Глава 16-3

Ярослава Морозова

 

— Молиться на неё не пробовала? — Я покосилась на лисицу и захлопнула учебник по медитативным практикам, которые мне по-прежнему не давались.

Ну не получается у меня отправляться в астрал, нирвану и прочие дальние дали. Не получается, и всё тут! Аглая Семёновна была крайне мной недовольна и не уставала повторять, что, пока не научусь находить в себе магическое начало, пока не сумею его нащупать, дар так и останется просто стихийной силой, которую невозможно полностью контролировать.

Невозможно укротить, подчинить, из дикого животного выдрессировать в ласковую покладистую кошечку.

— Или того хуже, — часто зудела старушка, — погаснет ваша неукрощенная Искра, и станете вы, Ярослава, пустышкой!

При этом она показательно щёлкала пальцами, а девицы вроде Аксиньи с Татьяной принимались гаденько ухмыляться. Ждут не дождутся, что во мне иссякнет магия...

Назло им, а также ради себя и своего будущего я глотала книгу за книгой, уже знала десятки медитативных практик, но пока что ни одно упражнение не помогло ощутить в себе то самое начало.

И это злило, раздражало. Тревожило и заставляло нервничать.

О точной дате распределения по факультетам объявлено не было, и Лютов пугал внезапной проверкой. Мол, такое раньше случалось: могут и посреди ночи поднять и потащить бог знает куда. Я не особо ему верила — Тимофей тот ещё выдумщик, но вот эта недосказанность и неизвестность (во всём!) спокойствия не прибавляли.

— Кицюня, ты что там, уснула?

В ответ лиса лениво махнула хвостом, а после протянула:

— Какая же она красивенькая... Любимая... Родная... Тёпленькая-а-а...

— М? — Я вопросительно посмотрела на хранительницу.

После возвращения от Ржевских она ко мне зачастила. Можно сказать, дневала у меня в комнате и ночевала. На полке, куда я водрузила тяжеленную родовую печать Морозовых. Рыжая возле неё так и вилась, как пчела возле цветков или кошка у горшка с валерианой. Гладила лапами, сметала пушистым хвостом невидимые пылинки и даже спала с ней рядом. Вот и сейчас она лежала, свернувшись пушистым клубком, довольно жмурилась и время от времени издавала звуки, чем-то похожие на мурлыканье.

— Ты ещё не поняла, Славочка? — вскинулась хранительница. — Это же одно из олицетворений родовой силы. Древний артефакт.

— Откуда ж мне понять, если кое-кому лень объяснять... — Я снова уткнулась взглядом в книгу. Как раз на разворот с упражнением, направленным на обуздание негативных эмоций типа злости и раздражения.

Ой, да я уже и не злюсь! Устала. Эта тихушница как молчала, так и продолжает отмалчиваться.

— Вот ты дуешься, Яра, а я радуюсь, — тем временем продолжала трёхглазая. — Я же энергией от неё питаюсь. Крепнуть наконец стала... Ты ведь пока что результатами особо не радуешь...

Может, «замедитировать» в неё книгой?

— А то, что я по вечерам не отлипаю от учебников, пока другие чаи гоняют в гостиных, — это ты не заметила?

— Я не говорю, что ты не стараешься, просто...

— Просто — что?

Лиса снова флегматично вильнула хвостом:

— Мне кажется, ты никак здесь не ассимилируешься. Не подружишься с самой собой и своим новым естеством. А без этого... Хоть зачитайся про погружение в себя и поиски своего магического «я» — толку не будет. Ты должна принять тот факт, что ты — это ты! Княжна Ярослава Андреевна Морозова, потомок Ладомира Морозова —  сильнейшего из магов и воинов нашего славного рода! А не Славка из целительской, кудахчущая над больными и немощными...

— Да будет тебе известно, я уже давно смирилась с новой жизнью! — буркнула я, снова заводясь.

Иногда она так меня злит... Нет, даже бесит!

— Ну вот, — укоризненно дёрнула ушами рыжая, — ты даже себе боишься признаться, что живёшь с оглядкой на прошлое. И ещё на что-то надеешься...

Ответить я не успела. Замерла, услышав за дверью топот шагов, а в следующее мгновение кто-то громко заколотил в дверь:

— Ярослава! Открывай скорее!

Это был Савелий. Такой же, как и я, заучка и даже хуже (ну то есть чаще меня устраивал свидания с книгами в библиотеке), с которым мы общались редко. Поэтому было вдвойне странным, что он примчался ко мне, да ещё и с требованием его впустить.

Хранительница тут же исчезла, и я бросилась открывать.

— Что случилось?

— Там... это... — парень дышал тяжело и рвано. — Шереметьев с Демидовым сцепились! Из-за тебя поругались!

— Из-за меня?!

Я тут же сорвалась с места и понеслась по коридору. Прекрасно знала, где Алексей обычно заседал по вечерам. Саша там появлялся редко, но...

Громкие голоса услышала ещё издалека. Побежала быстрее, чувствуя, как щёки начинают гореть от волнения.

Что значит: сцепились? И при чём тут я?!

Почти влетела в общую гостиную и мгновенно застыла, не веря глазам. Зал, где обычно стоял гул голосов, звон чашек и шелест страниц, теперь гремел, словно поле боя. Впрочем, полем боя он для кого-то и стал... Для двух идиотов! Воздух дрожал от магической энергии, пахло гарью и чем-то металлическим, как после удара молнии.

Посреди комнаты — Саша и Демидов. Стояли друг против друга, будто на дуэли. На полу между ними валялись перевёрнутые кресла, книги, осколки чашек. По ковру ползли тонкие языки синеватого пламени — следы чьего-то боевого заклинания.

— Полноте... Хватит вам! — выкрикнул в панике кто-то из учеников, но ни Александр, ни его соперник даже головы не повернули.