Глава 20

Герберт

Давным-давно я прочел, что когда тонущий получает глоток воздуха, это самое приятное чувство в мире. Облегчение и счастье с зашкаливающей эйфорией.

Сегодня я понял, что это ложь.

Глоток воздуха принес боль, разрывающую легкие.

Нет, я не тонул. Я все так же просто существовал в новом для себя мире эмоций и весь день до вечера ждал результат исследования крови Виолы.

Я специально приложил массу усилий, чтобы не встречаться с ней вновь, пока не узнаю ответы. Уехал в город раньше, чем она проснулась, и вернулся в свой огромный небоскреб, после того как завез трость Ричарду.

В груди поселилась странная тяжесть при одной мысли о девушке, объяснить которую я не мог, но был уверен, стоит на нее взглянуть, особенно после вчерашнего поцелуя, и станет еще больнее. И эта же боль меня разорвет, если Ричард скажет, что Виола нам пусть и очень дальняя, но все же сестра.

Одновременно с этим я ждал его сообщения и зачем-то надеялся на отрицательные результаты. Верил в них, как в спасительный глоток для утопающего, и когда далеко за полночь я получил благую весть, вдруг резко понял: а ничего, собственно, не поменялось.

Зачем я их ждал? Для чего? Что они изменят? Почему мне было важно о них знать?

Ведь между мной и мисс Райт по-прежнему была пропасть, вопрос о потенциальных детях мы с ней окончательно закрыли, а тот поцелуй… Ведь совершенно неважно, что почувствовал я – счастье или разряд прошибающего нутро тока, главное, что ощутила она.

«Вот видишь! Никаких крыльев!» – отдались в воспоминаниях ее слова. Значит, ей точно не понравилось.

Подойдя к окну, я окинул взглядом распластавшийся под ногами город. Поздняя ночь, почти три часа, а он только начал засыпать. Уже не так много каров на улицах, и даже свет вывесок немного приглушен. Мне бы тоже пойти спать, хотя ночевать на работе не в моих правилах, вот только что-то смутно беспокоило. Зыбкое ощущение чего-то неправильного, неотвратимо надвигающегося и неприятного.

Мысли прервал звонок. Визофон, лежащий на столешнице, разрывался, нарушая ночную тишину. Подойдя, увидел имя Виолы и принял вызов, не задумываясь.

– Что-то случилось?

Она всхлипывала с той стороны, и было слышно, как девушка шмыгает и вытирает нос:

– Пя-тый… он… умер…

Звук невидимого гонга лишил меня слуха, потому что эти слова неожиданны, неправильны и выбивают почву из-под ног.

– Невозможно, он ведь… – В голове прозвучали старые слова о специально выведенной долгоживущей особи, вот только сколько ему уже лет… далеко за двадцать. Обычные коты столько и не живут. А он должен был прожить тридцать. – Я скоро буду, Виола.

Всю дорогу из Фелс-сити домой я не находил себе места. Внутри черепной коробки зудели мысли, сердце будто скручивалось в узел, а я сжимал в руках артефактную запонку так сильно, что она врезалась в кожу гранями, разрезая ее алмазной кромкой. Боль немного отрезвила, но не подарила покоя.

Я знал, почему в моей жизни вышло так, что единственным близким существом оказался кот. Потому что иначе и быть не могло. Просто Пятый всегда был рядом, и я, разумеется, отдавал себе отчет, что рано или поздно он умрет, вот только вышло слишком рано. В голове билась мысль, что я следующий, а интуиция – именно так я назвал то странное чувство, которое беспокоило весь день, – лишь подтверждала догадку.

Словно пытаясь себя успокоить, я задавал вопросы, на которые пока не было ответа. Может, причины смерти Пятого не естественны, может, произошел несчастный случай, может, он просто отравился? Я ведь не уточнил у Виолы, как и где она нашла кота.

Но все сомнения отпали, когда я приехал домой.

Горничная доложила, что мисс Райт не где-нибудь, а в моей спальне. Что она там забыла, я уточнять не стал, особенно когда застал все еще всхлипывающую девушку сидящей на краешке моей кровати.

Пятый лежал рядом, на одной из моих подушек, там же, где всегда любил спать. Его тельце уже свело окоченением, и даже сомнений не оставалось, кот – мертв.

– Я случайно нашла, – словно оправдываясь, пояснила Виола. – Приехала, думала, ты здесь, зайду скажу, что была у Ричарда и все в порядке, а тут он… лежит.

Она еще раз горько всхлипнула, и у меня вот тоже начало щипать глаза. Подошел к краю кровати, аккуратно поднял Пятого вместе с подушкой, и горло свело спазмом. Кот словно в одно мгновение потерял свой вес, став легким, как пушинка, и я не мог отделаться от ощущения, что сейчас он перевернется, спрыгнет на пол, а потом с мурчанием вновь станет гладиться о ноги. Но нет, он продолжал просто лежать.

На меня накатила апатичная растерянность, я попросту не знал, что делать дальше. Стоял, подобно идиоту, и смотрел, как успокаивалась Виола, как выполз из ниши робот-пылесос и принялся раздражающе жужжать усиками-метелками.

Я вспоминал, как кремировали Четвертого, наверное, Пятого теперь тоже придется.

– Нужно его похоронить, – наконец выдавила Виола, вставая с моей кровати.

Взглянув на заплаканные глаза мисс Райт, понял, что она права. Погрести кота в земле – это будет правильно, по-человечески, что ли…

– Но утром завтра ведь выходной, – добавила она, и я растерянно кивнул, выходя из комнаты.

Почему-то теперь мне было неуютно там находиться, словно стены в одно мгновение стали холодить и давить, а потолок грозил обвалиться на голову. А еще в груди поднималась стена злости на ученых-генетиков, которые обманули больше двадцати лет назад ребенка, пообещав, что питомец проживет с ним всю жизнь. Это чувство было настолько неконтролируемым, что я передал Виоле подушку с Пятым, а сам полез за визофоном, чтобы, несмотря на время суток, найти контакты той лаборатории.

Чем думал, понятия не имею. Но в этот час дождался лишь ответа автоответчика, а после был готов разбить проклятую трубку просто потому, что эта самая лаборатория со всеми учеными принадлежала Saks-technologies, то бишь мне, и легче от этого не становилось. Как раз наоборот.

Виола когда-то называла инкубов хозяевами мира, но сейчас я ощущал себя безнадежно одиноким нищим, у которого отняли последнее, что было в жизни. И дело не в кредитах, миллиарды которых на счетах не смогли бы принести мне никакого облегчения, не в сотнях единиц недвижимости, не в десятках дочерних корпораций. Я потерял нечто большее.

Черт!

Наверное, меня бы подняли на смех нормальные люди, но я был готов сейчас выть из-за смерти кота…

* * *

Всю ночь до самого рассвета и я, и Виола промолчали. Сидели на террасе, прямо на холодном деревянном полу, свесив ноги в покрытую росой траву, мерзли, но никуда не уходили. Перед нами на подушке, положенной в изумрудную зелень газона, все так же лежал Пятый, а я ломал голову, почему Виола не уходит.

Это ведь был мой кот, поэтому я переживал его смерть, а она почему? Видела Пятого только пару раз в жизни, а все равно сидит рядом и не уходит.

А еще непонятно, зачем она пошла в мою спальню. Насколько я знал, от Ричарда Виола уехала не так поздно, чтобы попасть домой к трем ночи и пойти меня об этом уведомлять. Значит, она явилась раньше, чем-то занималась несколько часов, а потом зачем-то решила зайти.

Я хотел задать ей эти вопросы вслух, но отвлек так некстати зазвонивший визофон.

– Доброго дня. Лаборатория генетического планирования домашних животных, – поприветствовал меня незнакомый женский голос с механической ноткой. – Ваши звонки остались в системе нашего автоответчика. Можно ли уточнить, как ваше имя и что случилось?

Пальцы второй руки невольно сжались в кулак, а свое имя я буквально прошипел в трубку, хотя роботизированная система вряд ли бы оценила мои эмоции:

– Герберт Сакс, и сегодня у меня умер кот.

– Одну минутку, включаю поиск по базе клиентов, – несколько тактов я слушал легкую сюиту, а после меня явно переключили. Голос с той стороны стал мужским и явно живым. – Мистер Сакс, приносим извинения за неудобства, но можно ли уточнить, что произошло?

Огромных усилий стоило вспомнить, что я не должен выдавать себя, вернуть спокойствие голосу и идеально монотонно проговорить:

– Сегодня ночью умер Пятый, не прожив прогнозируемого срока жизни. Как вы это объясните?

С той стороны повисло напряженное молчание. Мой вопрос явно застал кого-то врасплох.

– Подобное невозможно, – спустя пару мгновений начал говорить так и не представившийся мужчина. – Еще никогда у наших изделий не было зафиксировано брака.

Все же хорошо, что мой собеседник не назвал своего имени, иначе был бы уволен за слова «изделие» и «брак» через пару минут после звонка. ПОТОМУ ЧТО я любил этого кота.

Стоило мне произнести это обжигающее слово мысленно, и я понял странную мысль. Действительно любил, но как-то не так, как описывала Виола. Тоже без крыльев. Да и какие могут быть «крылья» к коту, если он был мне скорее другом.

– Необходимо провести расследование, – продолжал распинаться сотрудник лаборатории, – взять анализы. Уверен, вины фирмы в смерти вашего питомца нет. Наш специалист может осмотреть тело животного?

Велик был соблазн послать этого парламентера куда подальше, но только мне захотелось правды, чтобы заткнуть глотку этому типу.

– У вас час, чтобы приехать и дать мне ответы. Координаты дома найдете у себя в базе, – сухо отпустил я, будучи уверенным, что мой адрес они найдут быстро.

Я не ошибся, специалист приехал даже раньше. Через сорок пять минут. Можно было бы поразиться подобной скорости, учитывая расстояние от города до моего дома, но я был не в том расположении духа. Точнее, я должен был казаться все тем же невозмутимым инкубом, которым был всегда, но сегодня притворство давалось особенно тяжело. Хорошо хоть, Виола шепнула украдкой, что будет рядом и подскажет, если что-то пойдет не так.

Но все шло слишком «так». Пожилой мужчина с чемоданчиком представился профессором Фарингтоном, разложил многочисленные приборы прямо на столе террасы и взял несколько образцов ткани Пятого: шерсть и соскоб слизистой, а я наблюдал за действиями специалиста со стороны, привалившись к стене дома и скрестив руки на груди.

– Причина смерти – старость, – спустя некоторое время изрек работник лаборатории, чем вызвал во мне очередной приступ гнева. Впрочем, сдержать себя удалось.

– Представьте, я догадался, – ровно произнес я. – Но он должен был прожить дольше. Минимум тридцать лет.

Мужчина удивленно вскинул брови, посмотрев на меня:

– Извиняюсь, мистер Сакс, но с чего вы это решили? Обыкновенные коты столько не живут.

– Пятый не был обыкновенным! – Мой голос все же повысился на несколько тонов. Черт, как же это сложно – сдерживать и контролировать себя каждую секунду, когда внутри все кипит.

– Хгм, – откашлялся профессор из лаборатории. – Вынужден возразить, но этот кот, – он жестом указал на Пятого, – обычный дворовый и даже не породистый. Вот взгляните…

Мужчина нажал какую-то кнопку, и прибор, в который загрузили образец шерсти, зажужжал и выдал распечатанную ленту.

– Это генетический анализ животного, и он совершенно не совпадает с тем, который был заказан в нашей лаборатории двадцать лет назад. Более того, ваш кот Пятый страдал глухотой, неужели вы не догадывались раньше, что наша фирма не могла бы поставить вам подобный бракованный товар?

– Он не бракованный! – встряла в разговор до этого молчавшая Виола. – Пятый был очень ласковым и добрым животным.

Мужчина развел руками:

– Да я же и не спорю, – вполне миролюбиво продолжил он. – Но это и не тот кот, которого выполняла по заказу наша фирма. В спецификации даже указан другой цвет шерсти.

Мне подали папку с бумагами. Сразу видно, что старыми, долго лежавшими где-то в архивах, и от этого немного пожелтевшими.

– Мы всегда дублируем все важные заказы на бумажных носителях, – пояснил специалист. – Ваш питомец был запрограммирован генетически быть ярко-рыжего окраса, с голубыми глазами. И заметьте, никакой глухоты. Заказ был выполнен в срок и отправлен с курьером на доставку.

Пробежавшись по строчкам в документах, я несколько озадачился тем, что в них не было подписей принимающей стороны. А задав соответствующий вопрос, получил:

– С вашей стороны груз принимала роботизированная нянька. Вот распечатка штрихкода.

Пришлось напрячь память, чтобы воспроизвести тот день. Мне было десять, людей в окружении фактически не осталось. Почти всю работу в доме тогда, как и сейчас, делали роботы.

– Мы можем представить все документы для вашего дальнейшего изучения, но наша лаборатория ответственно заявляет, что не имеет никакого отношения к произошедшему инциденту. Однако стоит заметить, этот кот, – он кивнул в сторону Пятого, – прожил удивительно долгую жизнь для обычного кота. Можно сказать, ему крайне повезло.

Теперь и дураку становилось ясно, что моего настоящего кота подменили в процессе перевозки, а роботу-няньке было все равно, какой груз принимать.

В итоге я забрал все бумаги и документы, которые смог предоставить мне профессор, с твердым намерением провести собственное расследование, найти того самого курьера и спросить, куда он дел настоящего Пятого. Вот только выслушав все планы по этому поводу, Виола остудила весь мой пыл одной фразой.

– А зачем? Какой теперь смысл этого поиска? Ну найдешь ты того самого рыжего долгожителя. Он разве заменит тебе Пятого?

– Разумеется, нет. Это будет другой кот.

– Именно. Абсолютно другой, который не факт, что любил бы тебя так же преданно, как этот. Так что, наверное, стоит поблагодарить того афериста, который подложил тебе беспородного котенка вместо дорогого и генетически идеального.

Она была, безусловно, права, поиск виноватых уже ничего не исправит, сейчас важно было, как и сказала Виола, похоронить Пятого.