Глава 38

— Разлом пробуждается раньше срока, — произнес Горим, опираясь на высокий посох. Его лицо, обычно спокойное и невозмутимое, теперь выражало тревогу, почти страх. Глубокие морщины между бровями сложились в знак, похожий на руну «опасность», а глаза, обычно ясные и живые, подернулись дымкой усталости. — Люди не готовы к этому…

— Это демоны? — спросила я, переведя взор на зеленоватое свечение возле замка. — Мы опоздали?

— Не знаю, — покачал головой Горим, и серебряные обереги в его седых косах тихо звякнули. — Но барьер истончается.

— Дерин, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. — Он всё это время готовил…

— Возможно, — прервал меня Горим, поднимая руку. — Но один бы он не справился. За этим стоят силы — древние и могущественные.

Вокруг нас тем временем началось движение — старейшины племени собирались в тесный круг, перешептываясь и бросая тревожные взгляды в сторону замка.

— Что теперь делать, Верховный Хранитель? — спросила низкорослая женщина с седыми косами, украшенными голубыми камнями. — Послать гонцов к другим кланам?

— Да, — ответил Горим и бросив обеспокоенный взгляд в сторону замка, добавил. — Но они не успеют прибыть.

— Тогда нужно эвакуировать долину, — произнес коренастый мужчина со шрамом через всё лицо. — Женщины, дети, старики — все должны уйти в горные убежища.

Горим задумчиво кивнул, постукивая посохом по земле. Каждый удар отдавался глухим эхом, которое, казалось, проникало глубоко в скалы.

— Правильно, Торн. Начинайте подготовку, — он повернулся к другому старейшине. — Ульм, организуй защитные отряды. Расставь наблюдателей на всех подходах к поселению. Если увидите что-то странное — немедленно докладывайте.

— Хранитель… я должна идти, — обратилась я к Гориму, встречая его испытующий взгляд с решимостью, которую не чувствовала внутри. — Каждая минута промедления может стоить жизни тем, кто в замке и деревне.

— Ты права, — кивнул старец, и его лицо на мгновение смягчилось, словно он увидел во мне кого-то из далекого прошлого. — Омрон, возьми десять лучших воинов и сопроводи Эммелину. Но помни — вы идете не для битвы, а для разведки. Узнайте, что произошло, и возвращайтесь с докладом. Нам нужно подготовиться к настоящему сражению.

Омрон склонил голову в знак согласия и тут же начал отдавать приказы воинам, выстроившимся неподалеку. Его голос, глубокий и властный, разносился над поляной, перекрывая гул тревожных разговоров:

— Ларг, Тирен, Сона — вы идете со мной. Моран — возьми своих лучников. Кинжалы, луки, легкие доспехи — никаких тяжелых щитов. Нам нужна скорость.

Воины быстро разошлись, готовясь к выходу. Их движения были четкими и слаженными, без суеты и паники — настоящие профессионалы, привыкшие к опасности.

Ко мне же подошли Гвин и Зелим — единственные из моих людей, кто остался со мной у Диких. Их лица выражали тревогу, но в глазах читалась решимость, готовность следовать за мной даже в пасть самого страшного чудовища.

— Мы готовы, — коротко произнес Зелим, поправляя перевязь с мечом. — Что бы ни ждало нас там.

— Скверное место — этот замок, — добавил Гвин, затягивая ремни своего потрепанного доспеха. — Всегда знал, что с ним что-то не так.

— Ты думаешь, это связано со мной? — тихо спросила я, чувствуя укол вины.

— Не говори глупостей, — отрезал Зелим, бросив на Гвина предупреждающий взгляд. — Если бы не ты, стало бы только хуже. Демоны появлялись задолго до нашего прихода — местные годами шептались о странных тварях в лесах.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я своих верных спутников, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Но вы должны понимать, что мы можем столкнуться с чем-то… необычным.

— После всего, что мы видели за последние месяцы, — усмехнулся Гвин, проводя рукой по своей обритой голове, на которой виднелся свежий шрам, полученный во время нашего пленения Дикими, — нас сложно чем-то удивить. К тому же, — добавил он, подмигнув, — я всегда мечтал сразиться с настоящим демоном. Говорят, их кровь приносит удачу тому, кто ею обагрит свой клинок.

— Не советую проверять, — покачала я головой, но не смогла сдержать улыбку, благодарная за эту попытку разрядить обстановку.

— Гвин у нас всегда был суеверным, — хмыкнул Зелим, проверяя, хорошо ли заточен его короткий боевой нож. — В Ястребиной долине он отказался идти через старое кладбище — пришлось делать крюк в три мили.

— Эй! — возмутился Гвин, толкая товарища в плечо. — Там было настоящее привидение! Джэред его тоже видел!

— Джэред был пьян в стельку, — парировал Зелим, ухмыляясь. — Он бы и зеленых фей увидел после той бутылки самогона.

Их перебранка, такая обыденная посреди всего этого хаоса, странным образом успокаивала. Как будто, пока они могут вот так подшучивать друг над другом, мир не рухнет окончательно…

Отряд был готов к выходу за считаные минуты. Воины Геторов, одетые в легкие доспехи из кожи, укрепленной металлическими пластинами, вооруженные луками и короткими мечами, выглядели как единый организм — слаженный и готовый к действию. На их лицах, разрисованных боевыми узорами, читалась решимость, а движения были четкими и уверенными, словно они готовились к этому моменту всю жизнь.

Перед самым отправлением ко мне подошел Горим. В его руках был небольшой кожаный мешочек, расшитый голубыми нитями.

— Возьми, — он протянул мне мешочек. Внутри оказался маленький круглый амулет из странного голубоватого металла с выгравированными рунами. — Это оберег Айлы Прозорливой. Он не защитит от физической опасности, но может предупредить о ней. Если почувствуешь, что металл нагревается — значит, рядом демон высшего порядка.

— Спасибо, — я с благодарностью приняла подарок, надевая амулет на шею. Металл был неожиданно теплым, словно хранил тепло рук многих поколений прежних владельцев.

— И ещё, — Горим понизил голос, наклоняясь ближе. — Не доверяй никому в замке. Даже тем, кого считаешь друзьями…

Я кивнула, понимая предупреждение и натянуто улыбнувшись, направилась к Омрону. И вскоре мы выдвинулись к замку, следуя по горным тропам, известным лишь племени Геторов. Узкие козьи тропки, петляющие между скалами, иногда превращались в едва заметные следы на каменистой почве, но Омрон и его воины уверенно вели нас вперед, ни разу не сбившись с пути.

Первый час пути прошел в тишине — каждый был погружен в собственные мысли. Лишь изредка Омрон останавливался, прислушиваясь к звукам леса и гор, словно улавливая что-то, недоступное обычному слуху. Его лицо в такие моменты напрягалось, а глаза щурились, всматриваясь в тени между деревьями.

— Что-то не так? — спросила я, поравнявшись с ним во время одной из таких остановок.

— Лес изменился, — тихо ответил он, поднимая глаза к кронам деревьев, где не пели птицы. — Он боится.

— Боится? — переспросила я, оглядываясь вокруг. Деревья стояли неподвижно, лишь слегка покачивая ветвями на утреннем ветру. — Ты говоришь так, будто лес — живое существо.

— А разве нет? — Омрон бросил на меня взгляд, в котором читалось удивление. — Всё живое связано невидимыми нитями. Камни, деревья, реки — всё это части единого целого. И сейчас… — он сделал глубокий вдох, закрыв глаза. — Сейчас равновесие нарушено. Я чувствую это в воздухе, в самой земле под ногами. Что-то чужое проникает в наш мир, и природа отступает, освобождая место.

Я хотела ответить, но не нашла слов. Вместо этого я прислушалась, пытаясь уловить то, что слышал он, но для меня лес оставался просто лесом — красивым, но безмолвным и равнодушным свидетелем…

Путь, который обычно занимал большую часть дня, сократился до нескольких часов благодаря знанию местности и быстрому темпу. Звёзды на небе постепенно бледнели, уступая место первым лучам восходящего солнца, когда мы, наконец, вышли к границе моих земель. С каждым шагом, приближающим нас к деревне, зеленоватое сияние становилось всё ярче и интенсивнее, а воздух наполнялся странным запахом — смесью озона, сырой земли и чего-то еще, неуловимого, но тревожного.

— Смотрите! — вдруг воскликнул один из воинов, указывая на темные силуэты, движущиеся по дороге, ведущей от деревни в сторону леса. — Люди. Похоже, они бегут.

И действительно, даже с нашего расстояния было видно, что по дороге двигался целый караван повозок, нагруженных пожитками. Часть жителей в паническом страхе собирали пожитки, грузили их на телеги, запрягали лошадей, гнали перед собой испугано мычащий скот. Женщины плакали, прижимая к груди детей, мужчины с мрачными лицами проверяли оружие — охотничьи ножи, топоры, вилы, наспех приспособленные для обороны, старики беспомощно озирались вокруг, многие стояли на коленях, вознося молитвы неведомым богам.

— Госпожа! Вы вернулись! — воскликнула молодая женщина, заметив нас. — Вы пришли спасти нас!

Вокруг нас тут же стали собираться люди. Их лица, изможденные страхом и бессонной ночью, оживлялись при виде меня — в их глазах горела надежда, которая заставляла меня чувствовать себя самозванкой. Ведь я понятия не имела, как спасти их.

— Госпожа! Это и правда вы⁈ — воскликнул староста и на мгновение в его глазах мелькнула нерешительность, словно он не мог поверить, что я настоящая. — Вы вернулись! Ночью было землетрясение, а потом… потом из земли вырвался свет, и трещина…

Он запнулся, не находя слов, чтобы описать произошедшее, и просто указал рукой в сторону замка. Его пальцы дрожали, а глаза наполнились слезами — не от страха, а от бессильного отчаяния человека, привыкшего заботиться о других и вдруг столкнувшегося с угрозой, превосходящей его возможности.

Я повернулась в указанном направлении и увидела то, что вызвало всеобщую панику. В нескольких десятках метров от замковых стен в земле зияла огромная трещина, не менее двух метров шириной и уходящая вглубь настолько, что дна было не разглядеть. Её края были оплавлены, словно от невероятного жара, превратившего землю и камень в остывшее стекло. А изнутри исходило то самое зеленовато-лиловое свечение, которое мы видели с гор — пульсирующее, живое, словно дыхание какого-то гигантского существа. И над трещиной висело нечто, напоминающее дымку или туман, который то сгущался, то рассеивался, принимая на мгновение формы, похожие на человеческие фигуры — голова, руки, торс — но затем снова распадался на неясные, колышущиеся формы.

— Там… там что-то есть, — прошептала молодая женщина рядом со мной, крепче прижимая к груди ребенка. — Они шепчут… зовут по имени…

— Все говорят, что нужно бежать, — продолжал староста, вцепившись в мой рукав. Его пальцы побелели от напряжения, оставляя мятые складки на ткани. — Демоны вернулись, и без защиты наследника Энтаров мы все погибнем. Старый Мортим, что жил еще при вашем деде, рассказывал легенды о прежних временах, когда такое уже случалось.

— Я здесь, — твердо произнесла я, высвобождая руку из хватки старосты. В моем голосе звучала уверенность, которой я не чувствовала, но знала — сейчас этим людям нужна надежда больше, чем правда. — И я не допущу, чтобы мои люди пострадали. Собери всех, я хочу поговорить с ними.

— Сейчас, госпожа, — кивнул староста, явно успокоенный моей уверенностью, и поспешил выполнить указание, а я, обернувшись к Омрону и воинам его отряда, указала на трещину:

— Нужно осмотреть её ближе.

— Осторожно, — предупредил Омрон, положив руку на рукоять меча. — Эта дымка… она может быть опасна.

— Я буду осторожна, — коротко ответила, первой направившись к разлому, с каждым шагом ощущая усиливающееся давление на мое сознание.

Воздух возле трещины был наполнен странными звуками — шепотами, стонами, обрывками слов на неизвестном языке. Иногда среди этой какофонии можно было различить что-то похожее на свое имя, но произнесенное так странно, словно из уст существа, не привыкшего к человеческой речи.

— Ты это слышишь? — спросила я Гвина, заметив, как он поежился, приблизившись к краю разлома.

— Да, — кивнул он, нервно сжимая рукоять меча. — Они как будто… зовут нас.

И в этот момент из глубин разлома донесся звук, похожий на вздох тысячи голосов одновременно — протяжный, мелодичный и невероятно печальный, словно плач о потерянном доме или давно забытой любви. А дымка над трещиной начала принимать форму высокой фигуры с длинными руками и головой, увенчанной чем-то напоминающим рога или корону из светящихся лучей.

Фигура из дыма казалась одновременно чужой и странно знакомой, словно я видела её раньше возможно, во сне или в забытых воспоминаниях. И когда она повернула ко мне своё лицо — неясное, размытое, но с чётко различимыми глазами, светящимися зеленоватым огнём — что-то внутри меня отозвалось на этот взгляд.

— Эммелина… — прошелестел голос, который, казалось, звучал прямо в моей голове. — Дитя…

Я застыла, не в силах двинуться или заговорить. Время словно остановилось, растянулось, как тягучая смола. Мир вокруг поблек, потерял краски, и остались только я и эта фигура, связанные незримой нитью.

— Кто ты? — мысленно спросила я, зная, что существо услышит.

— Я — тот, кто ждал тебя, — ответил голос. — Тот, кто знал о твоём рождении и следил за тобой… тот, кто защищал тебя, когда ты не ведала об опасности…

— Ты говоришь загадками, — возразила я, чувствуя, как по телу разливается странный холод. — Назови своё имя.

— Имена имеют силу, — прошелестел голос. — Но ты узнаешь моё, когда придёт время. А сейчас… берегись предателя среди близких. Он уже выбрал сторону, и это не твоя сторона…

Внезапно чья-то рука схватила меня за плечо, резко дёрнув назад. Мир вокруг снова обрёл краски и звуки, а странное оцепенение спало, словно кто-то разорвал невидимую нить, связывавшую меня с существом из дыма.

— Мэл! — кричал Гвин, тряся меня за плечи. Его лицо было искажено тревогой. — Очнись! Что с тобой⁈

— Я… — начала я, но слова застряли в горле. Голова кружилась, а перед глазами ещё стояло видение существа из дыма. — Я в порядке. Просто…

Договорить я не успела. Мир вокруг снова задрожал, сначала легко — так, что можно было бы списать это на слабость в коленях от страха, но затем всё сильнее и сильнее. И я почувствовала, как земля уходит из-под ног, а метка на плече пульсирует, разливая по телу волны жара, которые уже не обжигали, а наполняли странной, дремавшей во мне силой, просыпающейся в ответ на зов существ из Нижнего мира…