Глава 36

Он не вернулся тем вечером, так же как и не вернулся следующим утром.

Мне оставалось лишь сидеть в огромном особняке, словно на привязи, потому что охранным системам дома запретили выпускать меня за периметр, чтобы не влипла куда-нибудь еще.

Из рассказа Картера я выяснила, что о моем исчезновении узнали фактически сразу. Все же не зря в моей квартире и на улице устанавливали камеры, да и имплантированный когда-то в бедро маячок оказался очень кстати.

Мое местоположение определили за считанные минуты. И Сакс ни секунды не сомневался, оставляя в палате запонку, что ради моего спасения он должен пожертвовать несколькими днями и без того короткой жизни.

Я же все ногти сгрызла, понимая, что возвращать обратно Герберта-человека Герберт-инкуб не собирается.

Последнее, о чем я сейчас думала, была гордость, потому обрывала Саксу визофон, но он не поднимал – просто игнорируя мое существование. Мне же хотелось убедить его не тратить глупо последние дни жизни.

Хотя это для меня «глупо», а инкуб видел во всем рациональность.

Сакс явился только следующим вечером, ближе к полуночи. Я уже ложилась спать, когда услышала шорох притормаживающих шин у дома.

Сон как рукой сняло. Набросив халатик, я вылетела из спальни навстречу мужчине, который теперь уже стопроцентно не испытывал ко мне ни капли чувств.

В итоге столкнулась с ним в холле. Едва мазнув по мне ничего не значащим взглядом, Герберт скупо кивнул, даже не утруждая себя словами, чтобы поздороваться. А после, нигде не останавливаясь, прошел по направлению к своему кабинету. В руках он держал явно тяжелый кейс. Я видала, как вес оттягивает ему руку…

– Ты должен со мной поговорить, – начала я, спеша за ним и не отставая ни на шаг.

Он резко обернулся и остановил меня жестом.

– При всем моем уважении, мисс Райт. Но я вам ничего не должен. Нас не связывают никакие договорные обязательства, имущественные тоже. Поэтому нам в принципе не о чем разговаривать.

– Но… – Я не собиралась сдаваться. – С тобой может быть нет, а вот с «ним»…

В душе жила уверенность: инкуб поймет, что я имею в виду. Ведь что-то же заставило этого чурбана ехать меня спасать, пусть даже это совсем нелогично. Значит, в его правильных бездушных мозгах он просто выполнял намерения того, кого я называла Гер.

Но мои слова мужчина проигнорировал – как шагал, так и продолжал шагать дальше.

– Он не хотел становиться тобой! – выкрикнула я вслед. – Ему нравилось жить нормально! Ты должен уважать его желание и вернуть все, как было.

На миг в холле повисла пауза. Инкуб на мгновение замер и на этот раз, не оборачиваясь, произнес:

– А еще он боялся умирать, что бы тебе ни говорил. Не хотел смерти и собирался цепляться за каждую секунду жизни. Выходит, ты хочешь, чтобы я обратно стал этим «слабаком»? Хочешь доставить ему страдания и страх?

– Нет, – смутилась я, не понимая, как можно объяснить инкубу то, что он понять в принципе не в силах. – Я хочу, чтобы ты был ЧЕЛОВЕКОМ!

– Или ты просто эгоистка, которая решила, что вправе решать за него. Поэтому великое благо, что сейчас во мне говорит здравый смысл, а не чувства, чтобы поддаться тебе.

– Неправда! – выпалила я, хоть и понимала, он прав.

Я действительно хочу видеть своего Герберта, а не этого…

– Вы, люди, слишком эгоистичны, – наконец обернулся он ко мне, чтобы говорить, смотря прямо в глаза. – Сколько раз я просил тебя попробовать родить мне сына, но ты не слышала. Была слишком замкнута на собственных эмоциях, и я до сих пор не могу постичь, почему «тот второй» перестал предпринимать попытки тебя уговорить, хотя мог бы дожать. Глядя на тебя сейчас, я вижу, ты выносила бы и родила мне сына, потому что хотела бы жизни для него.

Мои пальцы невольно сжались в кулаки, а челюсти свело от бессильной злобы.

– Ты подонок, – выдохнула, сдерживая в себе желание расцарапать ему лицо.

Но весь вид Сакса говорил, что ему плевать на мои чувства.

– А знаешь что, – немного подумав, продолжил он, поднимая перед моими глазами кейс. – У меня для тебя предложение. Последнее, по-настоящему деловое. Здесь в свинцовом саркофаге лежит запонка-артефакт. И я готов ее надеть уже завтра утром. Но лишь с одним условием…

По моей спине пробежала волна холода, потому что я уже знала, что сейчас мне предложат.

– …Ты останешься со мной этой ночью. Просто помни, что если у нас все получится, то даже после моей смерти ты будешь носить в себе частичку своего Герберта. Так что выбор за тобой, Виола.

* * *

Когда-то очень давно я слышала одну мудрость, что даже после смерти мы продолжаем жить в наших детях.

Было ли это правдой? Скорее всего, да, потому что в себе я всегда ощущала частичку матери и отца. Они вкладывали ее год за годом через разговоры, поступки, воспитание. Ведь дело даже не в чистой генетике, важно то, что у человека в голове.

Именно об этом я размышляла, поднимаясь по лестнице в свою спальню и обдумывая предложение инкуба.

Если я соглашусь, то даже не сомневалась, что желание Сакса исполнится, и получится сын. Слишком я привязалась к этому мужчине. Настолько, что буду действительно по-настоящему желать этого ребенка, чтобы увидеть знакомые черты лица, чтобы любоваться им…

Вот только разве это не принесет страдания этому маленькому человечку?

Еще один инкуб, еще одна несчастная душа и бесконечные роботы-воспитатели, потому что людские мысли будут заставлять его голову взрываться болью?

Хотя выход я уже придумала – создать еще одну запонку уже для ребенка. Чтобы он с самого детства жил и не знал, что такое быть бездушным существом. Чтобы мой сын был ребенком не инкуба, а того самого Гера, которого мне хотелось спасти.

Еще около часа я просидела напротив зеркала в своей спальне, готовилась морально и, прижав руку к искусственному сердцу, благодарила артефакт за то, что инкуб в очередной раз не сумеет прочесть моих мыслей, потому что наверняка будет не рад, если узнает, что своему сыну я не позволю стать эмоциональным «инвалидом».

А после встала и пошла.

Мне было не страшно, я просто отпустила ситуацию, зная, что все пройдет максимально аккуратно и безболезненно. В конце концов, я просто прикрою глаза, представляя, что нахожусь в постели именно с тем Гербертом, которого, черт возьми, похоже, действительно… Полюбила?

Это слово даже в мыслях я произнесла осторожно, потому что никакой уверенности не было.

А вот крылья за своей спиной я все же ощутила. Опавшие, будто сломанные и волочащиеся по полу.

Им не от чего было воспрянуть вверх…

Уж точно не от голоса за дверью, который меня ждал:

– Входи, Виола. Я знал, что ты придешь.