должна верещать действительно верная служанка.

— Возможно, Ратиным вы и служите верно, — хмыкнула я. — Зато Гадины вам безразличны, не правда ли? Что будет со мной, когда меня увезут, вас не волновало. А меня убить, между прочим, собирались!

— Что? — приподнялся в кресле Мирсан.

— Госпожа, все не так! Это недоразумение! — у Фареиот испуга аж голос сел, пронзительности поубавилось, к моему облегчению. Очень уж истошно она голосила до того. — Вас не стали бы убивать, только увезли подальше. Так было бы безопаснее и для вас, и для молодого господина!

— Знакомая песня. — Ратин рухнул обратно и ожесточенно вцепился себе в волосы. — И когда господин Кречин успел заморочить тебе голову?

— Господин, пощадите! Госпожа велела за вами присмотреть и позаботиться, чтобы с вами ничего не произошло! А эта барышня — источник проблем!

— Тоже мне, нашли корень зла. — У меня даже сил смеяться не осталось.

Зато на душе полегчало.

Мирсан знал, что все затеял магистр, но не участвовал в заговоре. Мало того — был категорически против, недаром примчался к покоям в такой спешке. Видимо, выяснил подробности внезапно и решил удостовериться в моей безопасности лично.

— Откуда взяла снотворное? — перешла я к сути, не отнимая руки от шеи старой служанки.

Две помоложе жались друг к дружке, отчетливо понимая, что влипли всей семейкой. Их тоже в покое не оставят. Может, кузины и были не в курсе, что затеяла их тетушка, но круговой повинности никто не отменял. За преступление одного казнят весь род — так издавна заведено.

До казни вряд ли дойдет, все же я не пострадала. Но штраф, а то и наказание какое-то точно положено. Чтобы неповадно было ставить волю отсутствующей старшей госпожи выше приказов присутствующего молодого господина.

Мало ли кто что полагает для него лучшим! Так и его самого могли травануть, чтобы, например, домой, в столицу увезти. Оно ж для него лучше будет!

Нет уж, такие порывы следует пресекать на корню.

— Слуга принес. Сказал, господин Кречин велел передать, — покорно пояснила Фарея. — И по полочкам все разложил, почему и зачем.

— Про охрану тоже по полочкам разложил? — рыкнул Ратин.

— Про охрану речи не было! Это не я! — замотала головой служанка.

Понятно, что не она. Одно дело девицу постороннюю усыпить, и совсем другое — стража рода. Это уже как военное преступление может расцениваться, а не мелкая подлость.

— А еще что тебе магистр приказывал?

— Больше ничего! Только защитить молодого господина… от вас. Сказали, увезут куда-то подальше, чтобы вы здесь больше не появлялись. Так будет лучше и вам, и господину! — продолжала твердить Фарея, как заведенная, явно повторяя чужие слова.

— А мне с этого какая польза? — с нескрываемым любопытством уточнила я. — Допустим, господину Ратину действительно может стать поспокойнее, если убрать из дома погорелицу. Мне в чем выгода?

— Вас должны были спрятать. Где-то в надежном месте,— наивно захлопала глазами служанка.

Ну да, конечно. Где-нибудь под землей, не иначе.

— Где может быть надежнее нашего поместья? — нахмурился Мирсан.

— Но здесь же вы! И можете пострадать случайно! А если за барышней придут снова, что делать будете? Наше поместье может закончить так же, как поместье Гадиных! Говорят, там даже слуг всех позарезали!

Фарея всхлипнула, осознав, как глубоко влипла, и, уткнувшись лбом в пол, разразилась бурными рыданиями.