Глава 17-1

Ярослава Морозова

Шереметьев был взбешён — это было очевидно. В его взгляде, обычно таком мягком, излучающем тепло, сейчас тлело едва сдерживаемое бешенство. Вокруг парня искрилась магия — яркий золотой свет, от которого, казалось, дрожал сам воздух.

Демидов же стоял, хищно прищурившись, со вскинутой рукой. То ли готовился отражать атаку, то ли сам собирался напасть... Его сила была иной: тяжёлой, и как будто дышащей сыростью, как бывает по ранней осени, когда землю омывают дожди и немного, но все еще греют солнечные лучи. Я даже специальное слово тому аромату запомнила – петрикор[1]!

Вот сейчас в воздухе веяло именно таким запахом, и исходил он от силы Алексея, а по полу вокруг него тянулась черно-коричневая поземка, будто пустынная песчаная поземка, да только вместо песка – землица. И ума не приложу, откуда она взялась, если кругом каменные стены!

— Ещё раз услышу — вырву язык! — прорычал Шереметьев, и я почему-то сразу поверила, что это не угроза — предупреждение.

— А что тебя задело? Правда? — ухмыльнулся Демидов и расслабленно повёл плечами, словно разминаясь перед атакой. — Какого лешего ты вообще в неё вцепился?! Нет, я, конечно, понимаю — есть в ней изюминка. Но таких, с изюминками, всегда можно найти в весёлом доме на Никитинской. Да и в любом доме утех столицы! Все знают: у Морозовых магия иссякла, а потому всем уже сейчас понятно... всем, кроме тебя, Саша... какое будущее ждёт Ярославу. Разве не так, княжна?

Он бросил взгляд через плечо, и я поняла: мерзавец меня заметил. Честно, мне в тот момент захотелось оттолкнуть Шереметьева и самой занять его место. Какого лешего он свой язык распустил? Какого вообще меня за моей спиной обсуждает! А сам при этом, на каждый прием пищи подсаживается за столик! Гад!

— Прекрати, Демидов! Хватит! — выкрикнула я, понимая, что стычка ни к чему хорошему не приведет, но меня, казалось, никто не слышал.

Алексей взмахнул рукой, и воздух перед ним вспыхнул бурой с багряными искрами дымкой. В тот же миг Александр рванул навстречу, выставив перед собой ладонь. Две силы столкнулись в воздухе, и комната взорвалась ослепительной вспышкой. Ударная волна сорвала занавески с окон, погасла часть светильников, а многих стоящих рядом просто швырнуло на пол.

Я и сама едва устояла: благо так удачно рядом оказалась спинка дивана. Вцепилась в неё, чувствуя, как щёки начинают гореть от прокатившегося по гостиной жара. Даже волосы из косы выбились, и дыхание сбилось.

Чего-чего, а силы этим двоим было не занимать.

— С ума сошли?! — выкрикнул кто-то из толпы. — Угомонитесь! Вы уже полгостиной разнесли!

Без толку. Шереметьев, весь в золотом сиянии, шагнул к Демидову. На щеках — ожоги от магического удара, глаза пылают. Уже не просто гневом — какой-то звериной яростью.

— Извинись, — сказал он тихо, но в этом тоне было куда больше угрозы, чем в крике.

— Перед кем? — фыркнул Демидов. — Перед пустышкой? Пусть и с изюминкой...

Мгновение, и Саша рванулся вперёд. В этот раз ударил не магией — кулаком. Раздался глухой звук, Демидов покачнулся, но тут же ответил: каменная крошка взметнулась, ударив по воздуху. Шереметьев успел закрыться щитом — прозрачным, едва заметным куполом, — но отступил на шаг.

— Вседержитель... вы оба с ума сошли! — вскрикнула, кажется, Ольга, но и на её слова никто не обратил внимания.

А я, в кои-то веки, была полностью с ней согласна. Да, мне было обидно за слова, сказанные Демидовым прилюдно, и я ему еще непременно припомню, когда сил поднаберусь, пока – мне противопоставить ему кроме своей гордости – нечего.

Магия хлестала, искрилась, вырываясь из-под контроля. Кто-то из учеников — кажется, примчавшийся за мной Савелий — пытался сотворить успокаивающее заклинание, но от страха у него заплетался язык и путались слова. Вокруг царил хаос: шум, крики, грохот, запах гари.

И всё это из-за меня.

М-да.

Я шагнула вперёд, из толпы, чувствуя, как внутри что-то подрагивает: будто там, где должно биться сердце, стал распускаться огненный цветок.

— Прекратите! — выкрикнула, выталкивая вместе с этим криком все свои эмоции. Всю злость, обиду. Всю горечь от услышанных слов. — Сейчас же... Довольно!

Подействовало?

Не особо.

Демидов рванулся к Шереметьеву, а тот, едва ли не рыча, набросился на моего обидчика. И тут меня накрыло... На какое-то мгновение перед глазами потемнело, а потом воздух вокруг словно бы сгустился. Из ладоней вырвался поток огня — неосознанный, дикий. Пламя полыхнуло так ярко, что все поспешили закрыть лица руками. Мелькнула мысль, что сейчас спалю пол-академии к чертям собачьим, но она исчезла так же быстро, как и прокатившаяся по залу огненная вспышка.

Рвано вздохнув, я пошатнулась и почувствовала, как кто-то подхватил меня под руку. Пламя погасло, оставив после себя запах гари и тишину.

Давящую.

Муторную.

[1] Петрикор - (или петрихор) — землистый запах, который ощущается сразу после начала дождя.