Глава 36

На мгновение наступила такая глубокая тишина, что я могла слышать собственное сердцебиение, отдающееся эхом от сводов зала. Даже пламя костра, казалось, замерло, не издавая привычного потрескивания. Затем один из старцев медленно поднялся со своего каменного трона, расположенного выше остальных. Его движения были плавными и полными достоинства, несмотря на явно преклонный возраст. Он был выше остальных — не менее двух метров ростом, с прямой спиной и широкими плечами, которые не согнуло бремя прожитых лет. Длинные серебристо-белые волосы были заплетены в сложную косу, украшенную десятками металлических колец. Его лицо, покрытое сетью тонких морщин, было раскрашено белыми и голубыми узорами, образующими сложный символ, охватывающий лоб, скулы и подбородок. А глаза, глубоко посаженные под кустистыми бровями, казалось, горели изнутри тем же голубоватым светом, что излучали камни в коридорах.

— Я Горим, Верховный Хранитель клана Геторов, двадцать третий носитель Короны Звездных Камней, — произнес старец. Его голос был неожиданно сильным и глубоким, словно говорила сама гора, обретшая дар речи. — Дитя Первого Снега и внук Поющей Скалы, стоящий на страже границы уже сто семьдесят зим… Мы рады, что род Энтаров не прервался, — продолжил Горим, и в его голосе звучала искренность, смешанная с облегчением. — Долгие годы мы наблюдали за землями наших предков, защищая их от вторжений из-за грани, когда не стало тех, кто мог видеть незримое. Ждали возвращения тех, кто способен различить тени, услышать шепот пустоты и почувствовать биение сердца иного мира.

Он сделал паузу, медленно обводя взглядом членов совета, словно ища подтверждения своим словам у других старейшин. Некоторые из них коротко кивали, другие поднимали руки, украшенные металлическими браслетами, которые тихо звенели в тишине, создавая мелодичный перезвон, подобный далеким колоколам.

— Клан Геторов всегда был верным союзником людям, заговаривающим тварей из Нижнего мира, — продолжил Горим, и его голос казалось стал еще глубже. — Со времен Вайрин Ясновидящей, когда первый разлом открылся в сердце Теневых гор, наши народы вместе охраняли границу между мирами. Кровь Энтаров и мудрость Геторов слились в едином завете, не позволяя тьме просочиться в земли живых, где цветут травы и смеются дети.

Голубой костер в центре зала вспыхнул выше, отбрасывая на стены тени, которые, казалось, двигались сами по себе, складываясь в картины древних битв и ритуалов.

— Ваши предки, — Горим указал на меня рукой, украшенной кольцами с руническими символами, — создали печать, сдерживающую Древних за гранью. Наши — выковали ключи от врат, которые никогда не должны открыться. Вместе мы держали стражу на протяжении веков, пока измена не разрушила ваш род, а вместе с ним — часть защитного барьера.

Его взгляд стал острее, пронзительнее, словно он пытался заглянуть в самую мою душу, когда снова посмотрел на меня. В его глазах отражалось пламя костра, но за этим отблеском я видела древнюю мудрость и глубокую тревогу.

— Но нас беспокоит то, что потомок рода пишет на стенах замка руны, которые несут разрушение этому миру, — его голос стал тяжелее, в нем зазвучало откровенное неодобрение. — Руны, способные не укрепить, а разрушить печать, сдерживающую древнее зло веками. Символы, чье истинное значение изменено и извращено темной волей. Знаки, которые не запирают дверь, а открывают ее настежь для того, что жаждет вырваться и поглотить наш мир…

— Верховный Хранитель, — произнесла я, решительно выступив вперед. — Мой род истреблен, как все знания и я не ведала, что творю. Лэрд Дерин, присланный королем, учил меня восстанавливать руны. Я верила, что укрепляю защиту родовых земель, а не разрушаю ее.

По залу пронесся шепот, похожий на шелест осенних листьев. Старейшины переглядывались, в их взглядах читались тревога и понимание одновременно.

— Дерин… — повторил Горим, и это имя прозвучало в его устах как проклятие. — Этот человек носит маску, скрывающую его истинные намерения. Он не слуга короля, а прислужник тех, кто жаждет открыть разлом полностью. А люди не готовы к встрече с демонами Нижнего мира…

Слева от Горима поднялась женщина столь древняя, что казалось, она помнила создание самих гор. Ее когда-то статное тело сгорбилось под тяжестью прожитых лет, а лицо напоминало кору старого дерева. Но глаза — ясные и пронзительные, цвета летнего неба, смотрели с мудростью, накопленной веками.

— Я Ильва, Хранительница Памяти клана Геторов, — произнесла она голосом, похожим на шорох песка, струящегося между пальцами. — Юная Энтар, ты должна знать, что не все создания из Нижнего мира являются злом, как учат служители короны.

Костер в центре зала снова вспыхнул, и дым, поднимающийся от него, начал складываться в фигуры, подобные теням театра марионеток.

— Когда-то, в эпоху, которую не помнят даже древнейшие свитки, — продолжила Ильва, поднимая морщинистые руки к дымным образам, — обитатели Нижнего мира и люди жили вместе, деля одну землю. Демоны, как вы их называете, обладали знаниями и силами, недоступными людям, но делились ими, учили нас, помогали выжить в суровом мире, полном опасностей.

Дымные фигуры изображали теперь людей и странных существ, вместе возводящих каменные строения, обрабатывающих землю, создающих предметы искусства.

— Но часть демонов, — продолжала старуха, и дымные образы изменились, показывая битвы и разрушения, — возгордилась своей силой и решила поработить людей, сделав их своими слугами, а потом и сосудами для своей сущности. Началась война, которая не прекращалась столетиями. Много пало — и среди людей, и среди обитателей Нижнего мира.

— Пока тот, чье имя Элзар, — продолжил Горим, и голубое пламя костра окрасилось на мгновение в алый цвет, — не возлег с человеческой женщиной. От их союза и родился род Энтаров — полукровки, несущие в себе силу обоих миров, способные видеть незримое и повелевать тем, что скрыто за гранью.

Я застыла, пораженная этим откровением. Значит, в моих жилах текла кровь не просто древнего рода, но и… демона? Это объясняло многое — мои странные сны, ощущение раздвоенности, словно во мне жили два разных существа, и даже метку, пульсирующую жаром в ответ на руны и присутствие Нарзула.

— Клан Мелторов обещал доставить из своего хранилища «Книгу памяти», — продолжила Ильва. — Древний фолиант, хранящий знания о твоем роде и о той силе, что течет в твоей крови. О рунах, которые ты должна восстановить в их истинном виде, чтобы закрыть разлом и вернуть равновесие.

— Когда я смогу получить эту книгу? — спросила я, пока еще с трудом осознавая услышанное.

— Они прибудут через три дня, — ответил Горим. — До тех пор ты останешься здесь, под защитой наших стен. Тебе нужно многое узнать о своей истинной природе…

— Но мои люди… Базил и остальные, — возразила я, думая о тех, кто остался в соседней пещере. — Нам нужно вернуться. Я не могу оставить замок лэрду Дерину.

Горим задумчиво кивнул, обмениваясь взглядами с другими старейшинами.

— Мудрая мысль, — согласился он. — Большая часть твоих людей вернется и скажет, что ты осталась с малым отрядом исследовать древние шахты, о которых говорят местные жители. Это даст тебе время для обучения.

Я кивнула, соглашаясь с планом. Это казалось разумным — Базил и наемники смогут присматривать за лэрдом, пока я буду здесь, узнавая о своем наследии и истинной силе рода Энтаров.

На этом совет завершился, тишина заполнила пространство между каменными сводами. Старейшины продолжали наблюдать за мной из своих ниш, гомон голосов постепенно стих, и Верховный Хранитель Горим поднял руку, давая знак Омрону увести меня.

— Наследница Энтаров, — прозвучал голос Ильвы, когда я уже почти дошла до выхода из зала. — Помни, что кровь дает силу, но выбор определяет путь. Ты несешь в себе наследие двух миров, но только тебе решать, какой из них станет твоим домом.

Я кивнула, пытаясь осмыслить глубину этих слов. А метка на моем плече снова ожила, посылая по телу волну тепла, словно в знак согласия со словами старой женщины.

Омрон вновь повел меня по извилистым коридорам, освещенным голубоватым светом странных камней. Тишина между нами казалась тяжелой, наполненной невысказанными вопросами и сомнениями.

— Ты в порядке? — наконец спросил он, бросив на меня внимательный взгляд.

— Я… не знаю, — честно призналась, ощущая, как мысли хаотично роятся в голове, словно потревоженные пчелы. — Всё, что я узнала сегодня… Я потомок демона? Это так… странно звучит.

— Не демона, — мягко поправил меня Омрон. — Элзар был Высшим, одним из Древних. Они отличаются от низших созданий, которых ваш народ называет демонами, как небо от земли. Древние обладали мудростью, сопоставимой с мудростью богов, и силой, способной менять реальность. Лишь единицы из них когда-либо интересовались людским миром.

— И один из них решил… — я запнулась, подбирая слова.

— Полюбить человеческую женщину, — закончил за меня Омрон, и в его голосе прозвучало что-то похожее на уважение. — По легендам, Элзар увидел в ней отражение своей собственной души — ту же жажду познания, то же стремление к гармонии. Их союз не был случайностью или прихотью. Это была судьба, предначертанная звездами.

Мы свернули в боковой коридор, оказавшись в помещении, в котором находилось то, что Омрон ранее назвал Зеркалом Предков.

Я невольно замедлила шаг, вглядываясь в мерцающую поверхность голубоватой жидкости. В её глубине вновь мелькнули отражения — множество лиц, наблюдающих за мной из иного мира. Некоторые казались смутно знакомыми, словно я видела их в туманных снах или полузабытых воспоминаниях раннего детства.

— Что это за жидкость? — спросила я, подходя ближе к каменной чаше. От поверхности исходил слабый аромат, напоминающий запах дождя и цветущих трав.

— Слезы гор, — ответил Омрон, встав рядом со мной. — Она собирается в глубочайших пещерах, где подземные воды соприкасаются с источниками древней силы. Наши предки обнаружили, что эта жидкость способна служить мостом между мирами — зримым и незримым. Здесь души тех, кто ушел за грань, но не покинул этот мир полностью. Они наблюдают, направляют и иногда предупреждают нас о грядущих опасностях. Это не просто память, а живое присутствие тех, кто продолжает заботиться о нашем мире даже после смерти.

— Могут ли быть там… — я запнулась, не зная, как назвать людей, которые были моими родителями, — … души моего отца и матери?

— Твой отец, — тихо произнес Омрон. — Он смотрит на тебя из-за грани, гордится твоей силой и скорбит о том, что не смог защитить свой род. А мать… её нет ни среди живых, ни среди мертвых в этом мире.

— Что это значит? — потребовала я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Где она?

— Этого мне не ведомо, — покачал головой Омрон, отводя взгляд от Зеркала. — Есть миры за пределами нашего понимания, пути, недоступные даже мудрейшим из Хранителей. Обычно даже если душа ушла за пределы нашего мира, Зеркало показывает хотя бы след, намёк на судьбу. Но здесь… полная пустота, словно её никогда не существовало.

Я молчала, пытаясь осознать услышанное. Мать бесследно исчезнувшая. Отец, наблюдающий за мной из-за грани смерти. И я сама — несущая в крови наследие древнего демона. Вся моя жизнь и без того казавшая мне чужой, стала еще более сложной и невообразимой.

— Демоны уже здесь, — внезапно произнесла я, вспомнив о том, что хотела сказать старейшинам. — Один из них, Нарзул, приставлен ко мне с самого моего рождения. Но он связан клятвой и не может сказать, кем и зачем.

— Как он выглядит, этот Нарзул?

— Серая кожа, похожая на кору дерева, — ответила я, вспоминая облик демона. — Глаза как маленькие черные камни, широкие ноздри, из которых иногда струится дым. Низкий рост, но сильное тело. И… странная манера речи, словно ему трудно говорить на человеческом языке.

— Хранитель Клятвы, — прошептал Омрон с видимым облегчением. — Нарзул — один из Хранителей Клятвы, древних существ, которые считаются нейтральными в конфликте между Нижним миром и нашим. Они живут по своим законам и связаны древними договорами. Если такое существо приставлено к тебе, значит, кто-то заключил с ним контракт на твою защиту.

— Но кто мог это сделать? — спросила я, хотя внутренний голос уже подсказывал ответ.

— Твоя мать понимала больше, чем твой отец, о природе тварей из Нижнего мира, — медленно произнес Омрон, словно подбирая каждое слово. — Возможно, это сделала она, чтобы защитить тебя. Приставить демона, связанного клятвой, как невидимого стража, сопровождающего повсюду. Такой защитник не оставит тебя, пока не исполнит условия контракта, какими бы они ни были.

— Цена такого контракта…

— Высока, — кивнул Омрон. — Обычно это жизненная сила или годы жизни. Иногда — воспоминания или часть души. Но для матери, защищающей единственное дитя… думаю, никакая цена не показалась бы ей слишком высокой.

Эта мысль никогда не приходила мне в голову. Что если Нарзул был не врагом, а защитником, приставленным ко мне матерью? Что если все эти годы он не преследовал, а охранял меня? Эта возможность переворачивала все мои представления о происходящем.

— Могу ли я разорвать этот контракт? — спросила я, вспоминая, как иногда Нарзул казался почти страдающим от своей связи со мной.

— Нет, не стоит, — покачал головой Омрон. — Во-первых, мы не знаем условий контракта. Во-вторых, сейчас, когда над тобой нависла угроза, такой защитник может оказаться бесценным. Хранители Клятвы не могут предать или солгать — это часть их природы.

Я кивнула, признавая мудрость его слов. Что бы ни связывало Нарзула со мной, сейчас не время разрывать эту связь.

— Нам пора возвращаться, — прервал мои размышления Омрон, взглянув на странные кристаллы, вмонтированные в стену пещеры. Их цвет постепенно менялся с голубого на бледно-лиловый. — Твои люди ждут, и нужно решить, кто останется с тобой, а кто вернется в замок.

— Да, ты прав, — согласилась я, с трудом отрывая взгляд от Зеркала. — Базил, наверное, уже извёлся от беспокойства.

— Он любит тебя как дочь, — заметил Омрон, направляясь к выходу с площадки. — Я видел это в его глазах, когда он сражался за тебя в овраге. Такая преданность — редкий дар.

— Знаю, — тихо ответила я. — И я тоже люблю.

Покидая священное место Хранителей, я чувствовала, как метка на плече пульсирует в такт моему сердцебиению — словно пробуждается древняя сила, дремавшая во мне все эти годы, ожидая момента, когда я буду готова принять свое истинное наследие.

Перед входом в пещеру, где находились мои люди, я остановилась, собираясь с мыслями. Как объяснить Базилу, что я должна остаться? Как убедить его вернуться в замок без меня, зная его упрямство и преданность?

— Позволь мне говорить первым, — тихо предложил Омрон, словно читая мои мысли. — Иногда весть, принесенная чужими устами, воспринимается легче.

Я благодарно кивнула, и мы вошли внутрь, готовясь к непростому разговору, который определит наши пути на ближайшие дни. А может быть, и навсегда изменит судьбы тех, кто был мне дорог.