Глава 35

Виола

Я металась по квартире уже второй день.

Незнакомой, словно не моей, с модным ремонтом. Здесь каждая вещь была новой, дорогой и недавно привезенной из магазинов, кое-где даже сохранились ценники.

И если раньше я просто не любила эту каморку, то теперь ее стены давили на меня еще больше.

Она олицетворяла символ моей беспомощности – я здесь, под подпиской о невыезде, не могу ничем помочь Герберту, потому что он так попросил, и даже к моей родной сестре врачи пока не пускали.

Единственной вещью, которая грела мои руки, была «Артефакторика». Чтобы успокоиться, я продолжала ее читать, и чем дальше читала, тем больше понимала – просьбу Гера не выполню.

Пусть он беспардонно вломился в мою жизнь, пусть вначале я его ненавидела, – но где бы сейчас была, если бы не его помощь. Незаметно для себя я привязалась к нему слишком сильно.

Да и сколько еще я буду терять людей, которые мне хоть как-то близки?

Родители, Ричард, и пусть я выдернула сестру в мир живых, но теперь мне этого было мало. Я хотела дать шанс и Герберту.

Как одержимая, я пыталась создать из попавшихся под руку предметов артефакты, но каждый раз понимала – не то. Я была слишком в раздрае, чтобы совладать и с без того капризным даром.

И я совершенно не понимала, как когда-то моя сестра умудрилась с ходу создать артефакты для себя и меня. О чем она думала в момент аварии, и как мне повторить все то же самое теперь?

Чем больше меня занимали эти мысли, тем больше я понимала, что просто зря теряю время.

Совершенно отчаявшись около двенадцати ночи, я позвонила в больницу. Спросила у постовой медсестры, как Тиффани, и можно ли прийти к ней утром. Я хотела тактично спросить у сестры, что она помнит об аварии, быть может, мне бы это хоть как-то помогло.

Каково же было удивление, когда дежурная зевнула в трубку и заявила, что я могу приехать – хоть сейчас. Из-за длительной комы у Тиффани полностью сбился график сна, и теперь она бодрствует ночами.

– А это не нарушит режим больницы? – удивилась я, глядя на часы.

– Вы же в платном отделении, здесь доступен любой каприз пациента и их родственников, – пояснила девушка. – Если его, разумеется, не запретил врач. А в карте вашей сестры нет никаких замечаний. Наоборот, она прекрасно восстанавливается.

Звучало настолько сказочно, что мое настроение даже повысилось на сотую долю процента. Быстро переодевшись, я выскочила за порог, закрыла за собой двери и буквально вылетела из подъезда, неожиданно столкнувшись с кем-то носом в грудь.

Задрав голову, с удивлением уставилась на Томаса – администратора из клуба.

– Ты? – удивилась я. – А ты к кому?

– Привет, – приветливо улыбнулся он. – Не поверишь, но к тебе. Нашел адрес в базе работников и приехал.

– В такое время? – вскинув брови, спросила я. – Да и зачем? Это разве не терпит до утра?

Он покачал головой.

– Просто я подумал… – Он словно бы замялся, подбирая слова, при этом смущенно опустив глаза вниз. – Тут краем уха услышал, что у тебя неприятности из-за смерти Кэтрин. И я бы мог помочь, потому что кое-что видел, пока она работала в клубе.

Мгновение, и я насторожилась. Как же сразу не подумала, ведь когда к Кэт приходил ее любовник, Томас мог что-то подслушать или увидеть. Хотя полиция наверняка уже опросила всех работников клуба, и все же в груди закопошилось что-то тревожное.

– Ты что-то знаешь?

Он торопливо кивнул и воровато огляделся по сторонам, словно боялся, что подслушают.

– Иногда я переписывал себе видео с камер видеонаблюдения, где девочки танцевали у шеста. Для личных… хгм… целей.

Я вспыхнула от такого признания.

– И? – сложив руки на груди и не скрывая омерзения, спросила я.

– Примерно два месяца назад на камеру кое-что попало. С серверов в клубе видео уже давно удалили, а у меня осталось. Я бы мог показать тебе его, и ты сама уже решишь – поможет ли оно в твоем деле.

Задумчиво пожевав губы, я протянула руку.

– Ладно, давай сюда свою флешку, поднимемся ко мне, посмотрим.

– О нет, дорогуша. – Томас даже усмехнулся. – Я же не дурак снимать дополнительные копии. Все записи у меня дома, и тебе я их отдам только после того, как ты сама взглянешь, а потом хорошо заплатишь. Тут слух прошел, что у тебя нынче все в порядке с финансами!

Кажется, скрежет моих зубов был слышен на несколько метров вперед. Потому что все эти шантажисты из прошлой жизни принесли мне уже достаточно неприятностей.

– Хорошо, – согласилась я, огибая фигуру Томаса. – Скинь свой адрес мне на визофон, утром я приеду вместе с моим адвокатом по делу Кэт, и мы вместе взглянем на видео. Если там что-то действительно ценное, тебе заплатят. А сейчас я спешу!

Я сделала несколько шагов вперед, когда меня догнал напряженный голос:

– Стой! Утром я могу передумать.

Я медленно обернулась, готовясь произнести речь о том, что если Томасу очень нужны деньги, то он вряд ли изменит свое решение, да и не стал бы ехать ко мне среди ночи не в самый благополучный район города.

– Знаешь что… – начала я, но продолжить не успела. Резкий тычок в грудь выбил дыхание из легких.

Я полетела спиной на асфальт, пытаясь ухватиться хоть за какую-то опору, но лишь больно треснулась задницей.

Томас смотрел на меня с откровенной ненавистью. Еще пару минут назад его взгляд, бывший адекватным, теперь превратился в полный ненависти и сжигающий дотла.

– Если я сказал сегодня, значит, сегодня! Инкубская шлюха! – Он торопливо вытащил из кармана какую-то тряпку и буквально с силой прижал к моему лицу.

Едкий запах дурмана ввинтился в ноздри. Я пыталась сопротивляться, брыкаться. Впервые в жизни молилась, чтобы рядом появилась та самая бомба, которой все так боялись, и взорвалась, отвлекая от меня Томаса.

Последнее, что услышала:

– Сдохнешь, грешница!

* * *

Приходить в себя оказалось мучительно неприятно, словно пробираешься через лес, полный удушающей паутины, которая застилает ноздри и рот, мешая сделать вдох. И даже просто открыть глаза оказалось сложно…

Некоторое время ушло, чтобы понять, почему не выходит нормально дышать и ничего не видно.

Мой рот был заткнут кляпом, а глаза завязаны плотной повязкой. Да и я сама была словно распята, лежа на чем-то твердом и чувствуя спиной только холод поверхности.

Попыталась дернуть руками, но не преуспела. Судя по ощущениям, меня сковывали плотные ремни, напрочь лишая подвижности.

Не радовало даже то, что я до сих пор в одежде. Хотя в моей ситуации было сложно радоваться хоть чему-то, оставалось только мычать в надежде, что кто-то услышит.

– Очнулась? – Голос Томаса раздался некомфортно близко. До этого момента мне казалось, что я нахожусь одна, куда бы меня не отволок этот маньяк. – Даже странно, обычно вы лежите тушами до самого конца.

Его последняя фраза лезвием царапнула по нервам, рождая страх.

– Хотя с тобой все довольно логично, – продолжал Томас, и я почувствовала на щеке его дыхание, от которого хотелось укрыться. – Искусственное сердце. Сильнее, чем у обычного человека, вот и очнулась ты раньше. Неприятно для меня… Но в данном случае это твои проблемы. Обычно я гуманен, не хочу, чтобы жертвы чувствовали лишнюю боль…

Что-то металлическое и острое коснулось скулы и медленно, без нажима провело вниз, царапая кожу.

Я боялась дышать. В горле полностью пересохло, и даже малейшее шевеление могло спровоцировать, что этот маньяк прирежет меня одним движением. В памяти всплыла картина с убитой девушкой, которую я нашла возле клуба.

Это ведь Томас, наверняка он. Почему-то тогда на него никто даже не подумал.

Скальпель, а я догадалась, что именно им водил по мне администратор клуба, добрался до шеи, провел вниз вдоль бьющихся артерий до ключицы, до ворота рубашки, а затем срезал верхнюю пуговицу, потом следующую…

– Всегда было любопытно, как выглядят импланты, но до твоего сердца я доберусь позже. Вначале мне интересно, ты уже успела залететь от инкуба, подстилка? Я думал, ты не такая, а ведь как и все, купилась на его бабло.

Еще одна пуговица со звоном упала на пол.

Память услужливо подбрасывала образы жестоко изрезанной девушки-балетницы, и я понимала – все то же самое со мной повторят.

Желание жить во мне было слишком сильно. И вопреки логике я все же забилась в сковывающих ремнях, словно бабочка, понимая, что лучше порву себе жилы, но просто так не сдамся. Пусть мой мозг сойдет с ума, превратит уже хоть что-нибудь вокруг в артефакт, который способен меня спасти.

– Да-да, дергайся. Так даже веселее, – насмехался Томас. – Ты хоть сопротивляешься, а остальные нет. Кстати, это были сучки-иллюзорницы… сразу лезли целоваться, хотели утопить меня в своем грехе. Думали, их это спасет, вот только срать мне на их магию. Такие, как они, не должны населять землю. Суккубы, инкубы – они подчинили общество, забрали власть у церкви и Бога.

Если бы у меня была возможность, я бы кричала о том, что он сам грешник-убийца, если делал все это с девушками, но, похоже, в голове Томаса все было беспросветно глухо.

– Раньше таких, как они, насиловали, лишали сил, а после отдавали на потеху толпе или сжигали, – фанатично воспевал он, а я уже ощущала, как скальпель распорол верх джинс, и теперь Томас стаскивает их. – Но ты уже и так легла под выродка одного из них. Тебя даже брать после этого противно. Я сделаю мир чище, если избавлюсь от тебя. Тот инкуб явно был к тебе привязан, насколько я успел понять. Представляешь, я даже не знал о нем раньше, слишком тщательно скрывался, а тут выполз на свет божий, и я догадался, кто он. Подумать только, настоящий сын самого Роберта Сакса!

Томас продолжал дальше рассуждать об инкубах, но меня это уже мало волновало. Моим единственным желанием было избавиться от его рук на своем теле.

Религиозный фанатик, убивающий суккубов, увидевший меня в клинике с Гербертом и сделавший из этого какие-то свои выводы.

Настоящий монстр, живущий у всех под носом…

– Отойди от нее! – Чужеродный голос разрезал пространство вокруг эхом, заставив Томаса надо мной застыть, а скальпель в его руках дернуться, оставляя на моем животе длинную царапину. – Десять шагов назад!

Холод металла исчез с кожи, а в следующий миг действительно прозвучали шаги. Удаляющиеся. Ровно десять…

– А теперь стой где стоишь до приезда полиции. Если дернешься, заставлю всадить скальпель себе в печень.

Из-за гулко стучащей в ушах крови я только сейчас поняла, чей голос приказывал Томасу. Герберт был здесь.

Мне хотелось рвануть к нему, но я все еще не могла даже пошевелиться.

Когда же чьи-то руки начали освобождать меня, я буквально рвалась им навстречу. Хотелось шептать слова благодарности, прижаться к мужчине, почувствовать наконец себя в безопасности рядом с ним.

Но стоило повязке с моих глаз исчезнуть, как свет резанул по зрачкам, и я увидела Картера, который хлопотал надо мной, избавляя от последних из ремней.

– Адам? – Челюсти сводило после вытащенного кляпа, поэтому имя помощника было произнесено через боль. – А где?..

Имя Сакса я так и не произнесла. Картер все понял и без слов, кивнув куда-то в сторону, где, заложив руки за спину, стоял Герберт.

Он без особого интереса оглядывал помещение, которое оказалось полупустым ангаром, и взгляд мужчины был пустым, не выражающим ровно ничего, кроме равнодушия.

Я сразу поняла, в чем дело.

Только так можно было объяснить, почему Томас стоял в стороне, подобно истукану, и не мог пошевелиться.

Меня спас не Герберт-человек, за мной явился Герберт-инкуб.

– Он сделал это ради тебя, – произнес Картер, помогая мне встать.

По затекшим рукам и ногам тут же белым шумом побежал миллион мурашек. Если бы не плечо Картера, я не смогла бы самостоятельно идти к Герберту, но, упорно превозмогая боль, делала шаг за шагом.

– Тебе нельзя снимать запонку, – сквозь слезы вздохнула я. – Ты убиваешь себя своим даром. Он выжигает твой мозг. Нужно ее вернуть.

Инкуб лениво повернул голову в мою сторону и, даже не трудясь моргнуть, ответил:

– Какая разница? Днем раньше или днем позже. Смерть неотвратима.

– Ты ведь не хотел умирать таким. – В моей памяти были живы слова, которые Гер произносил в больнице. Он хотел еще так много успеть… – Где ты оставил запонку? Ты должен одеть ее обратно.

– Не должен, – отсек Герберт. – Это мое здравое и выверенное решение, продиктованное не глупыми чувствами, а сугубо логикой. Все, что должен, я уже сделал – спас тебя, потому что полиция слишком неповоротлива.

В этот миг, словно подтверждая его слова, в ангар ворвались люди в форме. Да, пожалуй, они действительно не успели бы, и к этому моменту я бы уже лежала со вспоротым брюхом.

– Картер, – приказал Сакс. – Отвези Виолу в особняк. Я сам улажу все формальности по поводу ее невыезда за пределы города. Думаю, следствию понадобится моя помощь по вытаскиванию признаний из этого человека, и они охотно пойдут на бартер.