Глава 18

Веселье среди немногих оставшихся в замке заставило ненадолго забыть о сути этого праздника. Я расслабилась и улыбалась сильно выпившей Арле, которая на каждом круге не забывала помахать мне рукой. Но шум позади заставил опомниться. Крылатые эйохи опустили на землю тяжелую повозку, после чего оттуда стали выводить бледных мужчин со связанными руками. Видимо, Ринс даже жертв своих не прихватил, но об этом, конечно, не забыли.

— Иди, иди! — Скиран подтолкнул в плечо последнего из смертников, самого тощего и бледного.

А он и шел, просто от страха ноги подкашивались. Я не знаю, что такое смертная казнь, о ней приходилось лишь в книгах читать. Но вид этих пятерых мужчин потряс до самого основания души. Я видела не преступников, заслуживших по местным законам смерти, не жертв Богине ради установленных традиций, не их конвоиров, я видела обреченность. Если бы умела писать это слово значком, то оно получилось бы с большой буквы. Пустоту, разъедающую не только их, но и всех вокруг. Первый заметно храбрился — мужчина лет сорока с усилием выпрямлял спину и шел почти бодро, глядя прямо перед собой. А я испугалась того, что он посмотрит на меня — и я уже никогда не смогу забыть его глаза.

И музыка стихла, и наложницы замолчали, большинство из них потекло в замок в воцарившейся гробовой тишине. Мне тоже стоило поспешить, запереться в своей комнате и попытаться отвлечься от происходящего, но вначале ноги одеревенели, а чуть после, упустив первую минуту, наперерез процессии я уж вовсе не смогла заставить себя двинуться. Надо же, а я всю жизнь считала себя циничной преступницей… но нет, границы у моего цинизма явно имеются. Попыталась уговорить себя, что всплеск жалости обусловлен магическим фоном, как раньше бывало, но сердце знало — это не так.

Их провели к боковому входу, после чего Скиран вернулся ко мне.

— Кати, почему ты не уехала в столицу? Но раз уж осталась, сейчас лучше пойди в свою комнату и не выходи в ближайшие три цина. Ритуал владыка будет проводить в специальном зале, но тебе все-таки лучше быть в спальне. Не возражаешь, если я позже зайду? Поболтаем, скрасим вечер.

Я медленно кивнула и пошла к главной двери. По пути подхватила Арлу с Корэллой под локти, подталкивая туда же. Наложницы тоже почему-то застыли. Я уж заподозрила их в том же приступе жалости, но Арла опровергла эту мысль, заявив тихо:

— Это насильники, грабители и убийцы. Как думаете, Богиня вспомнит их грехи, если их жизни будут оборваны в ее честь?

— Такое было бы несправедливо, — задумчиво отозвалась Корэлла. — После смерти хороших людей должно ждать хорошее, а плохих — плохое. Какая разница, умрут они во время ритуала или на виселице?

Я кое-как промолчала — удалось не высказать вслух, что думаю: тут водится один убийца и практически насильник, но ему почему-то они так дружно зла не желают, словно его преступления заранее оправданы. Наоборот, только рады его ублажать. Двойные стандарты. Корэлла продолжила, сбив меня с этой мысли:

— Я уже несколько лет в замке, но ни разу не видела ритуал! А это не запрещено. Вам не любопытно посмотреть?

Видимо, ее главный порок — любопытство. Да как и мой, впрочем. Но вместо моего чувства самосохранения высказалась Арла:

— Ни за что! Поговаривают, что ритуал очень жестокий. Нет, мне их не жалко… но я очень боюсь, что станет жалко. А если станет, то не скажется ли это на моей любви к господину?

Я уже не в первый раз замечала, что под ее непроходимой глупостью скрывается какая-то примитивная мудрость, как бы это странно ни звучало. Она не додумывается до определений, но притом очень точна в них на уровне интуиции.

И Корэлла спорить не стала:

— А давайте возьмем еще бутылочку вина и продолжим праздник?

Но в пустынном холле, где даже отголоска чужих шагов больше не раздавалось, мы синхронно замерли. Общую мысль озвучила Арла:

— Мне совсем не хочется туда идти… Кати, а ничего, если мы в твоей комнате посидим?

— Трусиха! — рассмеялась Корэлла, но как-то напряженно. — Ладно, идите, а я за вином и к вам присоединюсь!

Мы свернули в коридор для слуг. Корэлла прибежала к нам с огромным бутылем и тремя бокалами уже через несколько минут. Она делала вид, что совсем не боится, но ее настоящие эмоции уже были понятны по скорости перемещения. Брезгливо скривилась, окинув взглядом обстановку, но почему-то вслух ничего не сказала — тоже признак того, что очень хочет пока остаться здесь, а не возвращаться в гулкие коридоры безлюдного замка.

Вино оказалось очень вкусным и способствовало пустой болтовне. Хотя болтали в основном наложницы — о нарядах и украшениях, а я просто слушала. Через полчаса в спальню постучал Скиран. Вот по его виду было ясно, что он ничего не опасается. Мгновенно оценил обстановку и слетал — в прямом смысле этого слова — еще за бокалом и двумя бутылями. Ночь обещала быть долгой, я этих гостей теперь просто так не выпровожу. Через три бокала даже Корэлла уселась на пол, поджав под себя ноги, и уже забыла, как именно надо кривиться от отсутствия комфорта.

Девчонки-то на самом деле неплохие, просто жизнь им добавила высокомерия и некоторого искажения понятий. Они даже над Скираном стали подшучивать, когда же такой красавец обзаведется парой и не стоит ли ему обратиться к владыке с просьбой — пусть следующим из эйохов потребует молодую девушку, для размножения вида. Скиран отшучивался и заметно смущался. Меня же тревожило другое.

— Я из диких земель, — начала я с уже опостылевшей присказки, — а в замке недавно. Мы этой ночью тоже что-то почувствуем, как в предыдущую?

— Не-ет! — пьяно отмахнулась Арла. — Это ритуал насыщения Богини. Он проходит бесследно для всех, кроме Богини и… самих жертв.

К концу первой бутылки Корэлла забралась на мою постель и тихо засопела. Видимо, они не собираются вообще ночью покидать коридор для прислуги — будем спать по очереди? У меня уже давно слипались глаза. Скиран как-то незаметно переместился ко мне, подставляя удобное плечо, Арла понимающе заулыбалась и принялась расспрашивать эйоха о жизни в его племени. Я тоже слушала вполуха, надеясь выспаться завтра. Пить давно перестала, я вообще никогда не любила алкоголь и привыкла просто поддерживать компанию. А эти двое пусть веселятся и болтают, отвлекают от сосущего ощущения внутри.

Мне сегодня не удалось ни разу плотно поесть, потому я чувствовала голод. Но он нарастал, вызывал уже почти болезненные рези. Может, вино так сказалось, что желудок заболел? Мне не раз приходилось долго обходиться без еды, я была привычна к этому чувству, но теперь голод чувствовался на каком-то другом уровне, как если бы я неделю крошки во рту не держала. Вдруг он пропал, буквально на несколько минут, потом насел снова — с еще большей силой. И такие перепады продолжались несколько раз, с каждым следующим становясь все сильнее.

Я даже снова приложилась к бокалу, чтобы в животе оказалось хоть что-то, что можно переваривать. Не помогло. Может, пробраться в столовую? Там должны были остаться овощи. Да что со мной? Состояние явно какое-то преувеличенное. Осмелилась спросить снова:

— Ритуал точно не влияет на людей?

Арла отмахнулась, не понимая, зачем я вновь спрашиваю о ерунде. Скиран пожал плечами, отвечая более обстоятельно:

— Я никогда не слышал, чтобы в эту ночь люди что-то улавливали. Ну, разве что какие-нибудь сильные маги? — он просто перебирал. — Это, наверное, возможно…

Маги. Я замерла. Вот и объяснение — ритуал кормления Богини каким-то образом отражается на магах! И ведь точно, я на время ощущала сытость, а потом снова голод. Сколько раз случились эти перепады, почему не считала точно? Уж не пять ли их было? Я аж похолодела от осознания. Но после последнего прошло уже минут десять, а голод не только остался, но и нарастал. Живот выкручивало невообразимой пустотой.

Арла поднялась на ноги и покачнулась. Выглянула в темное окно:

— Уже, наверное, все закончилось. Пойду я к себе. Скиран, проводи, пожалуйста.

Она не флиртовала с эйохом — этого не было ни в последней просьбе, ни в разговоре раньше. Арла скорее всего вообще не умела флиртовать ни с кем, кроме своего любовника. Скиран, разумеется, согласился, но поглядывал внимательно на меня. Я все еще старалась держать лицо, не выдавать своей слабости, но мне было откровенно плохо. Да, сейчас я точно отправлюсь в столовую. В крайнем случае вскрою замки и найду хоть кусок кровяной колбасы…

Раскашлялась болезненно, невольно выпустив изо рта сизое облачко.

— Что это? — Арла заметила и снова упала рядом со мной, разглядывая лицо.

Надо что-то сказать, наплести, но у меня не было сил. Вот только ответил за меня Скиран — тихо, изумленно и серьезно:

— Это дыхание черного мага, насколько я знаю. Концентрация черной энергии.

Я смотрела на него, но могла думать только о голодных резях в желудке. Вот так моя маленькая тайна перестала быть тайной? Надо как-то отойти, что-нибудь поесть, а потом уговорить их обоих не разглашать этот секрет. Арла — добродушная дурочка, она может и забыть наутро о произошедшем. Скирану я нравлюсь — быть может, настала пора это чувство использовать? Или его преданность владыке выше любой симпатии?

Но сейчас другого выхода не было, кроме как признаться:

— Мне нужно поесть. Давайте заглянем в столовую, а потом я вам все объясню?

Я почти не стояла на ногах, но Скиран подхватил меня под локоть, помогая. Вот только озаботившись маленькой тайной, я не приняла в учет тайну куда более грандиозную. Дверь распахнулась так резко, что Арла отшатнулась и упала на попу. Корэлла, до сих пор мирно спавшая, тоже вмиг села.

В светлом проеме стоял Ринс — болезненно бледный, осунувшийся, на себя непохожий. Он был без повязки, но сейчас это волновало меньше прочего. Особенно когда он смотрел прямо на меня, а слова давил с видимым трудом:

— Ты была в моей комнате, Катя. Неужели ты думала, что я не узнаю твой запах? Сразу я был немного… слаб, но позже точно уловил — это была ты. Интересно зачем, если не чтобы рыться в моих вещах или… моих книгах?

Несмотря на то, что я тонула в черноте глаз, никакого возбуждения не чувствовала — сосущий голод перекрывал всё.

— Я… не…

Он сделал еще шаг ко мне и перебил:

— Богиня все еще голодна. Что-то идет не так, ей требуется еще жертва. Так кого мне выбрать, Катя, если есть та, которая смела настолько, чтобы меня злить?

Подбородок задрожал — я приговор услышала. Но почему-то захотелось быть как тот смертник, что шел первым, — обреченный, но на последней капле воли выпрямляющий спину. И не плакать. А толку-то теперь плакать?

— Не-ет, — Ринс вдруг протянул очень мягко. — Ты неправильно поняла. Я не собираюсь убивать тебя, такую интересную, до того, как получу ответы на свои вопросы. Да и разве это наказание для тебя?

Он перевел взгляд на Скирана, все еще державшего меня под локоть, а я захлебнулась воздухом, позабыв о голоде. Но Ринс у него только спросил:

— А, вы ведь часто общаетесь. Видел ли ты у своей подруги какие-то проявления магии? Всё собирался спросить.

Эйох заметно напрягся, но потом выдавил еле слышно:

— У Кати? Нет, владыка.

Не знаю, уловил ли Ринс ложь или был для этого слишком слаб, но он тут же перевел взгляд на Арлу, сжавшуюся на полу, но ей того же вопроса не задал:

— А вот и жертва. Надеюсь, Богиня ограничится тобой.

— Нет! — я отмерла и бросилась перед наложницей. — Нет!

Айх вскинул темную бровь.

— Есть другие кандидатуры, Катя? Ритуал в любом случае надо завершить, иначе уже завтра плохо станет всем. Давай, я готов слушать. Особенно интересует список тех, кто тебе небезразличен.

— Нет! Только не Арла!

Я сама понимала, как глупо это звучит. Смогла бы я указать пальцем на ту же Корэллу, которая в страхе дрожит на кровати? Или на Скирана? Да на любого другого человека, который не заслужил смерти только за то, что Богиня не наелась? Да, Ринс бил по мне — это очевидно, но и незнакомые мне люди такого завершения судьбы не заслужили. Потому я повторяла тупо «нет, нет», не находя других аргументов.

Арла вытянулась, повисла в воздухе, обездвиженная невидимым арканом. Даже ее носочки оторвались от пола, а руки плотно прижались к бокам. Ринс просто развернулся и вышел в коридор, а она как на поводке поплыла за ним.

Скиран пытался меня остановить, но я вырвалась. Побежала следом, спотыкаясь и падая от слабости в ногах, и все же схватила Ринса за руку, развернула к себе.

— Нет, пожалуйста! Я прошу!

Он наклонился ко мне, скосил взгляд на губы, но через секунду вернулся к глазам. Ответил очень тихо:

— А кто ты такая, чтобы просить?

И взметнул руку вверх. Меня отшвырнуло от него назад, я влетела обратно в комнату, едва не снеся Скирана с ног. Хотелось взять себя в руки, что-нибудь придумать, но я случайно глянула на Корэллу — женщина зажала голову руками и рыдала, раскачиваясь, и повторяла имя подруги. После этого не выдержала и я, слезы сами потекли — от ее боли, от своей, от всей этой больной несправедливости.

Скиран молчал. Он уходил ненадолго, принес воды. Гладил то одну, то другую, но не говорил ни слова. И правильно — сказал бы хоть фразу в защиту своего господинчика и я, наверное, всю ненависть направила бы на эйоха, потому что с ума сходила от того, как она мечется внутри, но цели не находит.

Добило меня другое — через некоторое время голод вдруг резко отступил, будто его не было. Ринс принес следующую жертву. Богиня наелась. После этого я прямо на полу завалилась набок, скрючилась и решила больше никогда не открывать глаза.