Глава 6-1
Дмитрий чертил руны вокруг родового алтаря Галицких и думал о плане князя. Он позволил себя уговорить, решился на страшный ритуал, и от этого злость на отца, на Шереметьева, на его жадных до крови псов только крепла.
Пока он занят здесь, женщины спешно собирают детей. Всех, не пятерых… Рискованная затея, но он постарается забрать с собой не только их, но даже взрослых. Сколько получится... Тех, кто связан с князем кровью. Остальные готовятся к сражению. Будут биться, сами пойдут на смерть, только чтобы не дать врагам проникнуть в дом. Не позволят императорской своре подобраться к алтарю и уничтожить Галицких. Будут биться и за него, за того, кого назвали своим императором. Чтобы имя гонца, принесшего весть о страшном приказе, осталось в тайне.
Дмитрий утер взмокший от пота лоб. Цена за это будет уплачена огромная — добровольная жертва главы рода. Но даже она не дает гарантии, что ему удастся забрать столько людей. И все же… Он постарается.
Должен!
Руны вспыхивали на полу одна за другой, пока неожиданно не задрожали стены огромного дома. Затрещали полы и перекрытия, застонала сама земля… Мощная магическая волна напирала на защиту князя, но сила Галицких оказалась достойным противником.
«Пришли враги», — мысленно выплюнул Дмитрий и стал ещё быстрее чертить руны.
Каждую нужно было напитать прежде, чем открывать портальный ход. Его кровью и его силой.
Он закончил с руной одновременно с появлением семьи князя: пять дочерей, их мужья, дети. Малолетний наследник... Алтарная комната не была большой, а потому им пришлось чуть ли не вжиматься в стены, чтобы ненароком не задеть руны, не коснуться линий, не сбить цесаревича. Мужчины держали на руках самых младших. Они и дышали все через раз… Лишь бы ненароком не потревожить своего спасителя.
Когда Дмитрий закончил вырисовывать последний символ, поместье тряхнуло еще раз. Тряхнуло с небывалой мощью; так, что все, кто находился в комнате, едва удержались на ногах.
Цесаревич и сам едва устоял: повалился на алтарный камень, вцепившись в него обеими руками. И будь он врагом, будь настроен враждебно по отношению к роду Галицкому, вмиг бы стал пеплом.
Они не слышали звуков боя, но каждый знал, что там, у ворот, идет кровавое сражение.
Дрожали стены, не замирая ни на мгновение. Цесаревич оглядывал Галицких и мысленно считал: один, два, три… Тридцать. Ровно тридцать человек. Вместе с ним будет тридцать один. Много… Слишком, чтобы увести, и вместе с тем, как же мало!
Потому как десять — это лишь взрослые, пять княжеских дочерей с мужьями и два десятка детей, прямое продолжение главной ветви рода. Думать о том, сколько еще осталось в поместье и на родовых землях Галицких, — не хочется.
Должен справиться.
Обязан!
Вновь задрожала земля, ходуном заходил каменный пол, вспыхнул родовой алтарь… Ярко, ослепительно, и цесаревич лишь сейчас понял до конца задумку старого князя.
— О, Вседержитель, — впервые за все время нарушила тишину старшая дочь Илариона, Милена. — Это же…
— Добровольные жертвы, — хмуро подтвердил цесаревич, на миг прикрывая глаза и с облегчением понимая, что с таким подспорьем увести тридцать человек он всё-таки сумеет.
Князь Иларион, находящийся сейчас наверху и удерживающий защитный купол, направлял смерть каждого воина из рода Галицкого на алтарь рода, пропуская сквозь себя их боль и страдания.
— Слушайте внимательно! — обратился к Галицким цесаревич. — Ваша задача, всех вас, по моей команде входить в арку, что раскроется в круге. Но это только после того, как на алтаре появится князь! До этого вы должны стоять тихо и не реагировать на происходящее за пределами комнаты. С этого момента единственное ваше спасение — в портальной арке. Не подведите воинов, что сейчас отдают жизни за то, чтобы вы жили!
Цесаревич обвел взглядом каждого. Даже самые младшие, те, которым и трёх лет не исполнилось, смотрели серьёзно, будто всё понимали, и кивали так, словно давно стали взрослыми. Дмитрий машинально сжал пальцы в кулаки. Он никогда не сможет понять отца. Никогда не сможет простить... За то, что вот так просто, ради наживы, подписал приговор целому роду. Своему народу!
Призвав магию, цесаревич начал напитывать каждую руну, выведенную по краям пентаграммы, в каждую вкладывал часть своей силы, в каждую лил свою кровь, шептал заветное слово…
Алтарь сиял все ярче, одна смерть — одна вспышка. В какой-то момент свет над алтарем и вовсе перестал гаснуть; наоборот — стало так светло, что детям пришлось зажмуриться. Да и сам цесаревич не раз и не два прикрывал ладонью глаза.
Оставалась последняя руна, которую Дмитрий не спешил питать силой. Не спешил, потому как князь еще не вернулся… А без него, без того, чтобы алтарную силу рода Галицкого через его смерть передать в круг портальный, сил Дмитрию хватит лишь на перенос пятерых.
Где же князь?