Глава 21

Виола

Бывают дни, которые по определению не могут стать счастливыми. Такими их делают события из прошлого, за которое цепляешься и которое накрывает тебя с головой, утягивая на самое дно.

Так произошло со мной прошлой ночью. Когда я приехала в дом Герберта в совершенно нормальном настроении, немного усталая, желающая поскорее упасть в кровать и выспаться перед выходным.

Реальность настигла меня в момент, когда отключала будильники на визофоне. Взгляд упал на календарь, и душа распалась на части. Потому что я умудрилась забыть о самом жутком событии в своей жизни и годовщине, которую никогда бы не хотела помнить.

Именно в этот день умерли мои родители, сестра впала в кому, а меня доктора вытащили с того света.

Меня мучили совесть и непонимание, как я могла заработаться столь сильно, что все вылетело из головы. Мучили слезы скорби и сожаления, поэтому я сама не поняла, когда в приступе поиска, кому бы выговориться, пошла к инкубу – единственному живому человеку в этом огромном доме.

А там… Пятый. Еще одна смерть в эту мрачную дату.

Выглядело последней каплей в и без того переполненную лужу моих переживаний. И я сорвалась, рыдала над бездыханным тельцем, пока наконец не сумела немного с собой совладать, чтобы позвонить Саксу и рассказать о случившемся.

И вот теперь мы оба сидели в подавленном состоянии. Он после первой пережитой потери в своей жизни, и я, пришибленная всем произошедшим.

Час назад мы похоронили Пятого в месте, которое показалось мне самым красивым на огромной приусадебной территории возле дома.

И вот теперь наше молчание с Гербертом вновь затянулось на непозволительно долгое время.

– Если ты хочешь что-то сказать, – начала я, – то говори. Я знаю, что когда очень плохо, нельзя молчать.

– Мне нечего сказать, – безэмоционально произнес Герберт. – А словам я всегда предпочитал дело, но что делать сейчас – не представляю.

На миг мне даже подумалось, что он успел где-то потерять запонку, и сейчас передо мной опять бесчувственный инкуб. Но взглянув на мужчину, убедилась, что артефакт по-прежнему с ним – запонка вдета в петличку.

– Хотя нет, мне есть что сказать, – тут же передумал он. – Я просто не знаю, что делать, не знаю, как быть дальше. Ты рано или поздно покинешь этот дом, и я останусь здесь один. Среди роботов и тишины. Это осознание давит.

– Тогда, может быть, не стоит оставаться одному? – предложила я и принялась перечислять варианты. – Роботов всегда можно заменить на людей, а когда ты будешь морально готов завести нового питомца…

– Нет, – покачал головой Сакс. – Тогда уже он когда-нибудь останется один. Мой век недолог, и Шестому будет скучно в этом огромном доме.

Мужчина тяжело вздохнул и опять придвинул к себе список бумаг с метриками двух разных котов.

– И все же мне не дает это покоя. Ощущение, будто обманули. – Герберт внимательно вчитывался в каждую строку. – Слишком странная история. И я поверю в нее, только когда сам буду убежден.

В следующий час роботы-горничные перетряхивали все пылесборники в доме, чтобы найти образцы шерсти Пятого, а после Герберт приказал подать кар для поездки в город.

– Куда поедешь? – поинтересовалась я, глядя на то, как инкуб бережно упаковывает шерсть в небольшой пакетик.

– Ты тоже поедешь. К Ричарду. Хочу, чтобы он провел еще раз все анализы. И если, не дай бог, обнаружится, что специалист из лаборатории нас обманул, даже не знаю, что с ним сделаю. Увольнение без выходного пособия – минимальное наказание.

Я удивленно вскинула бровь, потому что, кажется, Герберт начал окончательно очеловечиваться, забывая некоторые детали своей натуры.

– Тебя бы никто не стал обманывать, – убежденно заметила я. – Ты ведь инкуб, и все уверены, что ты умеешь читать мысли. Профессор наверняка был искренен до последнего слова. Ни одному здравомыслящему человеку не взбредет в голову обманывать человека по фамилии Сакс.

– И все равно, я желаю проверки от своих источников.

– Хорошо. – С ним проще было сейчас согласиться, тем более что я бы тоже нашла, чем заняться в лаборатории Стоуна.

Но как выяснилось уже на подъезде к городу, Ричард не особо нас ждал. И хоть Герберт разговаривал с братом не по громкой связи, я все равно слышала отголоски недовольства близнеца:

– У меня сегодня тестовый запуск машины. Ты серьезно думаешь, что я брошу все и займусь твоим котом?

– Это не займет много времени, Ричард. Прошу.

– Нет. Давай завтра, в любое время.

– Пожалуйста, – выдавил инкуб, и кажется, именно этим словом пробил железную стену упрямства брата.

После недолгой паузы ученый что-то ответил, и Герберт отложил визофон в сторону.

– Нам выделят полчаса в безумно плотном графике Ричарда, – пояснил Сакс, тут же добавляя: – Подумать только, напрашиваюсь к нему, едва ли не умоляя. Еще пару лет назад это казалось безумием.

– Зато ваши отношения, несомненно, потеплели, – не без гордости ответила я, чувствуя, что хоть и косвенно, но приложила к этому руку. – А что за машину он собирается запускать?

В последнее время я столько слышала о таинственном эксперименте Ричарда, что любопытство взяло верх.

– А он сам разве не говорил? – удивился Герберт, хотя некая ирония в голосе все же проскользнула. – Тогда не уверен, что имею право разглашать.

– Ну пожалуйста, – я воспользовалась все тем же вежливым оружием. – Мне просто интересно.

Сакс вздохнул и сдался. Хотя надо отметить, не слишком-то и сопротивлялся.

– Если бы наш отец узнал, куда уходят огромные средства, он бы не одобрил. Но я просто не лезу в дела Ричарда, хоть и считаю, что этот эксперимент полностью антинаучен. Впрочем, в научных кругах брата тоже не поддерживают – назвали его машину профанацией. Особенно после первого взрыва.

– Так что там? – не удержавшись, поторопила я.

– Монитор времени, – довольно равнодушно ответил Герберт. – Хотя Ричард называет прибор, если так можно назвать целый этаж оборудования и небольшой водородный реактор, более длинным термином. Но по его задумке, если все получится, он сможет вводить координаты, дату и видеть, что происходило в тот момент времени. Звучит фантастично.

Вот только я так не считала. Для меня сама возможность подобного изобретения выглядела слишком вселяющей надежду. Ведь тогда можно будет еще раз посмотреть на живых родителей. Не на видео, а на те моменты, которые так и остались не запечатленными, и забывающиеся с каждым годом все больше.

– А я надеюсь, у него все выйдет, – честно призналась я. – Пусть у него все получится, и он утрет всем скептикам нос.

Герберт только развел руками:

– Лишь бы опять ничего не взорвалось. Мнение скептиков не смертельно, а вот баллоны с водородом – очень даже.

Через полчаса мы уже стояли перед хмурым Ричардом.

– Давайте сюда ваши образцы, посмотрю, – поторопил он.

Герберт протянул ему пакетик с шерстью, а я все же влезла со своим вопросом:

– Почему вчера ты ничего не рассказал про эксперимент?

Стоун вскинул на меня взгляд покрасневших от недосыпания глаз и нервно дернул плечом.

– Потому что вчера и не собирался. Официально запуск планировался через месяц.

Такой ответ не понравился Герберту. Инкуб нахмурился и сурово спросил:

– Тогда с чего такая спешка?

– Нет никакой спешки. Решил просто не затягивать и воспользоваться тем, что сегодня в здании у всех выходной. Никто не станет мельтешить перед глазами и мешать.

– Ты в курсе, что это небезопасно? – вкрадчиво, но настойчиво поинтересовался Сакс.

– А ты в курсе, что это моя лаборатория, на мои двадцать процентов акций, и что хочу, то и делаю? – в тон ему ответил Стоун. – Не нужно принимать меня за идиота. Все проверено триста раз. Ошибок быть не может.

Повисло молчание, где оба брата сверлили друг друга глазами. Герберт явно не одобрял затею Ричарда, но ученому было не до мнения близнеца, хотя спустя пару мгновений схватки взглядами Стоун частично сдался.

– Если не веришь мне, можешь взять техническую документацию и сам пройтись посмотреть по этажу. Ты вполне технически подкован, чтобы разобраться, соблюдены ли правила техники безопасности.

Кажется, такое решение устроило всех.

Герберт заполучил папку с документами и ушел на обход, а я осталась наедине с ученым, который немедля полез изучать образцы шерсти Пятого.

– Не знаю, что хотел услышать от меня Герберт, – спустя время ответил мужчина. – Но его кот действительно был обычным. Никакого обмана. По крайней мере, то, что я вижу, полностью совпадает с анализами лаборатории.

В это время я стояла над стендом с тростью Деймона Сакса, внимательно ее разглядывая, и даже вздрогнула от неожиданности, когда Ричард заговорил. Все это время я обдумывала странную мысль, могла ли я спасти кота, будь немного более опытным артефактором и сумей погрузить Пятого в стазис.

– Если он был трупом, – ответил Стоун, когда я озвучила вопрос, – то сколько не погружай, вряд ли оживет. Да и не помогло бы. Похоже, Пятый действительно умер от старости. Он отжил свое и даже немного дольше. Хочется верить, что неплохо пожил. Все же с его недугами он не сумел бы просуществовать долго где-либо на улице, а так настоящий везунчик.

Я даже не успела согласиться, когда дверь в помещение открылась и вернулся Герберт.

– Все в порядке, – пусть и с неохотой, но признал он. – И все же на твоем месте…

– Ты не на моем месте, – отрезал его брат. – В общем, с анализами твоего кота все в порядке. А теперь будьте добры, можно оставить меня спокойно поработать дальше?

Прозвучало грубо и несколько обидно. Хотя, наверное, Стоуна тоже можно было понять.

Это внешне он весь из себя уверенный, но я была убеждена, что внутри он сильно волновался и боялся провала. Потому и вел себя, как полная задница.

Уже уходя, я украдкой шепнула Ричарду, дернув перед этим за рукав, чтобы обернулся:

– Я верю, что у тебя все получится. Никого не слушай.

Он удивленно вскинул на меня взгляд. Странно блеснули линзы, а я постаралась улыбнуться как можно шире:

– Я знаю, что ты изобретаешь. И буду первой в очереди, когда ты утрешь всем ученым задирам нос.

– Спасибо, – прошептал он.

Уже сидя в каре с Гербертом на обратном пути, я смотрела в окно, и душа сжималась в неприятном предчувствии, а сам инкуб неожиданно признался:

– Я вызвал несколько отрядов спасателей, чтобы дежурили неподалеку. Так, на всякий случай.

– Ты же сам сказал, что все проверил, – повернулась к нему и уставилась в задумчивое лицо. – Или тебя что-то смутило?

– Его поспешность. Ричард предпочитает, как и я, действовать наверняка. И такие решения, взятые из ниоткуда, не в его духе.

– Почему ты решил, что из ниоткуда? Он же сказал, что все давно готово.

– Потому что ни в одной из комнат лаборатории я не нашел запасов сладкого. А значит, он спешил сегодня туда настолько, что забыл заехать в магазин и купить даже шоколадку.

– Думаю, у него все же есть запас, – тут же успокоилась я, вспоминая огромные карманы в халатах ученого, где лежали горсти шоколадных конфет. – Так что твой аргумент слабый.

– Пытаюсь убедить себя в том же, – мрачно ответил Герберт и отвернулся к окну.

Наше молчание продлилось до конца поездки. И даже приехав домой, мы разошлись по комнатам, особо не разговаривая друг с другом.

Наконец начали сказываться усталость и ночь без отдыха.

Стоило мне коснуться головой подушки, как я провалилась в беспокойный, но очень глубокий сон.

В нем я с кем-то говорила, спорила, потом куда-то бежала, видела взрыв, боялась огня, в котором горела трость с серебряным набалдашником, но тянула руку, чтобы вытащить ее из огня. Но жар кусал так сильно, что тут же отдергивала назад.

– Круг должен замкнуться, – прозвучало словно из ниоткуда, и я рывком проснулась, вскакивая с кровати.

С меня лил холодный пот, а я была мокрой, будто водой окатили, и даже дышала часто. Только сердце-имплант колотилось ровно, как и всегда.

– Круг должен замкнуться, – эхом прозвучало в ушах, будто наяву.

– Кошмар. Это просто кошмар, – убеждая саму себя, затараторила я и выскочила в коридор.

Воздух здесь был намного прохладнее, дышать становилось легче, но ноги сами несли меня на террасу.

Выбравшись к ее краю, я задрала голову вверх в звездное небо и замерла.

Над Фелс-сити цветным полотном светило северное сияние, переливалось красками. Оно заставило меня похолодеть от ужаса, потому что не нужно быть гением, чтобы догадаться о причинах.

Но в одну секунду светопреставление закончилось, а спустя десяток секунд раздался звук, подобный раскату грома… после которого звенящая тишина вокруг грозила раздавить меня насмерть.