Глава 34

/Ричард/

В детстве, глядя на большинство взрослых, я считал их старыми. Двадцать лет казались предвестником пенсии, а уж тридцать и вовсе ритуального агентства. Вот только стоило достигнуть каждого из этих возрастов, и понимание, что это только начало пути, не могло не радовать.

Уже тогда мне было сложно понять Герберта, который смотрел на смерть, как на нечто логичное и неизбежное. Меня же на столь раннем этапе она пугала. Ведь для себя я поставил цель – сделать в жизни что-то действительно важное – и попросту боялся не успеть.

Но стоило попасть в Квартал к Мардж, пусть не сразу, но я понял, что спешить мне теперь некуда. Казалось бы, я мог наслаждаться всем происходящим вокруг, записывать мемуары с подробностями каждого дня – составить самую подробную летопись этого периода, но предпочел этого не делать.

Потому что бесполезно. Время оказалось куда сложнее, чем я думал раньше, наивно полагая, что могу изменить его ход, сделав неосторожный шаг.

Оно шло своим ходом, и даже если я пытался сделать что-то выходящее из ряда вон – создать ради эксперимента двигатель внутреннего сгорания раньше срока или сгенерировать электрический ток для машины времени, – то что-то обязательно шло не так.

Время оказалось не водой, после броска камнем в которую пойдут круги. Время было подобно желе. Настолько плотному, что камень лежал на поверхности натянутой пленки, которая даже не дрожала под его весом, а лишь медленно продавливалась вниз, позволяя ему погрузиться на дно.

Я был тем самым камнем, который вырвало из одной реальности и переместило в другую. И как бы я ни хотел создать круги на воде, они гасли, даже не начавшись.

Однажды я рассказал Марджи о ночи эксперимента и даже не думал, что получу разгадку, над которой ломал голову долгие годы: что же пошло не так?

– Это из-за Виолы… – задумчиво произнесла она. – То, как ты ее описываешь. Похоже, она стихийный артефактор. Если девушка пожелала тебе успеха в эксперименте, то вполне могла повлиять на технику даже через стены.

В это не верилось, но когда Мардж рассказала о людях, сходных с Виолой, остаться скептиком было сложно. Даже среди артефакторов они были редкими птицами. Слишком велика и неподконтрольна была сила, доставшаяся им. От них старались держаться подальше, и чаще всего эти люди заканчивали свой век в изоляции, так и не совладав с даром.

– Не стоит ее винить, – произнесла тогда Мардж, положив руку мне на плечо. – Она не хотела такого исхода.

– Я и не виню. Глядя сейчас с высоты прожитых лет, я ей даже благодарен.

Хотя немного я все же лукавил.

Иногда я проклинал тот вечер эксперимента, и это «иногда» происходило с каждым годом, что приближал смерть Мардж, все чаще.

Было безумно сложно смотреть на ее старость.

Она была похожа на закат солнца или на осень перед лютой зимой.

Хозяйка Квартала не сдавала позиции, цеплялась за каждый отведенный год, а мне оставалось вечерами лишь поправлять ей одеяло, чтобы не мерзла.

Ее когда-то прекрасное тело становилось дряхлым и немощным, но даже сейчас Мардж вела себя достойно Королевы. Прозвала себя тетушкой и всех работниц Квартала обязала называть себя именно так.

Я понимал, что подобным образом в ней говорит нереализованный материнский инстинкт, и хоть она была вынуждена быть жестокой снаружи, но я знал, что по утрам она всенепременно подливает каждой работнице Квартала в чай чудо-зелье.

Когда же я спрашивал, зачем она это делает, Мардж отмалчивалась. Лишь однажды призналась:

– При всей своей ужасности Квартал – лучшее, что могло случиться с этими девушками. Они не принадлежат себе. Их бы ждал дешевый бордель с солдатами или моряками, и, скорее всего, он и ждет, когда красота покинет их. Поэтому мне не жалко нескольких капель зелья, чтобы продлить им пребывание здесь хотя бы на пару лет.

Но шло время, и, несмотря даже на ухищрения Мардж, старые девушки уходили, а новые приходили. Постоянными в Квартале оставались только она и я. Старая тетушка и ее верный дворецкий. В этой текучке никто не замечал, что я старел гораздо медленнее, чем следовало, и когда Мардж уже давно разменяла сотню лет, я не выглядел таким же стариком, на вид – хорошо, если где-то между пятьюдесятью и шестьюдесятью.

Наверное, в этом был главный плюс моей должности – чаще всего меня и вовсе не замечали, воспринимая чем-то вроде мебели или пыли, что вот сейчас витала в подсвеченном солнцем воздухе.

Я наблюдал за пляской мелких частиц и пространно размышлял над тем, что будет, если собрать нанотехнологичный фильтр для очистки воздуха. Будет ли он работать или сразу сломается, как вещь, которой не место и не время.

– Ричард, – отвлекла меня Мардж. Она сидела за письменным столом, разбирая корреспонденцию, и как раз только что отложила одно из писем в сторону. – Сегодня нужно ехать с «посещением», сам знаешь куда.

Я невольно скривился. Каждый раз это мероприятие вызывало у меня странные чувства, хотя, наверное, и не несло в себе ничего ужасающего.

Просто раз в год я вез Марджери в дешевые публичные дома Столицы, там она придирчивым взглядом осматривала подросших мальчиков и девочек и, так сказать, отбирала для обучения будущей работе.

С одной стороны, мы были теми, кто разлучал детей с их семьей. Ведь в дешевых борделях оставались матери, а с другой – у этих подростков появлялся пусть и небольшой, но шанс выбраться из клоаки.

– Хорошо, – без каких-то промедлений согласился я. – Сейчас приготовлю экипаж.

Через полчаса мы выехали из Квартала и двигались к одной из окраин Столицы. Чем дальше от центра, тем больше грязи на улицах, хотя я уже не удивлялся этому слишком сильно. В конечном итоге ко многому привыкаешь. Даже к дешевым борделям, в которые заходишь, а перед тобой сразу выстраивают с десяток детей на «смотр». Мальчики, девочки. Чаще всего худые, грязные, с затравленными взглядами.

Марджери ходила перед ними, цепко вглядываясь в каждое из лиц, и только я знал, что она там искала – уверенных, сильных, умных, способных к чему-то большему, чем раболепное выполнение контракта.

Но сегодня мы уехали из двух публичных домов ни с чем.

– Они смотрят на меня так, будто я отвезу их в сказку, а у самих руки трясутся от страха передо мной же. Такие точно не выживут, сломаются, – говорила Марджи, скупо поджимая губы. – Ладно, в еще одно место, последнее на сегодня. И потом поедем домой, Ричард.

Устало вздохнув, ударил поводьями. Лошадь всхрапнула и покатила колесницу вперед по узким улочкам к очередному борделю.

Надо сказать, этот выглядел не так печально, как два предыдущих, но все это объяснялось лишь более проходным районом. Здесь чаще бывали мужчины среднего класса, соответственно, и выручка выходила большей.

У дороги Мардж уже ждали: местная смотрительница – сухопарая, костлявая, со взглядом хищной выдры. Она подобострастно кружила вокруг хозяйки Квартала, нашептывая какие-то вещи все то время, что занял путь до порога.

Но этого разговора я не слышал, лошадь, как назло, решила, что сейчас самое время пощипать скудную траву на грязном клочке земли рядом с дорогой.

В итоге в старенькое здание я проследовал только спустя несколько минут, когда перед Мардж уже выстроили с десяток девчонок, а чуть поодаль столько же мальчишек.

Я мазнул равнодушным взглядом по нестройному ряду и остановился как вкопанный.

Ее белые волосы выделялись на фоне остальных темных ярким пятном. Словно волчонка-альбиноса кто-то подложил к обычным щенкам. Даже смотрела эта девчонка иначе, пожалуй, действительно как волчонок.

И Марджери не могла этого не заметить.

Из всей толпы она сразу выделила именно ее, подошла, провела пальцем по девичьей щеке, взяла за подбородок, придирчиво повертев, разглядывая личико со всех сторон.

– Покажи зубы! – Когда нужно, Мардж умела показывать себя жесткой и циничной старухой, одной фразой вызывая к себе ненависть и отвращение.

И девочка показала: оскалилась, являя всем белоснежный прикус.

Мардж даже расхохоталась, убирая руки подальше от ее лица.

– Прекрасно, – заявила она, поворачиваясь к управляющей. – Зубы здоровы, лечить не придется, и мордашка смазливая. Я заберу вот эту.

– О, прекрасный выбор! – тут же закивала Выдра. – Только иногда строптивая…

Но Хозяйка уже не особо слушала. Мардж вновь наклонилась к светловолосой девчушке и вкрадчиво спросила:

– Как тебя зовут, волчонок? – похоже, ассоциация именно с этим зверем пришла не только мне на ум.

Светловолосая гордо вскинула голову, задирая подбородок и нос высоко, насколько могла, и так же уверенно произнесла:

– Торани. Торани Магдалина Фелз.

И я отступил назад, еще больше в тень местных стен, боясь случайно взглянуть в глаза своей пра-пра-прабабушке…

* * *

– На тебе лица нет, – произнесла Мардж, едва я закрыл за нами входную дверь ее особняка. – Что случилось?

Мы только что вернулись из пансиона, куда отвезли Торани на обучение. И теперь я не мог отделаться от ощущения, что кто-то сверху включил невидимый таймер, отсчитывающий секунды до нашей следующей встречи.

Через несколько лет она приедет в Квартал молодой и красивой девушкой, а три года спустя после этого умрет Мардж.

От последней мысли мое лицо и вовсе сковывало подобно камню. Это неизбежно, и я ничего не смогу с этим сделать.

Ни-че-го!

Собственно, этим словом я и ответил Мардж на ее вопрос.

– Врешь, – покачала она головой. – Я знаю тебя дольше, чем кого бы то ни было. Дело в той девочке – Торани. Ты странно смотрел на нее.

Вот все-то она замечала, разве что не только на свою пра-пра-прабабку я смотрел этим днем. Деймона Стоуна тоже видел. Буквально мельком. Хотя его и не вывели на общий смотр среди остальных мальчишек, но он наблюдал за всем со стороны, прячась в тени за старым шкафом. Лишь очки блестели на тощем лице.

– Мардж, я не все рассказал тебе о своей семье, – сглотнув, произнес, понимая, что скрывать нет смысла.

Но прежде чем огласить правду, я проводил женщину в ее любимую столовую, заварил чай, а после рассказал о суккубах, которые долгие годы скрывались в дешевых публичных домах. Я не боялся, что Хозяйка Квартала побежит сдавать их в церковь, потому что знал, как сама Мардж относится к святым отцам – далеко не позитивно. После поведал о Деймоне Стоуне – мальчике с даром целителя.

– Хочешь сказать, эти дети твои предки? – переспросила женщина.

– Знаю, звучит бредово, но это правда.

– Тогда почему молчал раньше? Я ведь могла бы просто выкупить их, как дешевую рабочую силу, а после отпустить на свободу. Никому не будет дела до двух освобожденных подростков. Другое дело теперь… – она задумчиво потерла рукой переносицу. – За пансионат Торани уже заплачено, и спонсоры Квартала будут недовольны, если я вмешаюсь.

– Не надо, Мардж, – остановил я ее рассуждения. – Ни тебе, ни мне нельзя лезть в эту историю. Она написана еще до моего рождения. Торани и Деймон должны пройти свой путь самостоятельно, без нашего непосредственного вмешательства.

– Но суккуба… – не понимала Мардж. – Она потеряет дар в Квартале, да и тебе… Каково будет смотреть на нее и понимать, что каждую ночь твоя прабабка принимает у себя мужчин?

Вначале я промолчал, потому что мне гораздо больнее будет смотреть на смерть Мардж, ведь за Торани я был относительно спокоен, но потом все же ответил, понимая, каким слабаком себя при этом признаю:

– Если мне повезет, то смотреть не придется. Я почти закончил свою машину, теперь нужно найти сильных артефакторов, желательно стихийных. Я хочу домой, Мардж.

* * *

Она не обижалась на мое решение. А может, я лишь хотел так думать, потому что Мардж слишком хорошо меня знала и наверняка догадалась, что мое стремление вернуться в свое время – это побег от чего-то более страшного и неприятного.

Владелица Квартала была готова меня отпустить хоть сейчас, хоть завтра. А если и была против, то не показывала вида.

В отличие от нее, мне так и не удалось научиться читать ее с той же легкостью, что и она меня.

Но быстрого «побега» не получилось.

Почти год ушел на сборку прибора в одном из выкупленных старых домов в промышленной зоне возле доков. Как и раньше, машина занимала почти целый этаж. Только теперь вместо современной электроники, компьютеров она полностью состояла из разномастных артефактов, тщательно подобранных и связанных друг с другом в нерушимую цепь. Даже водородный реактор мне заменили почти полтонны аналогов «батареек».

Но куда сложнее оказалось найти «стихийника». Как и говорила Мардж – они скрывались, стараясь держаться подальше от людей и городов. Жили в изоляции, да и не факт, что согласились бы помогать, услышав мою необычную просьбу – просто от всей души пожелать мне удачи!

Ушло еще около трех лет, чтобы в Глубине Северных гор отыскать сразу двоих.

Мужчину и женщину – Розали и Фреда Скай. Мужа и жену.

Я не верил своему счастью, когда жители местной деревушки с уверенностью сказали, что живут тут два стихийника, но к ним никто не ходит, да и сами они к людям не лезут, боясь случайно навредить.

К их небольшому дому я буквально летел, но стоило просто подойти, как услышал изнутри плач. Женский, надрывный.

Это сразу показалось мне дурным знаком, но я все равно вошел в незапертые двери.

В заплаканной женщине, склонившейся над плетеной люлькой, я сразу опознал Розал. Ее муж Фред сидел чуть поодаль, молча опустив голову в раскрытые ладони.

Я спиной ощущал, как плотно натянут воздух в помещении. Находиться рядом с двумя стихийными артефакторами в таком расположении духа была равносильно самоубийству, но я все равно подошел ближе к детской кроватке.

Там лежал сверток из тугих одеял и хрипел… хрипел так страшно, что даже не доктору все становилось ясно.

– Кто вы? Зачем явились? – Похоже, мое присутствие заметили только сейчас.

Повернув голову, я встретился взглядом с Фредом. Он смотрел на меня ровно, а его глаза казались почти прозрачными, и все же я углядел в них надежду.

– Что с вашим ребенком? – спросил я.

– Пневмония. Местный врач не может ничем помочь, он не целитель.

– Почему не отправились в город? – все так же вопросами говорил я.

– А смысл? Кто будет ее там спасать? Она – дочь двух стихийников. Никто не поверит, что девочка не унаследовала дара. Хотя мы как родители это чувствуем. Меня и Рози упрячут куда подальше, а Кати дадут умереть…

– И вы готовы просто так сидеть и ничего не делать?

– А какой у нас выбор? – наконец вмешалась женщина. – Мы не целители, но даже наш дар может ей помочь. Вдруг удастся вылечить самим.

Я покачал головой. Вой белугой вряд ли поможет дочери.

– У меня к вам деловое предложение, – наконец озвучил я. – Если мы немедленно отправимся в Столицу, то, возможно, успеем показать вашу дочь целителю, который станет молчать и сможет ее спасти. Но взамен вы поможете мне в одном очень непростом деле.

Розали и Фред переглянулись.

У них действительно не было выбора, а я предлагал крошечный шанс, который казался лучше слепого бездействия.

К дому Марджери мы приехали по истечению следующих суток. Пришлось гнать лошадей во весь опор, чтобы успеть. Лишь несколько раз за весь путь я останавливался в небольших городках, давая лошадям передышку и один раз сбегав в аптекарскую лавку за противокашлевыми микстурами.

У четы Скай не было своих денег даже на простейшие лекарства. Поэтому я не исключал, что именно простые снадобья позволили малышке продержаться до Столицы.

Мардж открыла двери сама, несмотря на поздний час.

Похоже, она и не ложилась, а у меня в сердце кольнуло от вида сухопарой старушки, которая изредка жаловалась на больную спину, но все равно вышла меня встречать.

И в очередной раз она поняла все слишком быстро, только по одному нашему виду и моему короткому:

– Нужен доктор.

Она кивнула.

– Езжай за Френсисом, а я пока помогу, чем смогу, здесь.

Когда я вернулся через полчаса вместе с целителем, окна горели только в коридоре и на третьем этаже, в спальне самой Мардж.

Похоже, она не стала долго думать, где располагать «гостей», и отвела их в свою комнату.

Я спешил наверх, подталкивая вперед заспанного Френсиса, который как человек мне никогда не нравился, но, стоило признать, специалистом он был отличным.

– Быстрее, – подгонял его в спину, ровно до дверей комнаты. Там он, словно пес, взявший след даже сквозь стены, почувствовал болезнь.

– Вы не говорили, что вызываете меня к младенцу. Если я осматриваю оптом ваших шлюх, то дети по отдельному тарифу.

– Мы заплатим, – прорычал, толкая доктора в спальню.

Там у огромной кровати стояли родители крошки, а чуть поодаль в кресле сидела Мардж. Все их взгляды были устремлены в одну точку.

Я испугался, что не успел, но в этот момент малышка закашляла. Со свистом, словно старая собака залаяла.

– Это не пневмония, – с ходу постановил Френсис. – Коклюш! Меньше чем за тысячу золотых не возьмусь.

Сволочь! Я бессильно сжал кулаки, жалея, что юный Стоун еще только постигает медицинскую науку. Свой врач в Квартале сейчас бы очень пригодился.

– Лечите, – бросила ему Мардж, щуря глаза. – Я выпишу чек.

Прогнав от кровати беспокойных родителей, Френсис погрузился в работу. Для этого ему пришлось раскутать малышку из одеял, оставив лишь тонкую пеленку. Только сейчас я увидел, насколько худой была кроха, если тонкие косточки и ребрышки торчали через ткань.

– Ребенка нужно кормить. – Даже в голосе циничного Френсиса прорезалась укоризна.

– У Рози не было молока, – словно оправдываясь, произнес Фред, но его слова тут же забылись как ненужные. Сейчас все смотрели только на действия целителя.

Он закончил только под утро. Устало поднялся с края кровати, и все увидели, как его шатает из стороны в сторону.

Пусть и паскуда по жизни, но выложился по полной.

– Две тысячи золотых, – произнес доктор, глядя на Мардж. – Оказалось сложнее, чем я думал. А вам, родители, нужно лучше заботиться о ребенке. Не знаю, где вы были раньше, но так запустить болезнь – нужно особенно постараться.

Когда Френсис ушел, мы с Мардж, которая тоже вызвалась его провожать, долго стояли на пороге.

– Я была уверена, что ты больше не вернешься, – тихо произнесла она. – Найдешь стихийников и сразу отведешь их к своей машине.

– Я бы не ушел, не попрощавшись.

Она неуклюже развернулась и побрела к лестнице наверх.

– В любом случае я уже отпустила тебя. Сегодня на твое место выйдет новый дворецкий. Представляешь, его тоже зовут Ричард.

– Забавное совпадение, – соврал я, потому что не видел в этом ничего забавного. Скорее, оказался неприятно удивлен, что она нашла замену так быстро.

Хотя, с другой стороны, может быть, оно к лучшему.

Мы медленно поднимались по лестнице, когда Мардж опять заговорила:

– Будет идеально, если ты отправишься в свое время сегодня. Стихийники в отличном настроении после спасения дочери, лучшего момента не найти.

– Думаешь? – Почему-то мне хотелось цепляться за последние минуты рядом с ней.

Видел же, что теперь она точно на меня обиделась, но специально выдирает из жизни, чтобы уже ее сердце не болело.

– Уверена. Я посижу с ребенком, а потом, когда Скаи вернутся, дам им денег, чтобы забыли все, что видели. Ты ведь уже объяснил этим людям, что от них требуется?

Я кивнул.

– Да, в общих чертах. По дороге сюда для этого было предостаточно времени.

– Тогда не нужно задерживаться. Возвращайся домой. Надеюсь, мы больше не увидимся. – Она сделала паузу, но я не слышал в голосе слез. Если Мардж и плакала, то где-то глубоко в душе. – Прощай, Ричард.

* * *

Они не хотели уезжать от дочери, стояли возле спящей девочки как приклеенные и прислушивались к дыханию. Ровному, чистому, здоровому.

– Это всего на несколько часов, – заверил я. – Потом вас никто держать не будет.

– Нам обязательно ехать двоим? – спросила Розали. – Один Фред не справится?

– Я бы хотел перестраховаться.

– А если малышка проснется и захочет есть? – запротестовала женщина, но вмешалась Мардж.

– У вас все равно нет молока, а я вызову кормилицу. Не переживайте, со мной малышка будет в большей безопасности, чем где-либо еще. Поверьте, это не первый ребенок, которого я вижу на своем веку.

Она говорила так уверенно, что без проблем сумела убедить беспокойную мать. Впрочем, Мардж не врала. Роды в Квартале не были редким явлением. В год обязательно появлялось несколько младенцев, и Хозяйке очень часто приходилось быть повитухой. Что поделать, если телефоны еще не изобретены, а доктор Френсис не всегда приезжал вовремя.

Через десять минут мы уже отъезжали от особняка Мардж, а я не мог поверить, что вижу это место последний раз.

Внутри, конечно, жил страх, что ничего не выйдет. Ведь ломались же у меня до этого сложные приборы, но я продолжал рассчитывать, что машина, полностью собранная из артефактов этого времени, не даст осечек. Ведь я не создавал парадоксов, я пытался исправить один из них – свое присутствие здесь.

Когда мы приехали к месту, Фред долго и придирчиво осматривал со стороны дом, Розали же была не так внимательна, спешила поскорее отделаться от задания и вернуться к дочери.

– Фред, ну чего ты там? – окликнула она мужа, уже стоя на пороге. – Давай быстрее.

– Иду, – поспешил он. – Просто дом похож на тот, где я вырос. Неприятное чувство.

– Но он же сгорел, – едва слышно произнесла Розали. – Ты сам рассказывал.

– Да. В том пожаре никто, кроме меня, не выжил.

* * *

Дежавю.

Когда-то я уже испытывал нечто подобное, только в прошлый раз не было боли, а сейчас она жгла все тело – буквально каждый клочок моей кожи.

Хотелось открыть глаза, но что-то тугое мешало это сделать. Я даже руку поднять не сумел, ее пронзило адской болью.

– Тише-тише, – раздалось над ухом. Когда-то точно так же говорила Варга, но сейчас я узнал голос Марджери. – Тебе нельзя шевелиться. Целители пока запретили, нужно ждать, пока кости срастутся.

– Что произошло? – Я не помнил ничего, разве что последнюю фразу Фреда о каком-то давнем пожаре, где выжил только он.

– Взрыв, – тихо ответила хозяйка. – Очень сильный. Разнесло несколько зданий в округе. Из относительно хороших новостей – в них никого не было. Из плохих – ни Розали, ни Фред не выжили.

Если бы я мог сейчас сжать собственную голову руками и раздавить ее, я бы это сделал. Потому что мысли болью отдавались в сознании.

Откуда взрыв?

Я ведь не включал машину, и в доме нечему было взрываться. Прекрасно помня, чем закончился прошлый раз, я не просто так выбрал безлюдный район и перестраховался как мог.

Даже энергетические артефакты, заменившие реактор, не были горючими. Я специально ставил эксперименты, поджигая их, и у меня ни разу не вышло.

– Ты не виноват, – словно услышала мои мысли Мардж. – Никто не виноват. Эпицентр был в соседнем здании-складе. Полиция обнаружила там следы склада с динамитом. Кто-то контрабандой ввозил его в столицу. Думаю, дальше объяснять не нужно…

Но я был с ней не согласен. Сейчас мне необходимо слышать ее объяснения, хотя бы просто голос, который заглушил бы внутреннее разочарование и осознание, что из-за меня опять погибли люди.

Ведь это я притащил их в то место.

Судя по звукам, в палату вошел еще кто-то и остановился у кровати.

– Это целитель, – подсказала Мардж.

– Мисс Крайс, – поздоровался с ней незнакомый голос. – Разговариваете с больным? Думаете, он слышит? Прогнозы неблагоприятны, я ведь уже говорил вам.

– Значит, вы ошиблись с прогнозами, – по-старчески вредно заявила она. – Ричард уже пришел в себя. Так что займитесь его лечением!

Кажется, ее слова поразили доктора, потому что спустя несколько минут вокруг меня была развита нездоровая суета. Прибежали еще целители, с удивлением узнавшие, что я в сознании.

– Признаться, мы уже расписались в собственном бессилии, – произнесла тихо одна из них кому-то. – После таких повреждений, как у него, не выживают. На теле живого места не было. Сплошной ожог и переломы. Неделя в коме…

– А вы не хотели его спасать, – бурчала Мардж. – Как же славно, что вас убеждают деньги и авторитет владельцев клиники! И все равно приходилось постоянно контролировать самой!

– Неделя?! – прошептал я, все еще переваривая этот срок. Значит, я уже целых семь дней здесь, и Мардж все это время не отходила ни на шаг.

Я на ощупь нашарил пальцы Хозяйки Квартала, вцепился в них, пусть слабо, но это все, на что сейчас хватало моих сил.

– Где девочка? Где их дочь?

Повисла гнетущая пауза. Все вокруг буквально замерло, даже доктора притихли.

– Все вон! – хмуро приказала Мардж, и когда последние шаги стихли, произнесла: – Я поступила единственно правильным способом. Не вини меня, Ричард.

– Что ты сделала?

– Дала девочке шанс.

– Что ты сделала? – повторил я.

– Написала записку с именем и подкинула Кати в приют, где выросла сама. Пойми, больше вариантов не было. Девочка-сирота в Квартале. Никто не поверил бы, что ее родители не принадлежали этому месту, а сама она не собственность борделя. Мы даже не можем рассказать правду о Розали и Фреде, что девочка была дочерью двух стихийных артефакторов. Для нее это приговор на еще большие страдания. Заточение и жизнь под колпаком до тех пор, пока люди не убедятся, что ей не достался проклятый дар.

– Но ведь это приют…

– Мы присмотрим за ней, – не дослушала Мардж. – И кто знает, может, девочке повезет, и ее усыновит хорошая пара. А пока лучше так. Просто не вини меня, Ричард.