* * *

По моему требованию Гронн провёл в лабораторию Малиту. Сначала командующий упирался, мотивируя отказ низким уровнем допуска капитана Лонд, но я настояла и Мали «временно повысили». Приведя её, Дэрил пожелала нам удачи и отправился «пудрить мозги главам», как он сам выразился.

Подруга прониклась степенью моих неприятностей и тут же включилась в обсуждение проблемы. И, как оказалось, на её присутствии я настояла не зря. Малите удалось припомнить подробности, которые вылетели из моей головы. Так, благодаря ей, учёные узнали, что началось всё с моего похода в Ларчик Старины. Она рассказала о том, как утром, после первого провала в памяти, мы ходили к мадам Борненжо, но оказалось, что сама мадам меня не видела, потому что лавку вообще в тот день не открывала.

— Так вы были в лавке или нет? — растерянно обратился ко мне Балдор.

— Была, — задумчиво кивнула я. — Но меня обслуживала не мадам Борненжо, а странная женщина в яркой одежде.

Воспоминания о том вечере были отрывочными, спутанными и словно покрытыми туманом. Я отчётливо помнила, как смуглая высокая женщина в канареечной хламиде и с необычным акцентом уговаривала меня примерить какое-то украшение, а я почему-то отказывалась. Но потом согласилась примерить всё, что она предлагала. А дальше всё слилось в сплошную череду мелькающих картинок — умирающие женщины, кровь, разочарование, злость, страх.

— Что за женщина? Как она выглядела? Она вам что-то давала? — набросился с вопросами Балдор.

— Точно! — воскликнул я, вскочив со стула.

Все присутствующие тут же уставились на меня. Лаборанты отвлеклись от своей работы, учёные тоже повставали со своих мест и подались вперёд, и даже малыш-зверёныш, которого выпустили из клетки по моей просьбе, подбежал и уставился на меня большими, казалось, всё понимающими глазами. Его спутанные волосы топорщились, как перья взъерошенного птенца, короткие штанишки всё время сползали и ему приходилось их придерживать, иначе присутствующие начинали ворчать и возмущаться, а личико выражало живейший интерес ко всему, начиная от обуви лаборантов и заканчивая содержимым их столов. Но сейчас зверёныш утратил интерес ко всему, кроме меня. Неужели он всё понимает? Неужели знает, что на кону моя жизнь и переживает за меня?

— Что, Вэл? — поторопила меня Малита.

— Что точно? — одновременно с ней выпалил Балдор.

— Кулон! Она дала мне кулон из кости и янтаря. И этот кулон был очень важен для пробуждающейся во мне Охотницы. Я, когда обнаружив его, подумала, что кого-то ограбила, пока была в беспамятстве. Помню, какая паника меня захлестнула тогда. Как же мне было страшно и стыдно, — призналась я.

— А что она говорила? Как представилась? — вцепился в меня Балдор, словно охотничья собака, взявшая след дичи.

— Да какая разница, как она представилась! Кулон несите! — перебил его один из артефакторов управления.

— Вы не понимаете! — вскричал Балдор, запустив пухлую ручку в непослушные кудри. — Эта женщина пробудила в ней Охотника. А кто у нас следит за равновесием? Правильно, хранители! Только осознайте! Вдумайтесь! Это была хранительница равновесия, собственной персоной! Звери и Охотники по сравнению с ней такой пустяк!

— Командующий Гронн дал чёткие указания — решение проблемы мисс Касс первостепенная задача, — одёрнул его артефактор.

— Я учёный, для меня нет ничего важнее первородной истины! — патетично изрёк Балдор.

— А я жить хочу! — рявкнула я. — Так что ваша истина подождёт. Как отсюда выйти? Мне нужно сходить за кулоном.

— Командующий отдал приказ не выпускать вас отсюда до его возвращения, — виновато признался другой умелец управления, до этого молча слушавший перепалку коллег и скрупулезно записывавший всё, до последнего слова.

— А меня тоже было велено не выпускать? — спросила Малита.

— На ваш счёт распоряжений не было, — просиял артефактор. — Идите же, скорее.

Я объяснила подруге, где стоит шкатулка с моими безделушками и проводила её обиженным взглядом. Это что ещё за распоряжения? С каких пор я стала пленницей? Но спорить смысла не было, если Дэрил не хочет, чтобы я покидала лабораторию, то даже и пытаться сбежать бессмысленно. Он наверняка подстраховался и местная система безопасности меня не пропустит. А охранки здесь не чета школьным. Остаётся только сидеть и смиренно ждать. Но когда это Охотники были смиренными? Вот и я тоже не собиралась покорно сидеть на месте.

— Кажется, малыш давно не виделся с родителями, — проговорила, притянув к себе зверёныша и усадив на колени. — Кто проводит нас к Зверям?

— Простите, мисс Кэсс, но у вас нет допуска, — развёл руками всё тот же писарь, отложив протокол обсуждения.

— И у него тоже нет допуска? — кивнула я на малыша.

— У него тем более, — улыбнулся мужчина.

— Ну что ж, не хотите показывать дорогу, так мы сами найдём, — решительно заявила я, поднимаясь с ребёнком на руках. — И не советую нам мешать.

— Не думаю, что командующий одобрит, — неуверенно проговорил Балдор.

— Ещё минуту назад вам было глубоко наплевать на приказы командующего, — напомнила ему я.

— Но сейчас вы собрались прогуляться туда, где подобным вам будет… немного некомфортно, — подавшись ко мне прошептал историк. — Не стоит так рисковать. Как мы объясним местному персоналу тот факт, что вы подвержены некоторым слабостям Зверей? — ещё тише спросил он.

— А мэтр дело говорит, — согласно закивал писарь.

Мы сидели в отдалении от основной группы работников лаборатории и эти переговоры остались незамеченными, но мне вдруг стало очень неуютно. Если эти люди даже на такую малютку, как дитя Зверей смотрят с явной ненавистью, то меня уж точно заклеймят монстром, невзирая на покровительство начальства. Я и так не снискала любви подчинённых Дэрила, а если ещё и скомпрометирую себя схожестью со Зверями, то беды не миновать. Но малыш явно понял мой порыв и с такой надеждой смотрел на меня, что я не нашла в себе сил отказаться от задуманного. Может Зверей и не найдём, так хоть прогуляемся.

— Ничего, мы будем осторожны, правда, малыш, — улыбнулась зверёнышу, так доверчиво обнимающему меня за шею.

И мы покинули помещение лаборатории, сопровождаемые взглядами всех присутствующих. Некоторые из них смотрели на нас с искренним недоумением, но большинство с нескрываемой брезгливостью. Как же! Ведь я несла на руках отпрыска монстров, отродье, обещающее в будущем превратиться в чудовище. Глупые, поверхностные личности, не понимающие, что это они ведут себя как жестокие монстры. Потому что только монстры способны питать беспричинную ненависть к беззащитному созданию и жаждать его смерти.

— Не обращай на них внимания, малыш, они не понимают, — проговорила, медленно идя по пустому безликому коридору, где стены, пол и потолок были одного и того же неопределимого, светло-бежевого цвета, а свет лился ниоткуда и в тоже время отовсюду. — Мы не такие, как они, но это не значит, что мы хуже их. Мы просто другие.

Зверёныш притих, прислушиваясь к моему голосу и только беззвучно сопел мне в щёку. Но, когда мы проходили мимо очередной двери, он вдруг дёрнулся, повёл носом и начал биться в моих руках, пытаясь вырваться.

— В чём дело, малыш? — испуганно спросила я. — Что не так?

Но зверёныш больше не прислушивался к моему голосу, он верещал, шипел и рвался, будто увидел что-то ужасное. Его коготки больно впивались в мои плечи, оставляя рваные прорези в блузе и кровавые борозды на коже. Он молотил ножками по моим бёдрам и животу, пищал и крутился, словно надвигается страшная опасность. Я развернулась, намереваясь бежать обратно, но ребёнок вдруг затих, замер, словно пойманный в паутину. И не только он замер, казалось, остановилось само время, и лишь меня не коснулся ступор. Но я испытала странное чувство, будто всё происходящее уже было, будто я когда-то уже шла по этому безликому коридору, точно так же неся не руках малыша-Зверя. Но тогда, в тот прошлый раз, которого в действительности никогда не было, я встретила кого-то. Кого-то в ярко-жёлтом, свободном одеянии. Было ли это воспоминание, или всё происходило сейчас? На этот вопрос я ответить не могла. Но лицо женщины в канареечном балахоне стояло перед глазами. И эта необычная женщина говорила, говорила тихо и задумчиво, словно рассуждала о чём-то, но её слова не были обращены ко мне, она общалась сама с собой.

— Будет ли это нарушением? — тихо произнесла канареечная женщина глубоким, грудным голосом со странным акцентом.

Она говорила медленно, растягивая слова и теряя некоторые гласные, но я понимала каждое слово. Я попыталась спросить, кто она, но не смогла произнести ни звука.

— Или не стоит рисковать? — протянула женщина. — А с другой стороны, если не рисковать, то и работы не будет. А без работы скучно.

Я зажмурилась на мгновение, а когда вновь открыла глаза, вокруг стояла оглушающая тишина, нарушаемая только сбивчивым дыханием жмущегося ко мне малыша. Наваждение схлынуло так же неожиданно, как и поглотило.

— И что это было? — прошептала я, ни к кому не обращаясь.

Зверёныш пискнул, вывернулся из моих рук, ловко спрыгнул на пол и побежал обратно к лаборатории. Я последовала за ним, но в помещение ворвалась когда ребёнок уже с шумом захлопнул за собой дверцу клетки. Он забился в дальний угол клетки и спрятал личико в ручках.

А на меня со всех сторон смотрели с одобрением. Лаборанты, видимо, решили, что я ударила малыша, или ещё как-то обидела и напугала его. Как же было мерзко от всеобщего удовлетворения тем, что ребёнку страшно.

— Прости меня, малыш, — прошептала, подойдя к клетке и присев рядом с ней на корточки.

Но зверёныш на меня даже не взглянул, только ещё больше затрясся.

А потом было уже не до него. Одновременно явились Малита и Дэрил. Первая принесла шкатулку с моими украшениями, а второй неприятные новости — у нас осталось полдня и ночь. Утром главы ждут отчёта о завершении дела. И тем ужаснее было обнаружить, что кулона в шкатулке нет. И сколько я ни старалась припомнить, где ещё могла его оставить, ничего не выходило. Кулон должен был быть в шкатулке. Но его там не было! И он был последней надеждой, единственной ниточкой, ведущей к возрождению крови Охотников во мне.

— Так вот зачем она пришла, — с усмешкой проговорила я, отодвинув горку украшений, вытряхнутых из шкатулки на стол. — Она хотела посмеяться надо мной.

— Кто? — напряжённо спросил Дэрил.

— Та, кто пробудила во мне кровь предков. Я имела честь встретиться с ней не далее, как несколько минут назад, — поведала я.

— И что она вам сказала? — тут же оживился Балдор.

— А ничего. Со мной она и не разговаривала. Порассуждала о риске и скучной работе, а потом растаяла, как дымка, — обречённо пожал я плечами.

— Подумай, Вэл, — схватил меня за плечи и ощутимо встряхнул Дэрил. — Может она сказала что-то? Как-то намекнула на выход?

— Нет, Гронн, не жди чуда. Ты уже вырос из того возраста, когда в них верят, — горько усмехнулась я. — Лучше уведи меня отсюда, хочу подышать свежим воздухом.

— Ищите, — приказал командующий подчинённым. — Пересмотрите всё ещё раз, десять раз, если потребуется. И когда я вернусь, у вас должно быть решение!

После чего схватил меня за локоть и грубо выволок из лаборатории.

— И что это сейчас было? — требовательно вопросил он. — Ты сдалась? Ты, Охотница! Возьми себя в руки и думай, Вэл! Я уверен, что где-то в глубинах твоего сознания кроется ответ. Не может быть, чтобы ты стала жертвой этой игры прошлого с будущим. Твоё место здесь, в настоящем, в моей жизни. Так перестань хоронить себя и думай! Я сейчас принесу дневник предка, где ты его оставила, кстати?

— На кровати, — безучастно ответила я.

— Так вот, мы изучим ещё раз книги, дневник, проведём испытания, вывернем этот мир на изнанку, но найдём выход, — схватив меня за подбородок и приподняв голову проговорил командующий.

— Хочу на свежий воздух, — ответила я, глядя в его глаза. — И чтобы ты меня поцеловал, как в последний раз. И плевать, если это будет действительно последний раз.

Дэрил уже открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, но мой взгляд его остановил.

— Хорошо, — прошептал он, увлекая меня к неприметной двери в конце коридора.

Эта дверь привела нас в комнату с ярким светом, где я опять прижалась к нему, дрожа от холода. А спустя несколько нескончаемых мгновений мы покинули обитель секретов маг.контроля.

— Давай просто прогуляемся, — предложила я преувеличенно бодро. — Хочу пройтись, вспомнить школьные будни.

— Как скажешь, — безэмоционально согласился командующий.

Он взял мен за руку и повёл по петляющей между зонами для артефакторских ритуалов дорожке. Мы шли молча, медленно, каждый думая о своём. Так, погружённые в свои мысли, добрели до аллеи, и я остановилась возле обломков гранитного шара, который создала несколько дней назад, а буквально пару часов назад сама же и разрушила.

— Ну вот, я уничтожила единственное, что могло остаться в этом мире после меня. Разве это не символично? — с усмешкой спросила я, разгребая ногой гранитную крошку.

— Ты и правда сдалась? — тихо спросил Дэрил.

— Не сдалась, смирилась. Это другое, — так же полушёпотом ответила я.

— Нет. Ты сдалась! — зло произнёс он. — Решила, что опустить руки проще, чем бороться. Но ты не такая, ты не сдаёшься!

— Уверен? — лукаво взглянув на него поинтересовалась я.

Он только глубоко вздохнул, стараясь унять раздражение, и покачал головой.

— Не стоит злиться, — попросила я, вглядываясь в его усталое, потемневшее от горечи лицо.

— Жалеешь о расколотом камне? Это не проблема! — игнорируя мой взгляд заявил командующий.

Один взмах рукой и гранитные осколки завертелись в вихре, а через пару мгновений передо мной был цельный гранитный шар. И ненавистная табличка с надписью «Величайший провал школы» красовалась на прежнем месте.

— Уж не знаю, благодарить или ругать, — протянула я задумчиво.

— Однозначно благодарить, — авторитетно заверил Дэрил.

— Попробую, — прошептала я, подошла к нему вплотную и обвила руками его шею.

Этот поцелуй был совсем не таким, как все предыдущие. Сейчас я не была во власти инстинктов, мной руководили чувства. Я хотела быть рядом с этим мужчиной, не потому, что этого требовали мои инстинкты или потребности, а потому, что только рядом с ним я чувствовала себя собой. Как бы абсурдно это ни звучало, но именно рядом с Дэрилом я ощущала себя прежней — слабой, ранимой, растерянной и беззащитной. И мне это нравилось, мне это было необходимо. Потому что сила и уверенность Охотницы теперь бесполезны. Бессмысленно и глупо вступать в борьбу с судьбой. Самонадеянно и безрассудно думать, что несгибаемая сила воли поможет одолеть несуществующего врага. Так почему бы не насладиться последними мгновениями жизни? У меня не осталось времени для смущения и сожалений. У меня остались только здесь и сейчас, и я наслажусь ими сполна.

Не разрывая поцелуя я увлекла Дэрила к скамье, толкнула его на неё и без стеснения устроилась у него на коленях, лицом к нему. Дальнейших понуканий не потребовалось, командующий взял инициативу в свои руки. Он прижал меня к себе, блуждая руками по спине и бокам, и впился в губы требовательным поцелуем. Одной рукой обхватил за талию, придерживая, а второй принялся расстёгивать блузу на груди. Я зажмурилась, предвкушая прикосновение его горячих губ к груди. Но время шло, а он будто решил меня подразнить.

— Сейчас не тот случай, чтобы растягивать удовольствие, знаешь ли, — недовольно пробурчала я.

— А твой кулон от хранительницы случайно не как янтарная капля на костяном узоре выглядит? — вместо того, чтобы приступить к действию поинтересовался Дэрил.

— Ну, допустим, — ответила я, начиная раздражаться. Такой момент испортил!

Открыла глаза, проследила за его взглядом и забыла как дышать. Тот самый кулон красовался на моей груди, переливаясь всевозможными оттенками жёлтого и оранжевого в лучах послеполуденного солнца.

— Не может быть, — прошептала я.

— Запомни этот момент, с него и продолжим, когда со Зверями разберёмся, — широко улыбаясь заявил командующий.

После чего бесцеремонно сорвал с моей шеи кулон, звонко поцеловал меня в ямочку у основания шеи и исчез. Так прямо и растворился, а я брякнулась на скамью, ободрав колени. Кряхтя и ругая его на все лады сползла со скамьи, оправила блузу, застегнула пуговицы и пошла искать вход в обитель тайн маг.контроля. С одной стороны, меня переполняла радость — ведь надежда остаться живой и невредимой воспряла с появлением кулона, который я совершенно точно не надевала. Должно быть, канареечная женщина сделала мне такой великодушный подарок. А с другой — Дэрил бросил меня одну, тем более в такой момент, следовательно, ему несдобровать!

У неприметной двери меня, конечно же, никто не ждал. Более того, она оказалась заперта! А во мне всё сильнее разгоралось негодование. Неужели они не допустят меня к величайшему в моей жизни событию? Пнула дверь, а потом ещё и ещё раз.

— Ну же! — воскликнула, схватившись за ручку и дёрнув.

Дверь без труда открылась. Хоть бы табличку повесили, что не толкать, а тянуть нужно…

Дэрил нашёл меня уже у входа в зал с ярким светом и заползающим в саму душу холодом. Без лишних слов он обнял меня, а уже через мгновение мы оказались у дверей лаборатории.

— Ты вообще представляешь, какой артефакт носила? — были первые его слова.

— Разряженный, — с готовностью ответила я. — Все проверки показывали только остаточное поле.

— Неправильные у тебя проверки, — хмыкнул он.

— Все претензии к школе, чему учили, то и определила, — пробурчала я в ответ.

— Замечательная у тебя была школа, и ты у меня замечательная, — радостно заявил командующий, не стесняясь присутствующих чмокнув меня в висок.

— Это невероятно! Волшебно! Великолепно! Это чудо! — вот что я услышала, войдя в лабораторию.

И все эти возгласы принадлежали конечно же Балдору. Старичок носился по помещению, подпрыгивал, вздыхал и фонтанировал всевозможными восторженными эпитетами в адрес кулона, который умельцы управления старались держать от него подальше. А именно, они заключили его в энергетическую капсулу, которую подняли к потолку. Так старичок Балдор и носился под вожделенным артефактом, периодически подпрыгивая и восклицая «Сказочно», «Превосходно», «Замечательно».

— Напомни, зачем ты его позвал? — шёпотом спросила я у Дэрила.

— За тем, что именно он помог найти способ поймать Зверей, и только благодаря ему мы узнали, что ты подвержена их слабостям, — шепнул в ответ командующий.

— И что будет теперь? — поинтересовалась я, оглядывая лабораторию.

Судя по выражениям лиц присутствующих, они задавались тем же вопросом.

— А теперь мы попробуем усыпить твою охотничью составляющую, и у нас это получится, — уверенно ответил Дэрил.

— То есть сейчас вы начнёте экспериментировать, и объектом экспериментов буду я? — уточнила я.

— Да, грубо говоря, — неохотно согласился контролёр.

А потом всё завертелось с такой скоростью, что я даже возразить не успела. Лабораторию покинули почти все работники, остались только Балдор, Малита, Гронн и ещё парочка артефакторов. Ну и я, конечно же, тоже осталась. Как и заточённый в клетку малыш-зверёныш. В его глазах плескалась бездна страха, как и в моих. Но отступать было некуда. Либо всё получится здесь и сейчас, либо я кану в небытие вместе с семейством древних Зверей.

Когда двое артефакторов, Балдор и Гронн начали нараспев читать замысловатое заклинание, опуская мой кулон в отвар белладонны, аконита, ромашки и тысячелистника, я чувствовала себя запертой в такую же клетку, как и зверёныш. Но как только кулон погрузился в чашу с отваром полностью, я оказалась не в силах молча терпеть — закричала, упав на колени. Малита, отказавшая оставить меня одну, тут же оказалась рядом, придержала за плечи, чтобы я не упала. Но рвущийся из глубины души крик она остановить не могла. Это был вопль о помощи, предсмертный крик Охотницы, не желающей покидать тело, которое она считала своим. Меня будто разрывало надвое, душа и тело агонизировали, боль была такой, что предложи мне сейчас кто-нибудь выбор, я выбрала бы смерть. И вдруг время будто остановилось. Боль ушла, агония сошла на нет, но я не чувствовала разделения, я по-прежнему была Охотницей. Неужели не получилось?

— Живи и помни. Я приду и восстановлю равновесие, если ты его нарушишь, — прозвучало в моей голове.

Взор на мгновение застелило ярко-жёлтое марево и всё прекратилось. Кулон взлетел над чашей с отваром, вспыхнул и рассыпался золотым порошком.

— Получилось! — радостно заверещал Балдор.

Его триумф разделили все остальные. И только я знала, что жизнь мне дарована взаймы. Оступлюсь, и другой возможности не будет. Пусть так, я не упущу свой шанс на будущее, о котором ещё час назад не смела и мечтать.