Глава 12 · Что важнее всего?

Фонтан с драконом, ставший привычным местом для наших девичьих посиделок, уже раздражал; накрытый к обеду мраморный стол ломился от изысканных блюд, но аппетита не было ни у одной из нас. Все равно я плотно поела: Дракошке нужны силы, чтобы «дозреть». О чем мне любезно напоминали близкие и заботилась Канна.

– Что же так долго? – в сердцах рыкнула Рисаш, вскакивая с лавки.

– Пятьдесят невест – это много, – попыталась примирить ее с ситуацией Ильдира.

– Я тоже скоро с ума от любопытства сойду: что же они такое проверяют в невестах, если до нас очередь никак не доходит? – проворчала я, нервно комкая салфетку.

После моего первого полета прошел месяц, вернее, пролетел в почти ежедневных встречах с Сейлишраном, счастье и поцелуях. Я окончательно и бесповоротно влюбилась в своего дракона света и не представляла больше жизни без него. И вот только сейчас дошло, что все это время мы исправно ходили на занятия, но проверок нам после золотой пещеры изначальные не устраивали. А сегодня…

Самое тревожное, что в этот раз изначальные обошлись без привычного сбора невест и вступительной речи распорядителя. Нам передали через вошканов, что в течение дня вольны заниматься чем угодно, когда подойдет очередь, нас пригласят. И вот мы с самого утра с Рисаш и Ильдирой «занимаемся чем угодно»: то сидим у фонтана, то ходим вокруг него, заодно накручиваем себя. Вполне возможно, другие девушки таким же образом время проводят.

– Если меня сегодня отправят домой, Шейран очень пожалеет! Очень! И никогда, никогда-никогда не увидит мой танец страсти, – пригрозила Рисаш, глядя вверх, словно там предмет своего негодования увидела.

Отношения наги с драконом тьмы развивались с переменным успехом, примерно как у двух скорпионов в одной банке, однако она считала, что все идет отлично.

Ильдира с грустью иронизировала:

– Если меня отправят домой, очень сомневаюсь, что вир Ашкеран расстроится, оставшись без артефакта верности.

К моему большому сожалению, мой огненный собрат лишь любовался Ильдирой и старательно скрывал это. Если бы не отголоски эмоций, которые я ощущала благодаря угольку его магии в своей крови, сочла бы, что придумала его интерес к ирлинге. При этом Аш, как он разрешил к нему обращаться, не скрывал внимания к другой невесте, львице-оборотню Каре, алчной желтоглазой чаровнице.

Подперев голову кулаком, я хмуро глянула на подруг:

– А я… если меня отправят домой, наверное, вернусь сюда снова, но уже в качестве студентки Академии драконов. И… и… В общем, я потом обязательно что-нибудь придумаю, как поступить в этом случае, – я махнула рукой, не в силах даже подумать, что буду делать, если провалю сегодняшнюю проверку.

Тем более, появилась Канна. Поприветствовав моих подруг, она сообщила:

– Даки Эйкана, вас приглашают изначальные.

Обернувшиеся было к ней с надеждой подруги, разочарованно опустили плечи, эх, им придется еще тяготиться ожиданием и неизвестностью. Я радостно встала: не люблю ждать и догонять, все равно в итоге будет, как пожелают боги.

– Удачи! – пожелали мне Рисаш и Ильдира.

Перед тем как протянуть руку Канне, на всякий случай, неизвестно, увидимся ли еще, я с улыбкой помахала им:

– И вам удачи!

К моему огромному удивлению, вошкана переместила меня в главный корпус, но не в зал или аудиторию, а оставила в холле. Как и в день, когда мы пришли сюда впервые и давали клятву о неразглашения, возле стрельчатых дверей стояли драконы в золоченой красной форме, красивые и невозмутимые. Настороженно глянув на суровых стражей, я прикипела напряженным взглядом к встретившему меня даки Орхарану. Прятать волнение перед ним, наставником и старшим родичем своего нового клана, смысла не было. Коротко, как положено, поклонилась:

– Доброго дня, даки Орхаран!

– Рад тебя видеть, Эйкана! – Его искренняя улыбка помогла немного ослабить натянутую до предела внутреннюю тетиву.

– Что от меня требуется? – вежливо спросила я.

– Ничего особенного, – усмехнулся наставник. – Найти ответ на один единственный вопрос.

Махнул стражам и те распахнули двери… за которыми стеной стоял кромешный мрак. Взяв за руку, сразу похолодевшую, одеревеневшую от страха, Орхаран подвел меня к этому черному проему, будто зловещему входу в царство тьмы. Что-то коснулось моего затылка, обдав теплом, одновременно старый дракон шепнул мне на ухо:

– Скажи мне, Эйкана, что для тебя важнее всего?

Дальше последовал мягкий толчок в спину, вынудивший шагнуть в непроглядную тьму. От страха волосы зашевелились на затылке, по коже побежали испуганные мурашки. Я волчком крутилась, пытаясь удрать обратно, в свет. А выхода не было. Как и ни одного клочка света.

– Скажи, Эйкана, что для тебя важнее всего? – вкрадчиво прошелестел чей-то голос, странный, будто не живой и доносившийся сразу отовсюду, как эхо.

Выставив руки, я попыталась хотя бы найти стену, прижаться к ней спиной, а потом как-нибудь пробраться к двери. Но вокруг ни зги и ничего осязаемого, руки словно вязли в густой кромешной темноте, сердце заполошно билось в горле, ноги подгибались, а со всех сторон все настойчивее и требовательнее шелестел голос, даже предлагал новые и новые ответы:

– Что для тебя важнее всего, Эйкана? Чего ты хочешь? Власти? Богатства? Страсти? Может, мести за былые унижения? Создавать или разрушать миры? Владеть умами и жизнями?..

А я крутилась и слепо махала руками, но жуткий голос не давал покоя, захватывал мои мысли, эмоции и чувства и жестче требовал ответа. Я потерялась в этом водовороте из мрака и грозного требовательного голоса, который уже, кажется, размножился, потому что множество эхо начало смешиваться, наслаиваться друг на друга, закидывая вопросами:

– Что важнее всего… важнее всего на свете… что любимое… нужнее и важнее…

Я пыталась сосредоточиться, чтобы отстраниться от назойливой мешанины голосов, но невольно начала задаваться теми же вопросами и искать на них ответы. В мыслях возник образ родного дома, огромное поместье, всегда такое шумное, суетливое, теплое и уютное… В груди заныли воспоминания.

Чтобы голоса отвязались, я выкрикнула:

– Родной дом!

Только голоса не успокаивались:

– …важнее… нужнее… необходимое…

И заставляли перебирать все, что имеет для меня смысл в жизни, при этом ранжируя по важности.

Любящее лицо мамы и серьезное – отца, с теплыми синими глазами; смешливые лица моих братьев-близнецов с вечным лукавым прищуром, сестра Марта – задавака, пытавшаяся подражать врожденной маминой гордости и уверенности; старший брат, мудрый и ответственный, как отец; тетушки и дядюшки, бабушки и дедушки, семейные посиделки – все это отдавалось в душе светлой тоской, а не темной острой болью.

– Семья, – заявила я мраку.

– Шаграй? – мое следующее предположение прозвучало скорее вопросом, хоть и с надеждой на верный ответ.

В груди распустился цветок тихой, безоговорочной любви к своему миру, такой же, в общем-то, как и семье, дому, но что-то тревожило, не давало успокоиться, так комар не дает уснуть, звенит над ухом, сколько не отмахивайся от него.

«Ну что, что для меня важнее всего?» – уже потерянно спросила у самой себя.

Неожиданно из тайника сознания всплыло очень важное слово, о котором раньше могла лишь грезить как о несбыточной мечте. И ощутив как разгорается огонь в крови, я радостно выпалила:

– Любовь!

В следующий миг в окружающей темноте вспыхнули разноцветные нити: алая, очень родная рыжая, багровая, различных оттенков черные, как это не удивительно, они очень четко выделялись во тьме, но ярче всех светились три светлые нити. Особенно одна – слепящая, белоснежная, которая завораживала и манила прикоснуться к ней. Ее свет был таким ясным и понятным, влекущим, родным и близким, что я безошибочно опознала, кому она принадлежит. И с восторженным трепетом выдохнула:

– Сейлишран!

В мыслях мелькали картинки наших прогулок с Сейлишем, обрывки разговоров на самые невообразимые темы, полеты под звездами и еще – поцелуи…

А перед глазами змейками мельтешили разноцветные нити, и голоса все нетерпеливее требовали ответов, повторяя одно и тоже:

– Говори Эйкана! Говори, что для тебя важнее всего? Чего ты хочешь? Власти? Богатства? Любви или только страсти?

Картины дома, природы Шаграя, лица родных отодвинулось на задний план, их заслонил смеющийся Сейлишран. Каким он был вчера: развалившись на пожухлой траве и подперев голову кулаком, с улыбкой слушал мои истории о детстве, лаская бесконечно теплым, обожающим взглядом, под которым я плавилась и чувствовала себя самой-самой… для него, самого-самого…

Истина огненным шквалом понеслась по сосудам, воспламеняя тело, душу, сердце.

– Любовь! – глухо признала я, а затем окончательно севшим голосом добавила: – Для меня любовь Сейлишрана – важнее всего!

Ни один ранивирский огонь не сможет выжечь из моей души любовь к своему миру и семье, просто к прежним ценностям добавился Сейлиш. Мой белоснежный дракон, конечно, постарается заслонить собой все остальное, но, уверена, никогда не покусится на то, что составляло смысл моей жизни до него. Для изначальных род и семья – святое! А Сейлиш, дракон света, – защитник справедливости.

– Так что для тебя важнее всего? – грозно затрещало в голове пламя, требуя предельной честности.

Но я же маг огня, тем более была совершенно искренна, поэтому и в моем голосе затрещала огненная злость за чужое недоверие, когда я рыкнула в темноту:

– Сейлишран!

Внезапно кружившие вокруг меня во мраке разноцветные нити засияли одинаковым золотым светом. Еще и размножились. Они переплетались, расплетались, свивались спиралями, извивались змеями, путая и вызывая головную боль беспорядочным мельтешением вместе с настойчивым требованием:

– Найди его… найди ответ… найди свой свет…

Мой внутренний огонь разбушевался, злился, что кто-то постоянно сомневался и нагло требовал. Золотые всполохи неимоверно бесили и отвлекали. Надоело! Из множества одинаковых золотых нитей я выделила две. И когда они приблизились на расстояние вытянутой руки, схватила обе. В ответ ладони легонько кольнула сила. От левой нити шло успокаивающее родственное тепло, но разве это мой свет? Нет! Это собрат по огню. Поэтому я разжала пальцы и выпустила его на свободу.

Вторая нить, зажатая в правой руке, сияла ярче и ярче, будто напитывалась от меня силой. И стало так тепло и радостно от ее сияния! Я с нежностью улыбнулась, вспомнив звездное небо в моей спальне, сотворенное Сейлишраном. Вот он, мой свет! И в тот же момент другие нити исчезли, а моя – превратилась в серебристую звездочку у меня на ладони.

– Мой свет – Сейлишран! – счастливо выдохнула я, прижимая звездочку к груди, чтобы принадлежала только мне.

И вдруг из мрака вышел Сейлишран, мой любимый свет с шальной, радостной улыбкой, от которой стало светло.

– Ты права, Эйкана, эта нить моя!

Я раскрыла ладонь показать ему звездочку – а она исчезла…

Весело хмыкнув, Сейлиш пояснил:

– Эйкана, я в твоей ладошке целиком не помещусь.

– Хорошо, согласна на не целиком! – хихикнула я и протянула ему руку, чтобы больше не плутать в коварной темноте.

Сейлиш, взяв меня за руку, повел за собой. Всего через несколько шагов мы вышли в холл. Надо же, а мне казалось, что я долго плутала во тьме, шелестевшей голосами, пугавшей и угнетавшей. Дневной свет ослепил, я зажмурилась и, когда проморгалась, мы с Сейлишем оказались среди изначальных.

Первым подошел Адеран и с искренней улыбкой обратился к Сейлишрану:

– Поздравляю, брат!

– Везунчик! – наигранно ворчливо пробасил расслабленно подпиравший стену в холле Рейран.

Красавчики почти одинаково криво улыбнулись, увидев меня, наверняка выглядевшую растерянной и замученной, если не жалкой. Хайран, чтобы соблюсти приличия, за всю свою триаду произнес:

– Поздравляем.

Протиснувшись между изначальными, даки Орхаран одобрительно пожал мое плечо:

– Молодец, Эйкана, ты успешно прошла очередную проверку!

– А в чем она заключалась? – вопросила я, удержав свободной рукой наставника за предплечье.

Он бросил короткий лукавый взгляд на Сейлиша, а мне обтекаемо выдал:

– Проверяли чистоту помыслов.

– Ну да, ну да, – недовольно буркнула я, оценив «откровенность» наставника.

Наконец-то, к нам подошли собратья моего света. Шейран весело подмигнул мне и кивнул Сейлишу:

– Поздравляю! Ну что, один есть, осталось двое. А уж дальше как-нибудь справимся.

Натянуто улыбаться, когда понимаешь, что мало что понимаешь, надоело. И я спросила в лоб:

– Вы о чем, вир Шейран?

– О том, какая ты молодец, Эйка! – притиснув меня к боку, ответил за него Ашкеран, почему-то радующийся больше остальных. – Я даже надеяться не смел, что наша магическая связь настолько крепкая, раз ты меня так легко опознала.

Сейлишран чуть крепче сжал мою ладонь, и я почувствовала, что поведение Ашкерана ему чем-то не понравилось. Свалить на ревность не успела – уловила сузившийся подозрительный взгляд Шейрана на Аша, быстрый, но выразительный.

Однако в этот момент Орхаран деловито напомнил:

– Все-все, виры, хватит веселья и разговоров, у нас еще работы – непочатый край! Даки Эйкана, тебя проводят в соседний зал дожидаться завершения проверки.

– Долго? – уныло уточнила я.

– Еще семеро невест, думаю, скоро управимся, – ответил Орхаран и кивнул гвардейцам, чтобы забрали меня.

Зал в противоположном крыле корпуса, где мне пришлось ждать завершения испытания, оказался братом-близнецом того, где проходили предыдущие мероприятия. Увидев свободный стул рядом с друидой Амелис и эльфийкой Уной, решила присоединиться к ним:

– Добрый день, даки, вы не против, если я разделю с вами время ожидания?

– Добрый день, даки Эйкана, – ответила Амелис.

– Конечно, садись, – добавила Уна.

– Как настроение? – поинтересовалась я, чтобы начать разговор.

– Сложное, – грустно призналась Амелис, нервно теребя свою толстую, перевитую кожаным шнурком косу.

– Эйкана, что ты думаешь об этом испытании? – тихо спросила Уна, напряженно глянув на меня.

Тяжело вздохнув, ведь из головы еще не выветрились жуткие голоса, требовавшие определиться, что для меня важнее. Впрочем, определенные выводы, в чем соль этой проверки, я сделала. И смысла молчать не видела:

– Полагаю, сегодня нас просеивали, скажем так, сквозь сито желаний.

– Поясни, пожалуйста, – нахмурилась Уна.

Улыбнувшись про себя, я решила сперва проверить свою догадку:

– Чью нить вы поймали?

Уна привычно вспыхнула алым румянцем. Действительно, Огонек! Помявшись, она тихонечко призналась:

– Вира Иштрана…

– А я – вира Рейрана, – шепнула Амелис.

– Понятно, – подвела я итог перед тем как поделиться своими наблюдениями. – Поиск длится уже почти шесть месяцев, за это время у невест должны были появиться предпочтения, а может – и особые. Думаю, сегодня изначальные решили выяснить, чего мы, по большому счету, хотим от жизни? И отсеять «пустых». Вспомните пещеру с сокровищами… – я многозначительно помолчала. – Если у кого-то из невест зародились чувства, то к кому конкретно? А главное, насколько эти чувства сильные и искренние.

– По-моему, ты права, – задумчиво кивнула Амелис. И тяжко выдохнула: – Как же все сложно здесь… Особенно, когда вот так выворачивают душу наизнанку.

– Не поспоришь, – покивала я.

В зал привели Ильдиру, бледную, с лихорадочно горящим румянцем. Я сразу подошла к ней и, взяв за руку, подвела к нашей компании. Она устало обмякла на стуле.

– Поймала? – участливо спросила я.

– Да, – она вздохнула, – только что это изменит для меня.

С приходом Ильдиры за ней напряженно, не скрывая заинтересованности, следила Кара. Наверняка эта золотоволосая желтоглазая красотка с «маминым ожерельем» считала Ильдиру серьезной соперницей. И если это так, для моей подруги не все потеряно!

Зато вторая моя подруга скользила по залу с гордо поднятой головой, ну чисто королева Рисаш Великолепная! Сев на соседний стул, окинула друиду и эльфу одобрительным взглядом и неожиданно подмигнула:

– Даки, ваша компания меня радует!

Я улыбнулась, ее можно было не спрашивать, поймала ли она нить Шейрана. Уверена, не только поймала, но и на кулак намотала, покрепче и понадежнее.

Вместе с последней «испытуемой» в зал вошли изначальные и распорядитель. На возвышение проходить не стали – остались в двух шагах от дверей.

Даки Орхаран шагнул вперед и громко, торжественно произнес:

– Приветствуем вас, прекрасные дочери великих домов Колыбели Жизни! Вот уже полгода вы участвуете в поиске истинной любви. Ежедневно общаетесь с женихами, узнали об их характерах и достоинствах. Поэтому сегодня состоялась проверка глубины ваших чувств к ним. Чего же вы истинно желаете получить в союзе с изначальными? Я удивлен и сожалею, но часть из вас мечтает не о любви, а совершенно приземленных вещах. И это рядом с вторыми после богов… – Орхаран прошелся тяжелым взглядом по невестам, словно каждая была виновата в стяжательстве. – В результате поиск продолжат двадцать четыре невесты. Остальные сегодня отправятся по домам.

Зал погрузился в траурную тишину; оглушенные новостью, невесты почти испуганно глазели на распорядителя. Краем глаза я заметила сжатые кулаки Ильдиры. Яснее ясного, что напряженно ждет, когда назовут ее имя в числе двадцати семи неудачниц. Посмотреть на Ильдиру, такую милую, ранимую и отчаянно влюбленную, я боялась. Боялась увидеть в ее глазах безысходность и крушение надежды, поэтому просто накрыла ее руку своей, хотя бы так поддержать и успокоить. Нет, Ашкеран не даст ей уйти, хоть, возможно, и не выберет избранницей. И будет глупцом!

– Мы с сожалением прощаемся с девушками, которые покинут поиск сегодня. Мы искренне желаем вам удачи, но уже дома! – произнес Орхаран и коротко поклонился вместе с изначальными.

Дальше в зале появились вошканы. Кто-то уходил с ними молча, не теряя достоинства, кто-то – принудительно, с писками и визгами, якобы изначальные ошиблись и неправильно поняли их чувства. В зале, едва дыша, замерли оставшиеся двадцать четыре невесты. На девять женихов.

Хвала Прародителю Барсу и Ранивиру, из нашей компании ни одну не забрали. Осмотревшись, мы впятером дружно, рвано выдохнули. Я – с облегчением.

Орхаран продолжил:

– Прекрасные дочери великих домов, сегодня в этом зале остались самые достойные, у кого любящее сердце. У кого разум живет в согласии с сердцем. Для кого важны истинные ценности, а не сиюминутная выгода и расчет. Счастлив сообщить, что ваш поиск истинной любви продолжается. И от всей души желаю вам удачи! Сегодняшнее мероприятие завершено, хорошего вам дня!

Изначальные с распорядителем вновь поклонились и исчезли, но перед этим Сейлиш мне подмигнул.

Я встала и старательно всем улыбнулась:

– Даки, я прошу прощения, но вынуждена вас покинуть. Слишком устала, хочу отдохнуть. – И не дожидаясь ответа, позвала свою вошкану, чтобы перенесла меня домой: – Канна!

Как я и предполагала, у террасы, подперев балясину плечом и сложив руки на груди, меня ждал Сейлишран.

Я с трудом сдержала порыв бежать к нему. Подошла спокойно, с достоинством и ровным голосом поинтересовалась:

– Вир Сейлишран, позвольте узнать, в чем истинный смысл этой проверки?

Мой свет усмехнулся с пониманием – и легко нарушил выбранную мной линию поведения: шагнул ко мне, обнял мое лицо ладонями и жарко поцеловал. Конечно, он знает, что в его руках я таю как воск и… целует…

Но в этот раз растаять не успела – поцелуй оказался коротким. Немного отстранившись, Сейлиш сказал:

– Сегодня состоялась предварительная проверка будущих избранниц. Ты ее успешно прошла.

– Об этом нам даки Орхаран только что сказал и вот таким же тоном, – укорила я любимого, заглядывая ему в глаза, безмятежно-серые, радостные. – В каком смысле, Сейлиш?

– В прямом. Мрак желаний выявляет самые глубинные желания, все скрытое и даже слабо осознаваемое. Выталкивает наружу самые грязные желания. Нам было важно проверить, с чем или кем эти желания связаны.

– Но я…

Мягко чмокнув меня в нос, Сейлиш не дал договорить, что ничего «грязного» я не ощущала. И с улыбкой продолжил:

– Нутро у всех разное; твое, Эйка, к счастью, – светлое. Возможно, из-за сложностей со спящем зверем. Твои мечты чистые и простые: о доме, о семье, о Шаграе… и мечты о любви. Моей…

Признаваться в своих чувствах мне отчего-то стало неловко, даже лицо загорелось. Я высвободилась из рук Сейлиша, смотревшего на меня теплыми, смеющимися глазами и, отступив на шаг, кашлянув, смущенно спросила:

– И что дальше?

– Дальше? – переспросил Сейлиш, я кивнула. – Дальше придется ждать, когда остальные изначальные тоже определятся. Тогда объявят имена девяти избранниц, включая твое.

– Мое? – недоверчиво округлила глаза.

– Эйка, думаешь меня просто так поздравляли, когда мы из зала вышли? – хмыкнул Сейлиш. – Сегодня все узнали, увидели, осознали, что ты моя избранница.

На моем лице самовольно расползлась счастливая улыбка. Дракон света, тем более изначальный, не станет врать – это против природы его магии. Какой смысл, ведь все и так готовы им услужить?

– Эйка-Эйка, как легко тебе удается свести меня с ума. Одной вот такой улыбкой! – Сейлиш шагнул ко мне с явным намерением продолжить поцелуи.

Нет-нет, сперва важное, потом сладкое!

– Почему Ашкеран настолько обрадовался, что я поймала и его нить?

Сейлиш нахмурился: видимо, не ждал этого вопроса. И несколько мгновений раздумывал, прежде чем начал объяснять:

– Поймать нить, как ты называешь энергетические эманации, возможно лишь в одном случае, когда создана глубинная связь, родственная или душевная с их хозяином. Именно такая связь позволяет определить «своего» среди множества других и «взять в руки» энергетический всполох. Что еще важнее, это говорит о хорошей энергетической совместимости, которая в будущем значительно облегчит жизнь. Так вот, лишь некоторые девушки, единицы, поймали одну нить, а ты безошибочно и легко узнала и схватила сразу две. С нами понятно: мы создали и укрепляем душевную связь. В случае с Ашем тоже, в общем-то, все ясно.

Я вспомнила оскорбления Ульрана:

– Помню-помню, я магический выкормыш Ашкерана, отсюда наша родственная энергетическая связь. – Сейлиш скрипнул желваками, но спорить не стал. – Так почему вы с Шейраном насторожились из-за нашей с Ашкераном крепкой связи?

Сейлишран отошел от меня, повернулся спиной и подставил лицо лучам Ра. Постоял, зажмурившись, и мрачно признался:

– Ашкеран всегда думает сердцем, если чем-то загорелся, переубедить почти невозможно. Такое свойство изначального огня. За последние месяцы он изменился: замкнулся, часто хмурится, общается неохотно… Мы с Шейраном подозреваем, что причина кроется в его чувствах и нездоровом страхе. Хотя, как по мне, так почти фанатичной уверенности, что девушки с сильным светлым даром не способны пройти испытание хаосом. В тебе его уголек, за тебя он спокоен, но у остальных светлячков, по его мнению, шансы невелики.

– Главное условие успешного прохождения испытания – истинная любовь, верно? – напомнила я, неуверенно улыбнувшись.

– Верно, – кивнул Сейлиш, наконец посмотрев на меня. И со злой иронией продолжил: – Только все мнят себя самыми умными и хитрыми. Наша триада сложилась еще в детстве, но Ашкеран счел, что способен скрыть от нас, что любуется одной невестой, а выбрать собирается – другую. Потому что боится за жизнь своего светлячка во время испытания хаосом. Вот и ломает себя, пытаясь заменить одну привязанность другой…

– Я думала, изначальные верные. Если полюбят, не будут с другой… – растерянно вздохнула я.

– Со временем, когда чувства окончательно и бесповоротно укоренятся, – хмуро кивнул Сейлиш.

Пришлось и мне поделиться сомнениями:

– Значит, Ашкеран хочет выбрать Кару, потому что считает ее сильнее Ильдиры? А я причем?

– Испытание Хаосом мы проходим в драконьем воплощении. Ничем не сдерживая свою силу. Круг Хаоса – это не та мелкая печать, которая вас чуть не убила. Это его квинтэссенция, которая забирает у дракона разум, оставляя лишь звериные инстинкты и наработанные годами боевые навыки. Присутствие избранницы необходимо, чтобы изначальный не потерял себя во мраке, она – свет, путеводная нить, которая не позволит потерять связь с реальностью и раствориться в хаосе небытия. Однако выдержать полную мощь изначального может только избранница, которая прошла инициацию. Через соитие. Грубо говоря, познав своего изначального в прямом, самом плотском смысле. Без этого освобожденная в бою с хаосом энергия уничтожит любого, кто нечаянно или добровольно пересечет круг во время испытания.

– А я…

– Шейран подозревает Ашкерана в безумном плане: если чувства нашего огненного к Каре окажутся недостаточно сильными, ты сможешь удержать нас обоих. Станешь якорем для меня и Ашкерана. Так мы успешно пройдем испытание. При этом никто не пострадает.

– Наверное, неплохой план, – кивнула я. – В чем подвох? Чего именно вы с Шейраном опасаетесь?

– Связь с драконом у избранниц двусторонняя, ты можешь просто не выдержать двойного отката наших сил. Даже несмотря на родственный огонь Аша.

– Но это не точно? – вырвалось у меня.

– Наши подозрения или твои возможности? – с горечью произнес Сейлиш.

– Все вместе.

– Увы, я не бог, чтобы предсказать исход битвы с Хаосом. Но сделаю все возможное и невозможное, чтобы вправить Ашу мозги. Иначе самое малое, чего он добьется, – сломает себе жизнь. О худшем даже говорить не хочу, – со злой досадой признал Сейлиш.

– Попрошу помощи у богов! Поверь, они непременно помогут! Я-то знаю, – заверила я, лукаво подмигнув, как Шейран.

– Тогда летим мозолить им глаза, чтобы не забыли про нас? – усмехнулся мой свет и потянул из дома.

– С удовольствием! Если ты не знал, то мозолить глаза богам – мое любимое занятие! – хихикнула я.