Глава 37

Два дня в горной обители Диких погрузили меня в мир, о существовании которого я даже не подозревала. Словно пересохшая земля, жадно впитывающая долгожданную влагу, я поглощала знания, которыми щедро делились со мной Хранители.

Первый день был посвящен истории — древним свиткам и пожелтевшим пергаментам, хранившим тайны происхождения рода Энтаров. Ильва, Хранительница Памяти, показывала мне рисунки и схемы, изображавшие разлом между мирами, рассказывала о первых вторжениях демонов, о войнах и перемириях. Её морщинистые пальцы бережно перелистывали страницы древних фолиантов, а глаза, выцветшие от прожитых лет, порой казались такими же яркими и ясными, как у юной девушки.

— Видишь эту руну? — спрашивала она, указывая на сложный символ в углу старинной карты. Её ноготь, желтый от времени и кривой, как коготь хищной птицы, скользил по выцветшим чернилам с такой нежностью, словно ласкал лицо любимого ребенка. — Это «Щит Вайрин», названный в честь первой из рода Энтаров, кто заключил союз с Хранителями. Она создала защитный барьер, который до сих пор охраняет северные границы от проникновения низших тварей.

Бесконечными казались истории о демонах — низших, подобных Нарзулу, служивших тем, кого Ильва называла «Древними» или «Высшими». О созданиях, чья сила была столь велика, что один их взгляд мог иссушить озеро, а дыхание — превратить зеленую долину в безжизненную пустошь.

— Элзар был другим, — шептала Ильва, глядя куда-то сквозь меня, словно видела события далекого прошлого. — Из всех Высших он один видел в людях не просто игрушки или рабов, а существ, достойных уважения. Он учил наших предков искусству создания рун, открывал тайны природы и законы мироздания.

Её морщинистая рука легла на раскрытую книгу, где красовался искусно выполненный рисунок — высокое существо с серебристой кожей и глазами, сияющими подобно звездам, стоящее среди низко кланяющихся ему людей.

— Когда другие Высшие решили поработить людей, Элзар выступил против них. И был изгнан из Нижнего мира в наш, где встретил твою прапрабабку, Вайрин Ясновидящую. Их союз дал начало роду Энтаров — людей, несущих в себе кровь обоих миров…

Второй день был тяжелее. Горим лично занялся моим обучением, показывая, как активировать метку на плече, чтобы не просто чувствовать присутствие демонов, но и видеть следы их энергии, оставленной в мире людей.

— Сосредоточься, — говорил он, сжимая мое плечо своей огромной ладонью. Его пальцы, несмотря на возраст, обладали силой стальных тисков, а глаза, похожие на два кусочка голубого льда, буравили мое лицо, словно пытаясь заглянуть в самую душу. — Почувствуй, как кровь твоих предков течет по венам, как сила Элзара пульсирует в твоем сердце. Она — не чужда тебе, она — часть тебя.

Мы сидели в круглой пещере, освещенной лишь тусклым светом нескольких свечей, расставленных по периметру. В центре, на каменном постаменте, лежал странный кристалл размером с кулак, испускающий слабое голубоватое сияние. Горим объяснил, что это — «Око Вайрин», один из артефактов, созданных основательницей моего рода для обучения потомков.

— Закрой глаза, — командовал Верховный Хранитель, и его голос эхом отражался от каменных стен. — Представь, что твоя кровь — это река, текущая по руслу твоего тела. В ней — память предков, сила, дремлющая веками. Метка на твоем плече — это не просто знак, а ключ, открывающий дверь к этой силе.

Я сидела на холодном полу, скрестив ноги, как учил Горим, и пыталась сосредоточиться. Сначала ничего не происходило — только тянущая боль в спине от долгого сидения в неудобной позе и легкое головокружение от запаха благовоний, которые Хранитель зажег перед началом тренировки.

Но потом…

Это было похоже на вспышку озарения — внезапную и ослепляющую. Словно завеса перед глазами рассеялась, и я увидела мир иначе. Воздух вокруг был наполнен тонкими нитями энергии, перетекающей подобно воде, образующей сложные узоры и потоки. Они были разных цветов — от чистого серебра до глубокого синего, от нежно-зеленого до насыщенного пурпурного.

— Вижу, — прошептала я, не открывая глаз, боясь разрушить чары этого момента.

— Что именно? — спросил Горим, и его голос звучал приглушенно, словно сквозь толщу воды.

— Нити… потоки… они везде, — пыталась я описать увиденное, понимая, что слова бессильны передать всю полноту этого необычного явления. — Они движутся, переплетаются… Некоторые ярче, другие тусклее… А вокруг кристалла — настоящий вихрь синего света.

— Хорошо, — в голосе Горима слышалось удовлетворение. — А теперь посмотри на свои руки.

Я мысленно перевела взгляд на свои ладони, и ахнула от удивления. По моим венам текло золотистое сияние, пульсирующее в такт сердцебиению. Это было одновременно прекрасно и жутко.

— Это… это моя кровь? — спросила я, чувствуя, как от волнения перехватывает дыхание.

— Твоя сущность, — поправил Горим. — То, что делает тебя Энтаром. Дар Элзара, переданный через поколения.

К вечеру второго дня я научилась вызывать легкое свечение метки по своей воле, без боли и дискомфорта. Но главное — я начала видеть тонкие нити энергии, соединяющие этот мир с Нижним. Они были почти незаметны — серебристые паутинки, мерцающие в воздухе, видимые лишь при особом настрое сознания. Но этого достижения, как сказал Горим, уже было достаточно, чтобы начать понимать истинную природу рун, что я должна была восстановить.

Я смотрела на свои руки, испачканные землей и чернилами после долгих часов тренировок, и не могла поверить, что всего за два дня узнала больше о своем происхождении, чем за все предыдущие месяцы. Раскрывалась тайна, висевшая надо мной с самого детства — вопрос, кто я. Не просто сирота, воспитанная наемником. Не просто последняя из древнего рода. Я — нечто большее, частица двух миров, мост между реальностями.

— Завтра, — сказал Горим, когда мы заканчивали вечернюю тренировку, его голос звучал устало, но в нем сквозила странная торжественность, словно он собирался доверить мне величайший секрет, — прибудет посланник клана Мелторов с Книгой Памяти. Тогда ты узнаешь всю правду о своем происхождении.

Ночь в горной пещере была наполнена странными звуками — шорохи, отдаленное эхо капель воды, падающих где-то в глубинах, едва различимый шепот ветра, проникающего сквозь узкие трещины в скалах. Но я засыпала с лёгкостью, которой не чувствовала уже давно. Словно вернулась домой после долгих скитаний.

Мое ложе состояло из нескольких слоев шкур неизвестных мне животных, мягких и теплых, а вместо подушки служил свернутый плащ. Огонь в небольшом каменном очаге почти прогорел, оставляя лишь тусклый красноватый отблеск на стенах пещеры. Снаружи, за укрытым шкурой входом, дул холодный ночной ветер, но здесь, в глубине горы, было тепло и уютно.

Я лежала, глядя на танцующие в полумраке тени, и думала о Базиле и остальных. Как они там без меня? Как их встретили? Поверили в то, что я осталась проверить штольни? И главное — насколько опасен лэрд Дерин, оставшийся там? Но мои мысли постепенно путались, смазывались, веки тяжелели, и я незаметно для себя уснула…

'Я снова была там — в мире стеклянных башен и нескончаемого потока людей. На мне строгий деловой костюм, волосы собраны в тугой пучок, а в руке — кожаная папка с документами, в которой лежал контракт, требующий немедленного подписания. Я спешила по улице, лавируя между прохожими, когда ощутила чей-то пристальный взгляд, от которого волоски на шее встали дыбом.

Обернувшись, я увидела его — существо из кошмаров, стоящее посреди толпы, но почему-то невидимое для других. Высокое, не менее двух с половиной метров, с непропорционально длинными конечностями, покрытое чем-то, напоминающим кожу рептилии — зеленоватую, с чешуйками, блестевшими в солнечном свете. Его глаза, глубоко посаженные в удлиненном черепе, светились желтым огнем. А тонкие губы, растянутые в подобии улыбки, обнажали ряд острых, словно иглы, зубов. И оно смотрело прямо на меня, не обращая внимания на проходящих мимо людей, словно видело только меня среди всей этой толпы.

Я побежала. Каблуки стучали по тротуару, дыхание сбивалось, а сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Вокруг шли люди, не замечая ни меня, ни преследующего меня существа — погруженные в свои мысли, разговоры по телефону, слушающие музыку через наушники. Они расступались, когда я протискивалась между ними, бросая недовольные взгляды, но тут же забывали обо мне, продолжая свой путь. Я кричала, просила о помощи, но мой голос тонул в городском шуме — в гудках автомобилей, рекламных объявлениях из динамиков над входами в магазины, в разговорах тысяч прохожих.

А оно приближалось — я чувствовала это по холоду, разливающемуся в воздухе, по запаху влажной земли и тлена, внезапно наполнившему улицу. Его шаги были бесшумными, но я каким-то образом чувствовала его приближение — словно по натяжению невидимой нити, связывающей нас.

Я свернула в узкий переулок между двумя высотками, надеясь оторваться, и…

Вспышка яркого белого света, такой яркой, что пришлось зажмуриться. И я уже сижу в мягком кресле, обитом темно-зеленой кожей, перед женщиной средних лет с добрыми карими глазами и блокнотом в руках. Кабинет психолога был оформлен в спокойных тонах — бежевые стены, несколько абстрактных картин в простых рамах, книжные полки, заставленные томами по психологии. Из приоткрытого окна доносился шум городского транспорта и пение птиц. Аромат свежезаваренного чая смешивался с легким запахом сосновых благовоний.

— Расскажите мне о своих снах еще раз, — мягко просит она, постукивая кончиком ручки по блокноту. — Как давно вы видите этих существ?

— С детства, — слышу свой голос, усталый и слегка раздраженный. Мои пальцы нервно теребят край блузки, а взгляд блуждает по кабинету, избегая встречаться с глазами психолога. — Сначала думала, что это просто кошмары. Но они… слишком реальны. Я могу чувствовать их запах, слышать их дыхание. А иногда… иногда мне кажется, что я сама становлюсь одним из них.

— И что вы чувствуете в такие моменты? — спрашивает она, делая пометку в блокноте.

— Странно, но… свободу, — обнаруживаю, что говорю правду, и это признание заставляет меня вздрогнуть. — Словно сбрасываю тесную одежду, которая всегда была не по размеру. Словно становлюсь… настоящей.

Психолог что-то записывает, и скрип ручки по бумаге кажется неестественно громким в тишине кабинета. Затем она поднимает взгляд, в котором читается неожиданное понимание.

— А что, если эти сны — не симптом болезни, а часть вас, которую вы отказываетесь принять? — её голос звучит иначе, глубже и мудрее, чем раньше, словно это говорит кто-то другой, используя её уста.

Я не успеваю ответить — снова вспышка, и мир меняется, словно кто-то перевернул страницу книги. Теперь я стою посреди поляны, окруженной деревьями, чьи ветви сплетаются над головой, создавая естественный купол. Воздух наполнен ароматами трав и цветов, а солнечный свет, проникающий сквозь листву, создает причудливую игру теней на мягкой траве под ногами.

Передо мной — женщина невероятной красоты, с волосами цвета воронова крыла, спадающими до пояса блестящими волнами, и глазами, в которых, кажется, отражаются звезды. Её кожа, бледная и чистая, словно первый снег, контрастирует с темно-синим платьем, расшитым серебряными нитями в виде странных символов, напоминающих руны в замке Энтаров.

Она улыбается мне, и в этой улыбке — бесконечная любовь и глубокая печаль одновременно. Её руки, тонкие и изящные, с длинными пальцами, на которых поблескивают серебряные кольца с голубыми камнями, тянутся ко мне, словно желая обнять, но останавливаются на полпути.

— Ты выросла такой сильной, — говорит она, и её голос звучит как музыка ветра в кронах деревьев, мелодичный и чистый. — Я горжусь тобой.

— Кто вы? — спрашиваю я, хотя что-то внутри уже знает ответ, чувствует родство, связь, тянущуюся сквозь года и миры.

Вместо ответа она подходит ближе и кладет руку мне на плечо, точно туда, где находится метка. По телу тут же разливается жар, словно вместо крови по венам течет расплавленное золото. Каждый нерв, каждая клеточка тела отзывается на этот жар, но не болью, а странным, почти экстатическим ощущением силы и жизни. А женщина смотрит мне в глаза, и в её взгляде столько боли, что у меня перехватывает дыхание.

— Прости, — шепчет она, и в её голосе звучит эхо веков. — Мне пришлось оставить тебя. Иначе они бы нашли нас обеих.

И в этот момент земля под моими ногами вздрогнула, словно живое существо, почувствовавшее опасность. Деревья вокруг поляны застонали, их стволы изогнулись, будто от сильного ветра, хотя воздух был абсолютно неподвижен. А небо над куполом ветвей потемнело, приобретая странный зеленоватый оттенок.

— Они идут, — произнесла женщина. — Берегись!'

Пробуждение было не из приятных. Я проснулась от ощущения, что мир вокруг рушится. Каменные стены пещеры дрожали, с потолка сыпалась пыль и мелкие обломки, образуя серую пелену в воздухе, а в ушах стоял низкий гул, от которого вибрировало всё тело. Метка на плече пылала огнем, словно кто-то прижал к коже раскаленное железо, и эта боль была настолько острой, что на глаза тотчас навернулись слезы.

С недоумением вскочив с ложа, я попыталась удержать равновесие на трясущемся полу. Но вокруг царил хаос — предметы падали с полок, разбиваясь о камень, а маленький очаг в углу рассыпался, разбрасывая угли, которые тут же начали тлеть на шкурах, покрывающих пол. Я тут же бросилась их затаптывать, чтобы не допустить пожара, когда особенно сильный толчок едва не сбил меня с ног.

— Мел! — раздался голос Омрона, и в следующее мгновение он уже ворвался в мою пещеру. — Нужно выбираться наружу! Быстрее!

Он схватил меня за руку, и потянул к выходу. Я едва успела взять сумку с немногими пожитками и меч, прислоненный к стене, когда Омрон уже тащил меня по извилистому коридору, освещенному редкими факелами, многие из которых упали и погасли.

Мы бросились к выходу, протискиваясь в узком коридоре мимо других обитателей подземного поселения, спешащих к поверхности. Женщины прижимали к груди маленьких детей, закутанных в одеяла, старики, поддерживаемые молодыми воинами, двигались медленнее, спотыкаясь на каждом новом толчке, а вдоль стен выстроились стражи, указывающие путь с помощью светящихся кристаллов, которые держали высоко над головой, освещая дорогу беглецам.

Земля продолжала дрожать, но теперь толчки стали сильнее, волнообразными, словно под нами ворочалось какое-то гигантское существо, пытаясь освободиться от горного плена. С потолка уже падали не просто мелкие камешки, а целые куски породы, некоторые размером с человеческую голову. Один такой обломок рухнул совсем рядом со мной, и только молниеносная реакция Омрона, дернувшего меня в сторону, спасла от серьезной травмы.

— Что происходит? — выкрикнула я, перекрывая шум падающих камней и крики испуганных людей.

— Разлом, — бросил Омрон через плечо, не замедляя шага. Его лицо, обычно спокойное и собранное, теперь выражало тревогу и неуверенность, что пугало даже больше, чем землетрясение. — Он открывается.

— Как⁈ — потрясенно выдохнула, ни на шаг не отставая от Омрона. Мы продвигались всё дальше по извилистым коридорам, поднимаясь всё выше к поверхности. Дышать становилось труднее — воздух был наполнен пылью, забивавшей нос и горло, заставляя кашлять и задыхаться. Глаза слезились, а в груди нарастало тупое жжение.

Наконец, впереди показался свет — не теплое желтоватое сияние факелов, а холодный серебристый свет звезд. Еще несколько шагов, и мы вырвались на поверхность.

Вокруг нас уже начали собираться люди из племени Диких — воины в кожаных доспехах, украшенных металлическими пластинами и рунами, женщины с детьми, закутанными в меховые одеяла. И многие смотрели в сторону замка…

На горизонте, там, где должен был виднеться силуэт замка Энтаров, небо переливалось странным зеленовато-лиловым сиянием. Вспышки этого света расходились кругами, и с каждой такой вспышкой земля под нами снова дрожала, отзываясь на незримый удар сил, чуждых нашему миру.

— Мои люди, — произнесла я, оборачиваясь к Омрону, чувствуя, как сжимается сердце от тревоги за тех, кто остался в замке. — Мы должны немедленно отправиться туда.

— Верховный Хранитель приказал собрать отряд, — кивнул он, указывая на группу воинов, уже готовых к выходу. — Мы выдвигаемся, как только закончатся толчки.

И словно в ответ на его слова, земля под нами снова содрогнулась, на этот раз так сильно, что многие не устояли на ногах. Я тоже упала на колени, чувствуя, как камни впиваются в кожу, оставляя синяки и ссадины. А метка на плече пульсировала, словно билось второе сердце, разливая по телу волны жара, которые поднимались от груди к горлу, заставляя задыхаться.

Где-то позади раздался треск и грохот — часть скалы, в которой располагались жилища Диких, не выдержала напряжения и обрушилась, поднимая облако пыли. Крики ужаса и боли слились в единый стон, и несколько воинов бросились туда, чтобы помочь тем, кто мог оказаться под завалом…